Образ комичного и одновременно трагичного такого дяденьки, который обводит глаза черным и поет монотонно и депрессивно, и скорее похож на декадентскую лесбиянку, чем на мужика, - это что-то из начала 1990-х. Ну, из середины - самое позднее. А тут – бах! – сваливается на голову через 10 лет после истечения срока хранения. И называется последний альбом так, как обычно называют первый – по имени коллектива, чтобы лучше запомнили.

И еще нет на этом альбоме клавишных из 80-х, и спродюсировал его нью-металлический деятель Росс Робинсон, и вообще звучит все крайне несуразно для любителя "настоящего The Cure". Кроме, пожалуй, вокала и шевелюры Роберта Смита.

Это может показаться чудовищным, но на самом деле – как раз очень даже в стиле The Cure. Уж кем они всегда были и остаются – так это капризными сумасбродами. Талантливыми.