Это цитата сообщения Aj-lex Оригинальное сообщение

ГЛАВА № 7 - ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ!
7

POV Bill
«Взгляд изнутри»

Мне было так страшно. Когда тебе вдруг стало плохо, я совершенно ясно осознал: «Мне же совсем ничего не нужно, без тебя». И вот три дня я не отходил от тебя ни на шаг.

А сейчас я лежу, и ты меня обнимаешь.

Я так люблю тебя и бесконечно дорожу твоим сердцем, любящим безгранично и вечно. Даже несмотря на то, что с тобой случилась эта мерзость, ты все равно тратишь себя на меня. Лежу спиной на твоей груди, а ты гладишь руками мой живот, целуя то в висок, то в уголок глаза, то куда-то еще. Чувствую биение твоего сердца. Прикрываю глаза, и, пока ты ровно и умиротворяюще дышишь мне в ухо, еще раз переживаю в голове эти несколько страшных дней.

- Не думай, - шепчешь ты.

И я перестаю. Поворачиваюсь на ТЕБЕ и смотрю в ТВОИ глаза. Ловлю губами ТВОЕ дыхание и держу в руках ТВОИ запястья, в которых в такт с моим тикает ТВОЙ пульс. И в мыслях у меня только ТЫ, и в сердце – ТЫ, и внутри, и снаружи - ТЫ, ТЫ, ТЫ.

Не закрываю глаза, когда тянусь к твоим губам, и ты не закрываешь свои. Легко касаюсь сначала одного уголка рта, потом другого. По очереди - обеих щек, век, висков, и возвращаюсь вниз - к подбородку. А после ты целуешь меня в ответ, едва дотрагиваясь и копируя только что проложенный мной маршрут. Я просовываю руки под тебя и обнимаю за талию, прижимаясь еще ближе, и целую мочку твоего уха, а ты моего. Обнимаешь мою талию тоже. Мы с тобой такие нескладные. Длинные руки и тонкое тело. Люблю твое тело. Тебя люблю. Глажу твои бока, а потом провожу подушечкой пальца по лбу, носу и пухлым губам. И опять прикасаюсь к ним своими, чтобы тут же почувствовать, как они отвечают.

Это такое счастье… хрупкое, дрожащее, зыбкое, но такое огромное, чистое и только НАШЕ. Мне совсем ничего не нужно, только бы всегда чувствовать тебя рядом. И чтобы ты дышал мне в шею, а моргая, щекотал ресницами кожу. Просто быть рядом. Просто любить. Тебя.

Ты обнимаешь сильнее, сжимаешь, вжимаешь в себя, а я наоборот слегка отстраняюсь, потому что чувствую, что начинаю задыхаться от теплоты и нежности твоих рук, от мягкости губ… от всего тебя. От того, что каждый раз как будто первый.

Нам не нужны громкие слова. Нам вообще они не нужны. Ведь не было еще такого момента, когда бы я не читал твое «ЛЮБЛЮ» в каждом взгляде, прикосновении или поступке.


Эпилог

POV David

Они лежали на кровати и ласкались одними губами. Лизались и тыкались друг в друга носами как новорожденные котята. И я вдруг подумал, что никогда еще не встречал ничего более правильного и гармоничного, чем эти два нескладных идентичных засранца, любящие друг друга. У меня, прожженного циника, сердце замирало, глядя на них. Но наблюдать дальше я не стал. Это было их, а не мое. Том принадлежал ему, и никому больше, кроме него. Каулитцы были созданы друг для друга, и это было ясно как день. И мне вдруг стало стыдно за свое параноидальное желание разоблачить их и устроить встряску.

Я тихо прикрыл дверь и вернулся к себе.

Еще никогда я не спал так спокойно и крепко, как в ту ночь.


***

Прошел почти год. А, кажется, что все десять, столько всего успело произойти.

Был и конец тура в 2007, на протяжении которого Том, вялый и кислый, часто подцеплял простуду: памятный поход в клуб все же давал о себе знать. Организм Билла в итоге поддался закону близнецовости, и младший тоже подхватил какую-то заразу. Обоих пришлось обкалывать антибиотиками, после которых клоны опухли как алкаши на местных вокзалах.

Было начало прорыва в США и Канаду, где мы столкнулись с приятным и неожиданным ажиотажем, оказавшимся бОльшим, чем даже в самых смелых прогнозах маркетингового отдела группы.

И, конечно же, были новые награды, радовавшие глаз и тешившие самолюбие всей команды ТН, и при всем этом великолепно подстегивавшие нас к дальнейшей работе.

Был и срыв нового тура, когда Билл подхватил ларингит, явившийся следствием кисты на голосовой связке, из-за чего мы тряслись в страхе как овечий хвост об жопу.

Была операция, когда я думал, что еще чуть-чуть и Тома придется отправлять на скорой в дурдом, потому что его нервы с трудом выдерживали то, что приходилось переживать его брату.

Но в конечном итоге – все обошлось. Билл идет на поправку, а Том привычно носится с ним как курица с яйцом, ГуГи упиваются бездельем и откровенно кайфуют, набираясь сил впрок, потому что знают, что как только мы дорвемся до студии – ПАХАТЬ У МЕНЯ БУДУТ ВСЕ БЛ*!

Ну, а я все вожусь со своим детским садом. Правда, после всего случившегося я перевел их в старшую группу.

С той самой ночи прошло уже немало времени, а близнецы все шифруются. Мне бывает смешно смотреть, как нервно подрагивают пальцы младшего от желания схватить Тома за руку. Как он «невинно» цапает брата за футболку на боку или плече – да, хоть где-нибудь, - лишь бы угомонить свой неуемный любовный зуд. Или как Том, бывает, откидывается на спинку дивана, натягивая скучающее выражение лица, а сам, то и дело, косится на младшенького, теребя собственные мешки. Такое впечатление, что они умрут, если в течение нескольких минут не будут ласкать друг друга хотя бы взглядом или «случайными» прикосновениями.

Так уж вышло, что картинка, представшая перед моими глазами в спальне Каулитцев, мгновенно привела в идеальный порядок весь бедлам, царивший в моей кучерявой голове на протяжении почти что пяти лет. Я, наконец-то, расслабился, потому что, кажется, стал их понимать.

А все потому, что сделал один единственный вывод: как же хорошо, когда все на своих местах, когда все так, как и должно быть, так, как задумано кем-то свыше…


***

Уже битые минут пятнадцать я сижу со скучающими ГуГи внизу и жду, когда чертовы клоны соизволят спуститься.

«Подняться и пристукнуть их что ли…» - теребит меня навязчивая мысль.

«У вас еще пять минут, гребанные долбо*бы, а потом я вам устрою сеанс обрезания и кастрации одновременно!», - побеждает ее другая.

The end