Поздняя осень. Пора подсчитать и долги, и итоги.
Год на выдохе. Только я не успел ещё сделать и вдоха.
Помнишь - был не мой день? Это был не мой год. Это кончились сроки.
Целый год без надежд. А, быть может, и вовсе - эпоха.

Год с разбитою птицей в руках, не живой и не мёртвой,
Я в испуге к себе прижимаю обвисшие крылья
И в чужие колени всё тычусь доверчивой мордой,
Только нет докторов, что б её хоть на миг оживили.

Больше нет ничего. И вот в этом - итог всего года.
Разве только усталось - и жить и дружить до упада.
Впрочем, это пройдёт. Это - просто такая погода.
Что осталось ещё? Так - бумага. Да, жаль, птице это не надо.

Птица денег не ест. Не клюёт. И глядит с укоризной.
Что же мне ей сказать? Я не знаю, что станется с нею.
Больше жизни нельзя полюбить. Но любить меньше жизни -
Это тоже какая-то странность. И я не умею.

Первый снег. Он на листьях опавших искрится.
Он лежит на траве и под солнцем медлительно тает.
У меня на руках - лишь одна полумёртвая птица.
Ей бы сдохнуть совсем. А она, дура, не умирает.