Третий вопрос - это эпоха Вселенских соборов ( 4 - 8 век.). Период серьезный и проблем во взаимоотношениях Церкви и государства оказалось чрезвычайно много. Я размещу материал по данному вопросу в двух постах. Итак, проблематика данного периода: Халкидон и его значение. Теократическая природа государства, как основная причина религиозно – государственного кризиса в эпоху «христологических» споров. Процесс согласования церковных структур с государственными, возникновение имперского церковного центра. Правление Юстиниана (527 – 565) и его знаменитая теория «симфонии». Церковь и государство их место в теории и в жизни. Союз Церкви и государства во времена Вселенских соборов, религиозный абсолютизм римского государственного сознания.
Эпоха Вселенских соборов охватывают собой период церковной истории с четвертого по восьмой век. Это время новых проблем и новых отношений Церкви и государства, что составляет следующий вопрос в поставленной теме. Для церковного сознания этот время неразрывно связано с процессом роста и вхождения в «разум Истины». Если четвертый век, как мы уже знаем, поставил первую важную богословскую тему – о Троице. Где камнем преткновения стал вопрос о втором лице пресвятой Троицы - Сыне Божьем, о признании Его Богом или «творением», а через это и взгляд на Единство Бога в трех Лицах. Следующей станет тема о смысле Богочеловечества Иисуса Христа.
Это время окажется крайне сложным для всей Церкви, повлечет к разделению и к смуте, которая продлиться более двух столетий и приведет к потере больших частей некогда единого церковного организма. Четвертый Вселенский собор окажется вершиной в разрешении «христологических споров», на котором будет принят догмат о Богочеловечестве Иисуса Христа.
По-настоящему начало данного спора было положено в начале 5 века между Несторием Константинопольским и Кириллом Александрийским. Несторий являлся учеником Антиохийского епископа Феодора Мапсуэтского, человека которого станут считать родоначальником ереси. Сам же Несторий утверждал, что Христос есть просто человек, и что Бог соединился с ним нравственно. Пресвятую Деву при этом называл «христородицей», а не Богородицей. В защиту православия и против Нестория выступил Кирилл Александрийский.
В связи разногласиями и разделением, которые намечались в церковных отношениях вызванных спором при императоре Феодосии II в Ефесе (431г) будет созван III Вселенский собор. Все внешние события, которые произойдут до собора и во время его, будут выглядеть крайне трагичными. Правда, первая волна споров, вызванная ересью Нестория, продлиться недолго и Церкви сравнительно легко удастся победить несторианство.
Со смертью основных действующих лиц Ефеского собора, последует следующая волна «христологических» споров и разногласий, в связи, с чем разразится самый страшный по последствиям кризис, который вызовет ересь монофизитов.
Первый сигнал был дан из Константинополя, где Евтихий один из архимандритов столичного монашества, превратно излагая высокое богословие Кирилла Александрийского, стал утверждать, что человечество Христа отлично от нашего, поэтому неблагочестиво сравнивать Сына Божьего с людьми - по человечеству. А так же утверждал, что в Нем одно естество, тем самым отрицал и ниспровергал Евангельского Христа.
Церковь не была готова к такому развитию событий. Монофизитам напротив удалось объединиться, и в 449 году провели собор, на котором ими был развязан настоящий террор против православных. В истории он получит название «разбойничьего». Однако, со смертью Феодосия II положение изменилось, к власти пришла его сестра Пульхерия и ее муж Маркиан. И вскоре в Халкидоне открывается четвертый Вселенский собор. На котором, будут осуждены все виновники предыдущего - «разбойничьего» собора 449 года и отменены все принятые ими решения. Но самое главное принимается то золотое правило о соединении двух природ во Христе «неслитном, неизменном, нераздельном и неразлучном», которого так ждала Церковь.
Однако принятие Халкидонского догмата надолго опередило настоящее время, поскольку общецерковное сознание еще не было готово к восприятию оного. Монахи и церковные массы Египта, Сирии, Палестины отреагировали на принятые решения, как на предательство заветов Кирилла Александрийского и как на реабилитацию Нестория. Ситуация по всей восточной части Империи буквально была взорвана. Ее последствия еще долго будут будоражить всю «икумени».
Объяснения в происходящих трагических событиях необходимо искать не только в проблемах богословских, причины глубочайшего кризиса в истории Православия своими корнями уходят в те соблазны и внутренние противоречия союза Церкви и государства. Прот.А.Шмеман пишет: «Если духовно и богословски Халкидон был, действительно, «чудом», неисчерпаемым источником богословского вдохновения, то в плане церковно-государственном, в истории христианского мира, он знаменует собой резкий перелом».[1,стр173].
Уместно заметить, что параллельно с проблемами вызванными спорами догматическими, происходили перемены в церковном устройстве – это было вызвано новым положением Церкви в Империи. Происходящий процесс можно охарактеризовать, как согласование внешнего церковного устройства с административной структурой Империи. С самого начала ядром церковного устройства являлась местная Церковь, которую возглавлял один епископ совместно с пресвитерами и дьяконами. Такое понимание «ядра» вытекает из самой природы Церкви, которая есть воплощение всюду на каждом месте «народа Божьего».
Различные формы взаимоотношений (канонические связи) между Церквами часто определяются местными особенностями. Одно было, несомненно – это первичная, изначально воспринятая структура каждой общины. При этом не одна Церковь не являлась «самодовлеющей». В некоторых областях высшей канонической инстанцией была «митрополия», которая представляла собой объединение группы церквей вокруг Церкви главного города провинции, правящий епископ признавался митрополитом. Существовало и объединение церквей вокруг древней, апостольской Церкви, которые уже составляют церковную «область». По мнению прот.Н.Афанасьева церковная жизнь не может принимать любые формы, а только те, которые соответствуют самой сущности Церкви.
Никейским собором санкционируются те формы единства Церкви, которые сложились к 3 веку. Но уже к 4 веку начинается процесс согласования церковных структур с государственным административным устройством. Второе правило 2 Вселенского собора отмечает деление Церкви на «диоцезы», в уподобление делению государственному. «Диоцезы» в свою очередь делятся на «провинции» или «митрополии», далее на более мелкие «епархии». Происходит как бы органический процесс совмещения прежних структур с новыми. Все новые названия взяты из римской административной терминологии.
Наряду с процессом «согласования» происходящим в эти годы, в жизни Церкви происходит еще одно событие, которое неразрывно связано с возрастающей ролью императорской власти в церковных делах. В Византийской истории намечаются нечто новое - это появление «имперского» церковного центра. Константинополь как мы знаем, был основан в330году и с самого начала мыслился как второй Рим, как будущий христианский центр Империи. В связи с этим, некогда скромная Константинопольская кафедра, находящаяся в подчинении Ираклийского митрополита, из-за своего изменившегося положения «обречена» была на возвышение. И уже через 50 лет на 2 Вселенском соборе отцы Церкви провозгласили, что Епископ Константинополя имеет первенство чести после епископа Рима. Возвышение Константинополя, который станет иметь первенство над древними кафедрами, в частности перед кафедрой Александрии, приведет к конфликту. А две формы церковного устройства, та, которая имела естественное развитие и та, которую символизировал собой Константинополь, со временем неизбежно одна из них должна была подчинить другую. Что и произошло.
Четвертый Вселенский собор оказался торжеством Константинополя, а в 28 правиле окончательно утверждено его первенство чести по признаку государственного значения. Таким образом, епископу Константинополя по решению собора стали подчиняться «диоцезы» Понта, Фракии, Азии и епископы варварских народов. В эти годы вокруг Константинопольского епископа образуется «синод» ставший прототипом будущих патриарших синодов. Все это указывает на те изменения, которые должны последовать в последствии с усилением и централизацией власти епископа области. «Это была победа «имперского» устройства Церкви над последними остатками до-никейской ее формы».[1,стр182].
Изменения последуют еще в эпоху Вселенских соборов. Особенно после потери Востока, который станет добычей Ислама. Когда Константинопольская кафедра останется единственной в Империи, то она в образ Империи – «икумени», станет «вселенской». Из-за восприятия параллельности структур Церкви и государства, теперь Императору должен соответствовать Патриарх, а Сенату – Синод. Епископ Константинополя становиться - Вселенским Патриархом Нового Рима, и воплощает в своем лице «Священство». А Император воплощает «Царство».
Следует снова вернуться к разговору о четвертом Вселенском соборе. Все выше сказанное поможет лучше понять значение реакции против Халкидона на Востоке. Собор действительно был торжеством объективной и абсолютной Истины, но в тоже время, собор воспринимался и как торжество веры Константинополя, веры Империи. Это с точки зрения церковной и исторической было бы оправдано, если бы действительно представляла ту живую реальность. То есть Империя была бы тем, чем она провозглашала себя – вселенским, сверхнациональным, христианским государством. Но, увы, это было не так. Государство еще слишком сильно пребывало в своих языческих категориях и продолжало ощущать себя самоцелью и самоценностью, а религию своим орудием.
Но кроме этого и культурное единство Империи не представляло собой того монолита. И даже не смотря на утвердившуюся повсеместно эллинскую культуру, по-прежнему были живы древние традиции. И в провинции, и в городах, и даже среди интеллигенции продолжали бурлить старые национальные страсти. И очень часто, особенно в восточной части Римского государства, власть Империи воспринималась как ненавистное иго. В дальнейшем эти разгорающиеся под спудом национальные страсти найдут выход в монофизитстве. Особенно отличаться египтяне и сирийцы. Этот национальный элемент в дальнейшем станет той питательной средой, которая окажет существенную роль в углублении и распространении кризиса. Большая часть Сирии и фактически весь Египет окажется прочной добычей ереси.
Мы знаем, что главной силой выступившей против решений Халкидона стали монахи, которые в пик противоречий вызванных смутой войдут в общение с местной национальной средой. Это в дальнейшем приведет к появлению церквей по национальному признаку, которые мало того, что воспримут еретическое учение, они еще и отделятся. «Борьба против Халкидона, помимо своего богословского значения, приобрела теперь новый - религиозно - политический смысл и грозила превратиться в борьбу против самой Империи»[1,стр183]. В смуте найдут выход как национальные страсти, которые разгорятся еще с большей силой. Так же и борьба монахов в защиту «своей» Церкви против чужого «имперского» центра. Все это будет иметь место и, к сожалению последствия, окажутся чрезвычайно трагическими Прот. А. Шмеман пишет: «Халкидон оказался синтезом богословским, но не «имперским». Монофизитская смута все очевиднее раскрывалась, как расплата за союз Церкви с Империей, вернее как расплата Церкви за грехи Империи, как первая большая трагедия молодого христианского мира» [1,стр185].