Этой ночью, волею судеб, оказался на Большой Никитской, всего в полу-километре от Кремля,прямо возле Консерватории и храма в честь Вознесения Господня. В народе прозванного малым Вознесением,частым посетителем которого был в свое время Петр Ильич Чайковский. Здесь мне и пришлось столкнулся с ночной жизнью столицы.

Пятница, поток машин не уменьшался вплоть до 4 утра.Шум в Москве в данное время суток обычное дело.Молодые девицы и парни, да и не только, все устремлялись занять место в летних открытых ресторанчиках,а кому не повезло, те направлялись в закрытые заведения.Скрываясь в них, чтобы затем появиться ближе к утру. Августовская жара делала свое дело,и люди под конец дня желали летнего праздника.С наступлением полуночи,приток новых посетителей ночных заведений не ослабевал. Подъезжали все новые и новые крутые авто, из которых с важным видом появлялись представители так называемой золотой молодежи. Москва гуляла.Счастье светилось в лицах некоторых молодых особ, по-видимому, только что прикоснувшихся к разгульной жизни московского общества.

Кто-то из этой ночной тусовки просто пришел пообщаться и выпить бокальчик другой вина, за размеренной беседой.Кто привел свою даму, предложив ей так называемый совместный воскресный отдых.У кого то был повод и его отмечали в дружной компании, с тостами и поздравлениями.Казалось, что это происходит где-то на юге и люди просто решили расслабиться после дневной изнуряющей жары.

В этих открытых ресторанчиках, столики стояли близко друг ко другу и создавалось впечатление общей скученности.Во всем этом обнаруживалась атмосфера такого легкого пьяненького единства. Живая масса веселящихся, по-началу, негромко выплескивала эмоции, лишь переговариваясь и пока не столь уверенно предавалась веселью. Музыка несколько оттеняла весь этот кабацкий настрой.

Но постепенно общий накал веселья нарастал,ночная тусовка медленно погружалась в пьяную эйфорию.Это особенно стало заметно к часам трем, когда вдруг неожиданно появились праздно шатающиеся типы, которые своими неуверенными и неуклюжими движениями,стали рассекать общее психологическое пространство ночного московского веселья. Движение с каждой минутой усиливалось,и постепенно было пронизано некоторой хаотичностью.Недавно единая компания, в одночасье развалилась. Произносимые тосты уже мало кого интересовали, в пьяном веселье практически все были заняты собственными заботами.На поверхность вылилось вся та жизненная неудовлетворенность, которую многие умело скрывали в обыденной свой жизни.

Страсти подогретые изрядной дозой спиртного просились наружу.Мужчины расслаблялись как всегда на всю катушку, отдавшись в полной мере пьяному разгулу. Некоторые из них позабыв про своих собственных дам, обращали свой взор по сторонам, отыскивая в толпе смазливых и доступных молоденьких девиц, в глазах которых было заметно какое-то беззастенчивое желание.Тусовка оправдывала все.Она диктовала мораль и была показателем жизненного успеха. Для некоторых их них это была вершина счастья, они попали в круг избранных, где праздное пьяное веселье было нормой и смыслом существования. Другие, которые давно пообтерлись в московской тусовочной среде,смотрели томно и самоуверенно. Они здесь были свои, в полном смысле этого слова.

Вскоре эмоции вспыхнули ярче московских огней.Желание праздной толпы искало удовлетворения и оно его находило.Все это было скрыто в мятущемся пьяном водовороте.

А буквально рядом, протекала другая, недоступная для праздного обывателя жизнь. Недоступная не потому,что была как-то скрыта. Просто интерес этой пьяной "элиты" вряд ли бы снизошел до этих копошащихся в самом низу жизни людишек.А все было рядом, всего в нескольких шагах. Пьяный, ну просто в дребодень бомж, разлегся прямо на тротуаре и звучно похрапывал. Через некоторое время он повернулся на другой бок, устроившись как будто на диване, в собственном дому. Действительность его не беспокоила, как и менты, которых почему-то не оказалось рядом. При приближении к нему, я понял, что не смогу выдержать тот напор уличного "аромата", который он впитывал в себя в течение долгого времени бездомного существования.Приближаясь к нему запах становился едок и невыносимо жгуч, ударяя не только в нос, но и вызывая резь в глазах. Я отвернулся и ушел. Через некоторое время, возвратившись, я уже не застал бездомного, он канул в неизвестность, как будто бы его и не бывало.

В другом переулке, который находился в доброй сотне метров отсюда, предстала другая живописная сцена. На скамейке сидели он и она, точнее эти двое представляли собой что-то непонятное и бесполое. Полнейшая деградация проявлялась в этих уже ничего не выражающих лицах. На скамейке стояла бутыль красной и дешевой бормотухи, а на асфальте прямо перед ними лежал арбуз, разрезанный надвое.Летний закусон- "освежающий". Десерт,принесенный ими, по-видимому, с ближайшей помойки. Это был летний праздник по-московски.

Вскоре появились один за другим еще два персонажа, добавляя массовость этому веселью.Один был дядя лет пятидесяти, с больными от шизофреничного бреда глазами. Он судорожно поднимал руку,с несуществующим стаканом, и требовал ему налить.Отклика не последовало, Москва не услышала требований больного алкаша.
Вскоре появился тип, которому напрашивалось прозвище - "Сдувшийся богатырь".Он шел по пояс голый. Уже сзади было понятно, что он ни сколько не лучше той обаятельной парочки, о которой мы говорили чуть ранее. Он шел крайне неуверенно, можно сказать осторожно, по-видимому, находясь в поиске очередной дозы.Все в нем выдавало это неудовлетворенное желание. А почему "сдувшийся богатырь"? Так на спине у него красовалась наколка, сюжет из Пушкинской сказки "Руслан и Людмила". Как раз тот момент, когда Руслан в богатырских доспехах обращается к голове Богатыря.Это тип искал как Руслан, только не невесту, а то что так требовала его душа.

Приближалось утро. Москва была как в сказке,но только не в Пушкинской, а в самой настоящей русской сказке XXI века.Бомжи под утро исчезли. Из ресторанчиков повалили отдохнувшие посетители.Пьяный круговорот выплеснулось из кабацкой тесноты на улицу.Благородное общество появилось во всей красе. Непередаваемое зрелище. Кто-то останавливал такси,и с трудом влезая в него, удалялся восвояси. Большая часть уезжала на своих машинах.Среди расходившихся лиц, запомнилась девица, которая шла под руку со своим парнем и на ходу допивала что-то.Точнее она не шла ее вели. Таких субъектов была целая улица.Пьяный угар наблюдался в каждом движении этой благородной толпы. Посетители ночных ресторанов потихоньку расползались по своим норам, чтобы проспавшись весь день, к вечеру вновь продолжить пьяное веселье.

Было грустно.Москва постепенно успокаивалась от веселья.От всего увиденного создалось странное впечатление. Над городом витал не русский дух, а духан - пьяного перегара и человеческих страстей. Молча стоял храм Малого Вознесения, напоминая о том, что здесь когда-то жили люди у которых были другие цели и другие жизненные устремления...