Настроение сейчас - Очень холодно в душе....

Я когда умру - ты не огорчайся.
Ты надень очки черные, возьми кадарки в тетрапаке и иди к морю. И пей вино. И вспоминай все хорошее. И смотри на белые треугольники яхт. Только не слушай нашу музыку. И не грусти обо мне. Обо мне лучше вообще не думай. А море такое непреходящее, вечное. Гонит волны. Мурлычет чуть предостерегающе, словно рычит. Стальное, в оспинах белых бликов. Стальное - ртутно-серое, как на моно-фотографии.
И не смей ходить на мои похороны. Не надо. Там все будет уныло. И много незнакомых тебе людей будут иметь на меня больше прав, чем ты - самая правая. Они поцелуют меня в белую щеку. Бросят землю на гроб, уже в яме. А ты только сможешь стоять в стороне, как непрошенный гость.
И еще ты поймешь - что меня нет. Что мне плохо - оттого, что мне лежать в этой темноте одной. Я же не люблю темноту. И не люблю быть одна. Ты знаешь.
И самое главное. Они же совсем не понимают - как я любила за собой поухаживать, как сама себе себя представляла непрестанно. Как я любила в последнее время темные очки. И постоянно чуть кривить губы и - попеременно - улыбаться, и еще надувать пузыри. Так у меня уже не получится. Еще надо немного румян над скулами. И блеск розовый и прозрачный. И простую черную тушь. И волосы пусть лягут сами. И знаешь - они все ведь совсем не догадываются - что мне хочется так. И в этом похоронном бюро наверняка меня вымоют и как-то причешут, и накрасят даже наверно. Не по мне. Или вовсе не накрасят - что даже лучше будет. Пусть. Ладно. Это мне будет уже все равно. Только вот ты не приходи. Пожайлуста.
А еще. Еще пусть на шее будет лиловый цвет - твой маленький засос. Лиловый - как тюльпаны, которые мы рвали на центральных клумбах. И пусть каждый смотрит, чуть смущаясь, и думает, что я была счастлива до последнего мгновения, меня целовали, любили - даже с всполохами страсти. И мне было так неописуемо хорошо - так блаженно. Всегда… Но я ведь не знаю - когда я умру - только хочу, чтоб это случилось внезапно - почти случайно - и очень быстро - никаких больниц и синих кругов под глазами. Нет - так не надо. Не знаю - когда умру. Потому тебе придется оставлять следы на моей коже постоянно. Чтоб они не стирались, не выцветали. И красиво так акварельно немного растекались - желтый в зеленый, зеленый в лиловый
Я когда умру - ты не огорчайся. Ты влюбись сразу. И не мучайся там - что вот любила меня - и вдруг есть кто-то - кто волнует тебя неописуемо. И ты стоишь на какой-то грани и понимаешь - что дальше нельзя - иначе мой призрак будет слоняться по ночам над твоей кроватью. Но забудь меня! Переступай грань - и называй своим именем - Любовь.
И еще пожайлуста. Одно только. Читай мои стихи иногда. Только там конечно очень много о нас. Все так угадывается просто - все наши маршруты, наши словечки и любимые напитки, наши ссоры и прочее. Только ты читай - как будто это не о нас. И вообще - словно ты не знаешь - о ком и кто написал. Верней знаешь - но это как легенда. Как Анна Ахматова или Марина - Цветаева. Такое огромное чужое чувство - волшебное, невместимое в одну жизнь или в жизнь одного - такое как радуга - через пол неба и в семь цветов. Читай - и восхищайся - что люди вот так любят.
Мне будет тогда приятно. И тем более - ты же знаешь - как мне всегда хотелось немного звездой. Как говорила всегда немного томно. Или могла стоять у зеркала час и шевелить губами или просто болтать. Как хотелось - чтоб загадкой. Чтоб все думала и гадали - кто я и что я. И чтоб мы самой красивой парой и самым красивым - нет - не стихом даже - фильмом.
Я когда умру - ты не огорчайся. И может - я и не умру. Но - то есть умру конечно - но когда уже буду вне твоего поля видимости.
Никто же не знает. Что-то загадывать так бесполезно. Глупо. Однозначно глупо. Потому что кто вот знал полтора года назад - что я буду любить тебя - так как никого еще кажется не любила. Полгода назад этого было не предугадать. Потому что другой человек был в сердце. И сроки - определенные - чтобы любить его - были немыслимо длинны. А ты появился - и все - что я загадывала - все вдрызг. А я и рада!)
И все же. Ты не огорчайся.
А я когда умру…