Это цитата сообщения Aj-lex Оригинальное сообщение

Из жизни Каулитцев: Заметки директора детского сада.

Глава № 3

3
***

Сейчас смешно вспоминать... А вот тогда было не до смеха, причем охренительно не до смеха. Интересно только, с какой радости я лишь утром задался вопросом: «А с х*я ли я позволил себя натянуть?» Я… Тридцатилетний дуболом. А вообще, во всем был виноват чертов Каулитц с его пухлыми детскими губами и недетским напором.

Короче, в тот чудный день я тупо всех игнорировал. Не только Тома, что выглядело бы со стороны подозрительно, а вообще, всех и вся. И как-то настолько увлекся процессом, что не замечал ни п*зды вокруг. Ни Каулитца старшего, ни того, что все отморозки вокруг меня страдали жутчайшим похмелищем. Зато я, еб*нутая динамо-машина, патриотично тянул всех работать. Пахать! Вперед, бл*дь, к окончательному завоеванию мирового господства!

Поначалу я чувствовал себя в присутствии Тома не слишком комфортно. Но после, все постепенно замялось и улеглось как-то само. А через месяцок мы с ним страшно ужрались, причиной чему послужил в хлам проваленный контракт. ГуГи, конечно, попереживали, но не смертельно, а вот Дива-Билл являл собой памятник Марксу и Энгельсу, то бишь пребывал в его любимом ступоре, помноженном на коматоз и отбытие в австрал.

Зато мы с Томом как настоящие мужики заливали свое горе спиртягой. Угарно, наверное, со стороны смотрелись. Уже будучи изрядно под шефе, я вдруг заговорил о наболевшем, т.е. вспомнил мою надранную им жопу.

- Ой, бл****, - протянуло дрэдастое пугало. – А я уж думал, ты забыл сорок раз и не вспоминаешь.

- Я в натуре не вспоминаю. Это как страшный сон, – раздраженно сознался я.

Засранец напротив насупил брови, демонстрируя, что в его дрэдастой башке стартовал нехилый мыслительный процесс.

- Чего-то я не всосал, - буркнул Том. - Это намек?!

- Хм. На что?

- Вот и я спрашиваю: на что намекаешь то?

- Том, я не догнал…

- Это я не догоняю, к ЧЕМУ ты клонишь… - упирался он.

- Может, хватит, а? – решил оборвать наши пьяно-дебильные базары я.

- Ну, я же так и не понял! – в сердцах всплеснул руками Том, и этим движением очень напомнил мне мою бабушку.

Перед глазами вдруг все поплыло. И у Тома на носу нарисовались внушительные очки с бифокальными линзами. Красивые тонкие руки моментально уменьшились в размере и покрылись частыми морщинами. Дрэды поседели и завились локонами как у барашка. Вот теперь, как пить дать, моя нетленная бабушка. Найдите двадцать отличий!

Минут десять мы увлеченно молчали. И я из последних сил старался рассеять образ родственницы перед глазами, ибо это уже попахивало п*здатой белой горячкой. И не нашел ничего лучше как отвлечься от него, пытаясь понять, о ЧЕМ, собственно, мы молчим. Результатов это не принесло. Кроме одного: мне дико захотелось курить.

Том сидел на полу, прислонившись спиной к батарее. Причем сидел, подлец, под раскрытым настежь окном. Дрэды делали вид, что собраны в хвост. По факту же напоминали кучу бесформенных какашек. Некоторые, кстати, уже выбились их общей тусы и настойчиво лезли в нос своему счастливому обладателю. Морда была опухшая, под глазами - мешки. Причем сидел, падла упитая, только в левом кроссовке и в правом носке. Джинсы где-то уже посеял, а длинная футболка то и дело съезжала с одного плеча.

«А вот ни х*я не эротично!» - только аутотренинг меня всегда и спасал.

Я, конечно, тешил себя надеждой, что выглядел пристойнее. Но сомнения так и пожирали меня изнутри. В отличие от Тома я был все-таки в портках, но без гребанной футболки. Джинсы были закатаны в нечто косящее под спортивные трусы. По большому счету почти что айс. Правда, живучая совесть так и пожирала меня с потрохами: у меня был строгий принцип - крепкие напитки в обществе детей я не пил. Да, я, сука, всегда был мужиком принципиальным, и при подопечных старался вообще не налегать. Не потому что в дурь лез, а потому что после шести-восьми стопариков бормотухи категории «40+» завитушки на моей голове начинали жить своей собственной жизнью. Честное слово! Готов поклясться бифокальными линзами любимой бабушки. Вообще, в моменты упития я являл собой нечто весьма и весьма экзотичное: голова хоть и соображала, но глазки стусовывались в кучку, а вкупе с кучеряшками, которые вдруг начинали закручиваться в разные стороны, я как минимум напоминал какого-то чокнутого профессора из чернобыльской лаборатории. Именно поэтому Билл всегда практически на коленях умолял меня не пить, пока сам не нажирался до бессознанки, и ему уже было сугубо параллельно. А в трезвом состоянии он меня такого боялся посильнее прыща на заднице. А прыщи – это один из самых параноидальных страхов нашей Дивы (пьяного Саки в расчет не беру: этого боятся абсолютно все).

Короче говоря, мы были в жопу. И в смысле состояния, и в смысле внешнего вида. Такой вот выдался занятный тандем.

- Ладно, - смилостивился я, припоминая на чем мы остановили наш разговор. – Не напрягай ты свои какашки…

- Эаа, не обижай мои дрэды! - пьяно и как-то по-детски обиделся Том.

- Не буду. Только вот что все хочу понять… на х*й ты тогда на меня полез?

- Ни черта подобного, это ты мне на х*й полез, - подлец глумливо заржал.

- Смешно. И, тем не менее?..

- Про, много будешь знать, то тридцати пяти не доживешь, - спокойно отчеканил он, пожимая плечами. – Хотя… тренировался я, так устроит?

- Том, ты такой, бл*, придурок.

- А ты нет, что ли?! Какой адекватный тридцатилетний ПРОДЮСЕР даст натянуть себя своему несовершеннолетнему подопечному? – огрызнулся он.

Это был удар по самому больному. Удар в самую точку. Теперь пришла моя очередь дать старт мыслительному процессу.

- Так. Это, похоже, надолго, - заключил засранец, заметив, что печать болезненных размышлений и не думала сходить с моей упитой морды. Он собрался уже свалить, но мне вдруг захотелось сказать:

- Том, только давай это останется только между мной и тобой. Не надо там Биллу или еще кому-то рассказывать, ладно?..

Он молчал. Часто-часто моргал и молчал. Потом громко икнул, почесал носопыру и, глубоко вздохнув как перед погружением, выпалил:

- Дэвид, да что ты, ей богу… Ну потрахались в кайф и забыли. Может, нам теперь еще и жениться? – я вылупил глаза и заморгал еще чаще него, чувствуя себя до неприличия глупо. В этом разговоре мы как будто поменялись ролями, словно не ему, а мне было пятнадцать лет от роду. Да, определенно, в шоу-бизнесе взрослели рано, впрочем, обрастали маразмом так же скоропостижно, и я был лучшим тому подтверждением.

Надо было срочно реабилитироваться и сменить тему разговора. СРОЧНО!

«На что? На ЧТО, бл*дь?! Думай, Дэвид, думай! Заставляй работать непропитые и непроеб*нные зверинцем остатки серого вещества», - повторял я про себя как заведенный. Глаза забегали по всему номеру, и даже руки задрожали от напряжения. А моргающий Том напротив наоборот был раздражающе спокоен: так и застыл как изваяние под распахнутым окном и даже моргать перестал.

- А почему ты здесь, кстати? – ляпнул я первое, пришедшее на ум.

- Хм. А где мне еще быть?

- С братом, например... Ты здесь бухаешь, а он там один мается, скучает, наверное…

- Кстати, прав, - с нечитаемой интонацией в голосе ответил он.

И не успел я даже моргнуть, как Том проворно поднялся на ноги и со скоростью звука съеб*лся в неизвестном направлении. Это задело.

«И что это с ним… Стоило напомнить о малявке, и он, не задумываясь, кинул меня одного. Даже, сука, обидно. А может, я чего сп*здарил не так?.. Определенно больше не стоит бухать с ним вместе, потому что ни к чему хорошему это не приводит. Сплошной, мать его, неадекват».

Просидев около получаса в абсолютно безрадостных размышлениях о собственной феноменальной ничтожности, я решил, что надо все-таки найти Тома, а заодно и окончательно все замять нах*й. Вот только, где искать мой личный кошмар, я не знал.

Хитрожопые засранцы ГуГи куда-то свалили. Очевидно, тоже заливали горе, хоть и не демонстрировали, что сильно расстроены. Этой мелкой алкашне вообще только было дай повод, чтобы нажраться.

Саки бойко отрапортовал, что Том из отеля не выходил (ну куда уж ему! В одном-то кроссовке и без штанов), да и с этажа тоже. У себя его не было.

«Неужели действительно послушался меня в кои-то веки и решил поразвлекать братишку», - удивился я про себя.

К Диве заглядывать что-то совсем не хотелось, но делать было нечего – и я пошел.

Я реально пересрал, когда обнаружил, что дверь в номер Билла была не заперта: мало ли что могло послужить этому причиной… Да все, что только угодно душе еб*нутой Звезды: от банального «на-х*я-ее-закрывать» до того, что над Звездой могло быть совершено сексуальное насилие со взломом номера.

Я сглотнул и быстро проник внутрь, ступая на поверхность мягкого ворсистого ковролина. Ни одного различимого звука, да еще и темнота такая, что хоть глаз коли. В щель из ванной свет не просачивался, в гостиной - потемнее, чем в жопе у негра, и только в спальне горел слабый приглушенный свет. Столь тусклый, что казалось, вот-вот потухнет. Странное предчувствие начало расползаться у меня внутри. Словно я должен был увидеть что-то неожиданное, не предназначенное для моих глаз. Я незаметно подкрался к дверному косяку спальни и, уцепившись за наличник, осторожно выглянул из-за угла, чтобы в следующий миг таки застыть в полнейшем ошалелом ступоре.

На широкой кровати молча сидели близнецы, оба как по договоренности поджав под себя ноги. Выражение лица Тома было непривычно загадочным и мягким. Таким я не видел его еще никогда. Он гладил младшенького по голове, едва дотрагиваясь до волос кончиками пальцев. Так ласково и трепетно, как будто Билл мог рассыпаться от его прикосновений в любую секунду. А сам Том судорожно втягивал воздух, как после бурной истерики, а его рука немного подрагивала.

А Билл… Он держал правую ладонь Тома и целовал его длинные пальцы с закрытыми глазами. Один за другим. Нежно. Чуть касаясь губами. Чуть дыша. Держал ладонь брата, а второй рукой поглаживал выпирающие костяшки, не переставая целовать кончики пальцев. Как-то… самозабвенно, что ли. Как-то… обреченно. Как будто сегодня их последний день рядом друг с другом.

А старший все так же продолжал гладить его по голове, уставившись прямо перед собой стеклянным взглядом.

Оба были настолько увлечены процессом, что я был уверен: мое бессовестное подглядывание оставалось незамеченным. И все же я чувствовал себя гребанным вором, который крадет этот интимный, предназначенный только для них двоих и непонятный для меня момент близости.


***

Тогда я унесся на весьма пизд*той скорости, улепетывая так стремительно, что пыль поднималась столбом у меня за спиной. Я специально старался не вспоминать то, что увидел, но события того вечера не шли у меня из головы. Все же моим проеб*нным мозгам было сложно понять то, свидетелем чего я стал.

У меня нет ни братьев, ни сестер. Есть люди, которых я очень люблю и которыми искренне дорожу. Но даже несмотря на это, на свете едва ли найдется человек, которому я буду целовать руки или, боже упаси, прислушиваться к его дыханию и сердцебиению, прикрыв глаза. А эти двое делали это. Они дышали друг другом, упиваясь моментом своего единения, растворяясь в нем. Это было нечто неподвластное моему пониманию. Но, признаться, это нечто цепануло меня за живое. Я вдруг понял, что Том никогда бы не стал вести себя со мной так, да и вообще с кем бы то ни было…

Конечно, я не мог тогда впереться в комнату и сказать: «Парни, а прочитайте-ка мне лекцию о близнецовых взаимоотношениях. Я вот несколько лет еб*лся в универе на психолога, но, видимо, впустую, раз ни хрена не догоняю ваших «братских» замутов». Но с другой стороны, а с какой стати я должен был разбираться…

Бл*дский шоу-бизнес определенно портил психику. Грустно осознавать это: но не только их, но и мою. Я уже по привычке предпочел не копать глубже, забыть и как всегда двигаться дальше. Работать и еще раз работать! Как п*данутый зайчик с батарейкой «Энерджайзер».