Последний день цирка the Cure: Интервью 1981
22-11-2008 18:18
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Рылась в своих старых дискетах и нашла перевод этого чудесного интевью 1981 года. Не все пропало в сломавшемся старом ноутбуке, как выяснилось! Перевод - я (с) 2004. Enjoy!
1981
OOR (Голландия)
Drip, drip, drip… Последний день цирка theCure.
Репортаж с места событий Пола Эверса и Джо Бруинье.
Два повара, одна походная кухня. Семь трейлеров, один небольшой караван из машин, автобусов и грузовиков. Вспаханная колесами земля. Два цирковых эксперта, один фанат. Трое участников рок-группы. Почти 35 человек, англичан и голландцев одной колонной путешествуют по бесконечным дорогам Нидерландов. Плюс техники, убирающие шатер на ночь, чтобы на следующий день возвести его снова. Четыре гордо развевающихся нидерландских флага, один яркий логотип the Cure. И дождь, прежде всего дождь…
Капли дождя падают монотонно и мелодично. Ткань привязана к опорам, но они еще лежат на земле. Скоро ее поднимут, и шатер раскроет свои истинные пропорции. Где-то на открытом пространстве в Леевардене бушует ветер. Машины, трейлеры, грузовики и люди жмутся друг к другу как племя цыган-изгнанников. Парни в свитерах и куртках выходят из автобуса в ветер и дождь – работать. Днем и ночью, независимо от погоды. Ночью, после окончания концерта, шатер необходимо быстро свернуть и упаковать – путешествие продолжается. Потом конструкцию устанавливают вновь: сначала шатер, затем сцену, PA, свет, прожектора, экраны, бар, лоток с футболками и бэджами. Только после этого машины и трейлеры группируются вокруг шатра, словно предлагая свое тепло и защиту. Францу де Бие, одному из организаторов, нравится, что через пару часов пустое поле станет чем-то живым. Я оглядываюсь, вижу ветер и дождь. В мои кости впитывается вода, и я возвращаюсь в автобус.
Неизменные свойства
«Раньше я ненавидел цирк», - скажет мне позже Роберт Смит, вокалист/гитарист/ композитор the Cure. – «Я ненавидел суету с животными и все трюки. Поэтому то, что мы играем в цирковом шатре – парадокс. Но мне очень нравится с ним путешествовать. Мы создаем для людей необычные ситуации. Это вызывает у них отвращение и дезориентацию, как и у нас, потому что мы никогда не играли под куполом и люди никогда не видели рок-группу в таком месте. Но когда я захожу туда и чувствую запах травы и ткани, я ощущаю себя дрессированным животным, исполняющим трюки. Когда мы выходим на бис, ощущения те же – я вдыхаю запах и вижу лошадей с наездницами на спинах.»
В автобусе собралась целая толпа. Снаружи дети карабкаются по веревкам и громко кричат, интересуясь, настоящий ли цирк: «Но здесь нет львов, они появятся?» Техники устали и промокли. «Я хочу, чтобы мой трейлер стоял в середине. Тогда я не буду слышать этот шум и смогу заснуть», - говорит один из них своему другу (Концерт – единственное время за день, когда они могут поспать). Команда состоит в основном из людей, нанятых организаторами турне Фредом Зилстрой и Францем де Бие. Они путешествуют с Цирком Cure уже 10 дней – больше ради удовольствия, чем денег. Они делают это, потому что любят the Cure и хотят пережить нечто такое, что не опишешь словами: «Десять дней вместе, так завязываются дружеские отношения» «У меня был двухнедельный отпуск, и 10 дней я провел с цирком и никогда не жалел об этом».
«В прошлом году the Cure хотели сделать что-нибудь особенное», - рассказывает Зилстра. – «В церкви или где-нибудь вроде того, но это не сработало. В этом году, взявшись за организацию турне, я снова встретил Франца, и он подкинул мне идею о концертах в цирковом шатре. Мы предложили это the Cure, и план им пришелся по душе. The Cure – единственная группа, которая не боится сделать что-то неожиданное. Они не беспокоятся о своей репутации, как организатор, я точно это знаю». Зилстра влюблен в the Cure, де Бие влюблен в шатер. «Я – фанат цирка», - говорит он. – «Я езжу с ним на гастроли и я – друг владельца. Он разрешает мне пользоваться всем, что у цирка есть. Я пытался устроить подобный тур три раза, но всегда возникали финансовые проблемы. В этот раз все получилось». Франц смотрит на “свой” шатер с любовью. «Мне не хотелось, чтобы это было так, словно рок-группа решила поиграть в цирк, я желал, чтобы возникшая атмосфера окружала то, что с ней обычно не связывают. Мне нравится видеть всех этих людей внутри шатра. А его форма… Я становлюсь сентиментальным».
Лееварден – предпоследняя остановка тура. Особых проблем не наблюдалось. Только логотип the Cure сдуло в канаву, а на пути из Гааги в Лееварден мы потеряли ключи от автобуса и одного из трейлеров, и их пришлось бросить в Гааге. Плюс поломка трейлера, где располагалась гримерка. «Но больших проблем не было», - говорит Зилстра. – «Погода оставляла желать лучшего, и вести из дома не радовали, но мы многое получили взамен». Я оглядываю автобус и киваю.
Угасание
С приходом сумерек дождь прекращается, но ветер начинает дуть с удвоенной силой. Публика заполняет арену, в то время как хлопает ткань, а столбы ходят туда-сюда. За сценой три парня болтают (слов не разобрать), настраивая инструменты («Иногда это очень трудно, и тогда я думаю – что я здесь делаю, стою и мерзну ради нескольких человек» – Роберт Смит). Я иду с барабанщиком Лоренсом (Лолом) Толхерстом к автобусу: «Вчера капли дождя текли ручьями с моих тарелок». Он жалко смеется. Я знаю, что недавно умерла его мать. Это событие окутывает участников группы меланхолической дымкой. После концерта Роберт скажет мне, что перестал давать интервью, потому что не мог больше это выносить («Люди будут говорить, что я надменный и высокомерный»). Саймон Гэллап, еще более неуловимый, хоть и настроен дружелюбно, молчит как партизан. Сейчас я и Лол окружены тремя ребятами. Они нервно теребят бумажки с вопросами и, набравшись смелости, пытаются завязать разговор. Лол продолжил тур: «Остальные сказали, что я должен вернуться в Англию и что они все отменят, если я попрошу. Вот это настоящая дружба. Но я решил продолжить, потому что чувствую, что так надо. Моя мама хотела бы этого».
И все же уныние подходит группе как нельзя лучше. Новый альбом Faith – о старении и умирании. Музыка скорее не унылая, а заставляющая задуматься. Но вернемся к вопросам. «Эти песни о вас?» – «Да», - говорит Толхерст. – «Просто, чтобы это пережить», - произносит кто-то с усилием. – «Думаю, да». Далее Лол помогает ребятам сформулировать каждый вопрос таким образом, чтобы на него можно было ответить. После многократного «у вас есть еще вопросы?» и поиска листочков они наконец уходят. Лоренс ведет себя так, словно ничего не случилось, но я удивлен.
Эрик Сати
Когда я вижу the Cure в шатре во второй раз, я спрашиваю себя, почему они становятся так популярны. Фильм без смысла и купол, сам по себе вызывающий чувство дискомфорта. И потом однообразные композиции, изредка прерываемые классическими номерами the Cure вроде At Night, A Forest, Play For Today и парой совсем старых песен как Accuracy и 10:15. Как этой группе удается создавать определенную атмосферу, заставляющую вас выбирать – за или против? Их называют «новыми Pink Floyd», но новых Pink Floyd не существует. Существуют новые the Cure. Новое шоу включает в себя фильм и проекции, и общее впечатление от их музыки – нечто среднее между Кайри Элейсоном и этюдами Эрика Сати. Раздражающе, самонадеянно, претенциозно? В середине вечера Смит заявляет, что он «хиппи-идеалист». Впервые с начала тура он увлекся чем-то более крепким, чем апельсиновый сок. «Идея мира и любви сегодня не в моде, не потому что она устарела, а из-за того, что ассоциируется с определенным периодом и определенной группой людей. Я ненавижу это. В наши дни вы даже не можете сказать, что по вашему мнению людям следовало бы больше уважать друг друга, иначе вас назовут новым хиппи. Я прихожу в бешенство, потому что это абсолютно не так. Если кто-то обзовет меня козлом, я скорее набью ему морду, чем подарю цветок».
Ночь давно миновала. Техники работают с шатром уже несколько часов, пока Cure-компания оккупировала паб местного отеля вместе с поклонниками, фанатами и юными школьницами, которые всегда слетаются как мухи на мед. Но «мед» и я расположились наверху, в комнате 231. «Во время 3-его концерта один парень с девчонкой постоянно орали «Я ненавижу рок-н-ролл, я ненавижу рок-н-ролл!». Я подумал – какой же из The Drowning Man рок-н-ролл? Вместо того, чтобы проигнорировать их, как я обычно поступаю, я сильно разозлился и приказал им заткнуться. Когда мы начали играть последнюю песню, Three, я отложил гитару, врубил максимальную громкость и уже приготовился прыгнуть в толпу, но они исчезли… Меня охватил гнев, потому что вы не можете сказать, что мы рок-н-ролл в чистом виде. Мы играем для публики, мы делаем записи, так что мы являемся его частью, но в то же время мы всегда находимся вне этого, потому что у нас другая цель. Слава и удовольствие для нас не так важны. Пусть я буду несчастен и горд и не отступлю от своих принципов… Мне не нравится, когда меня критикуют как рок-звезду».
«Иногда я ненавижу то, что мы делаем и тех, кто перед нами – люди, с которыми у нас возникает наибольший контакт, беспокоят меня. Они всегда очень агрессивны, поэтому они в первых рядах. Но эти ребята отнюдь не идеальная аудитория, потому что они свистят и кричат. Я никогда не кричу, когда вижу New Order или the Banshees. Я хожу на их концерты, потому что мне интересно то, что они делают… ну, все эти группы, включая нас, ни капельки не волнует, как их встретит публика. Все так относительно. Люди, пришедшие на один концерт, могут не пойти на следующий. Трудно вообразить их танцующими под песню вроде A Funeral Party. Мы выходим 2 раза на бис каждый вечер, это также означает, что бар закроется позже».
Инстинкт
Группа выпустила три пластинки. Первая – настоящий поп-альбом, вторая – некий переход, а предназначение третьей – явить творческий рост группы: «Faith должен показать наш прогресс по сравнению с 17 Seconds. Во время записи этого альбома мы осознали, что можем лучше чем раньше управляться с музыкой и словами, чтобы
выразить свои эмоции. Люди говорят, что Faith звучит также как 17 Seconds. Это
неправда, потому что больше глубины и тонкости именно в Faith. Мы могли бы отправиться в студию и Faith получил бы отличное от 17 Seconds звучание. Я бы добавил больше дисторшн на свою гитару и спел бы иначе. Все стали бы говорить: «О боже, the Cure опять изменились, они утратили то особенное, что в них было». Это не имеет смысла. 17 Seconds рассказывает нам об инстинктивных, детских эмоциях. Для многих людей это имело смысл. С Faith мы продолжаем развиваться, там речь идет о возрасте, старении и умирании. Звучит депрессивно, но так не должно быть. Faith значит, что вы можете сделать что-то в этой жизни, даже если вам суждено умереть. Новый сингл о другом чувстве, у него иная цель».
«Я думаю, что группа, записавшая Boys Don’t Cry сильно отличается от группы, записавшей 17 Seconds. Одни люди считают Killing An Arab типичными the Cure, другие называют A Forest или A Funeral Party… Вот почему у нас такая смешанная аудитория. Причина в нас, потому что мы исполняем и старые песни. Three Imaginary Boys три года, но она как фотография: я до сих пор помню то, что чувствовал тогда. На бис – три песни, под которые можно танцевать: Jumping Someone Else’s Train, Boys Don’t Cry и Killing An Arab… Становится все труднее играть Train, Three и Faith в одном сете. Из-за эмоций, а не “развлекательной ценности”. Многие люди не принимают этого. Те, кому нравились прежние Cure, ненавидят новые песни, даже если в них говорится о тех же чувствах. Смысл Boys Don’t Cry такой же как в Primary. Обе – о разочарованиях… Сложнее и сложнее смириться с тем, что публика танцует, повинуясь ритму, но ей наплевать на то, какие эмоции я испытываю в той или иной песне. Зрителям кажется, что это не больше чем “художественная” манера. Я просто пытаюсь избежать ярлыков и классификаций: Cure-звучание, Cure-лирика, Cure-ощущение… У нас ушли годы избавление от идеи, что Boys Don’t Cry – классика the Cure. Люди ненавидели 17 Seconds, потому что хотели получить альбом с 10-тью классическими поп-песнями”.
«Мы легкая мишень для критиков, ибо не защищаем себя. Возможно, это глупо, но я не хочу быть знаменитым и я не должен защищать себя. Единственное чего я хочу, - это уважения. Я имею в виду, что слушаю Flowers Of Romance, несмотря на то, что их все ругают, потому что PIL заслужили долю уважения». С первым вспыхнувшим лучом прожектора мы соглашаемся, что Смит играет для себя, и что отнюдь не каждого зовут Смит.
Городской парк
От Леевардена до Гронингена час езды, но огромный грузовик с шатром не проходит под мостом, поэтому путешествие занимает больше. Когда я приезжаю вслед за the Cure, четыре столба и полосатая ткань уже на своем месте. Машины окружают шатер как щупальца осьминога. Вновь бесплодная земля превратилась в живое пространство. Франц говорит, что очарование этих перемещений состоит в том, что маленькое поселение каждый раз возникает на новом месте, отличающемся от предыдущего: «Все намного труднее, если сравнивать с организацией обычных концертов. Мы вынуждены постоянно импровизировать, а ни у кого нет опыта. Если в концертном зале случится 10 накладок, то тут их будет 100. С коммерческое точки зрения это тоже не особенно выгодно. Благодаря рекламе, зрителей больше, чем предполагалось, но стоимость мероприятия также выше ожидаемой. Зато атмосфера великолепна, работать с этими людьми каждый день – потрясающе». В Гронингене – последний концерт тура. Техники – в легком напряжении. Уже прошлой ночью было открыто множество бутылок, но сегодня вечером, по традиции, они немного подшутят над the Cure. Когда начнется A Forest, на сцену с потолка опустится дерево, а официант в смокинге поднесет ребятам вина. Позже туда полетит макрель на палочках, а пульверизаторы наполнят пивом. В первый раз я вижу, как Роберт Смит смеется. Когда концерт закончится, тур по Голландии будет успешно завершен. Дорожная команда и the Cure похлопают друг друга по плечу и никто не упомянет о наркотиках. Я хожу по арене, натыкаясь на пластиковые стаканчики, и встречаю всех мальчиков и девочек, кто был здесь от начала до самого конца. Сегодня шатер не разберут, а завтра утром это проделают в последний раз. Девушки за барной стойкой рассуждают о том, как странно это будет. Франц: «Сегодня мы тусуем, потом спим сутки и встаем с ощущением, что чего-то не хватает». The Cure тоже довольны: «Все понимали друг друга, от путешествия остались только теплые чувства». И каждый получил желаемое. Фред Зилстра хотел the Cure, Франц де Бие – шатер, команда – встряску, а почтенной публике достался Цирк Cure. Позже Франц скажет мне с усталым видом: «Столько всего произошло здесь между всеми этими людьми, которые не имеют к музыке никакого отношения». А еще несколько часов спустя место, где возвышался шатер, снова станет пустыней. Ничто не указывает на то, что там что-то было.
Комментарии (4):
Citizen-Erased-74
23-11-2008-13:40
удалить
Вопрос, кстати, такой есть. Ольга_Разумная, а ты не переводила статьи:
Curious Case Of The Cure (1989)
The Cure: Confessions of a Pop Mastermind (1992)
HEART OF DARKNESS (Rockstar, 1984)
Мне просто хотелось бы скорректировать свои планы в этом смысле. :)
Ольга_Разумная
23-11-2008-15:51
удалить
Ответ на комментарий Citizen-Erased-74 #
Нет, такие статьи точно НЕ переводила. Названия заинтриговали =) Жду переводов =)
Citizen-Erased-74
24-11-2008-22:15
удалить
Ольга_Разумная, оки. Приступлю в ближайшее время. :) Выкладывать буду статьи целиком, так что вот так и сразу сегодня-завтра, увы и ах, не могу обещать. :(
Комментарии (4):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Последний день цирка the Cure: Интервью 1981 | World_of_The_Cure - Distant noises of other voices... |
Лента друзей World_of_The_Cure
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»