А ей очень хотелось, чтоб он её сделал несчастной.
И стать бедною бледною брошеной куклой.
И заламывать руки. И сердца разбитого части
Пере-бирать обречённо над зеркалом тусклым.

Ей хотелось, чтоб было печально, чтоб было трагично.
Только он - вот чудак - захотел её сделать счастливой
И быть рядом - и в мыслях, и в буквах, и лично.
Но она всё боялась, что это не слишком красиво.

Ничего он не понял. Обманул все её ожиданья.
И пришлось ей самой
                           (как всегда - всё сама!)
                                                         ставить чёрную точку
И отдать ему крик тишины, лёд луны, пустоту на экране
И по лёгким скребущие жаркими каплями строчки.

И по новой искать, кто б разбил её сердце на части,
Чтоб красивые чёрные платья обиды примерить?
Потому-то всё ходит ненужное голое счастье
Вдоль забора молчанья. Стучится. Да заперты двери.

Но пока оно есть. Пусть голодное, тощее, злое,
Пусть уставшее от одиночества и от ненастья.
Но - не пепел, не труп от любви, хоть чуть-чуть, но живое.
До последней секунды своей оно всё-таки - счастье.