Это цитата сообщения Aj-lex Оригинальное сообщение

НАЗВАНИЕ: ИЗ ЖИЗНИ КАУЛИТЦЕВ: ЗАМЕТКИ ДИРЕКТОРА ДЕТСКОГО САДА

Глава № 2!
ВНИМАНИЕ!
ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ К ШОКУ!!!
2
***

По мере первых успехов, выхода синглов, многострадального альбома и проведения первых более-менее серьезных концертов мои отношения с группой менялись. И что меня ах*енно радовало – в лучшую сторону. Я старался быть с ними в меру строг: все-таки дети еще, - но и тотального родительского контроля тоже избегал. С одной стороны, это позволяло им чувствовать себя со мной более расковано и по-дружески, а с другой, - я старался добиться, чтобы у них не было от меня ни малейших бл*дских секретов. Главное было держать дистанцию, которая не позволяла моему детскому саду переходить с дружеских отношений на панибратские. И я, надо сказать, на «отлично» справлялся с этой задачей

Я все больше и больше узнавал их настоящих, а не со стороны показушно-еб*нутых личностей, которые они включали при посторонних.

С Густавом было проще всего. Он задницей чувствовал людей, сразу определяя, кому можно доверять, а кому нет, и с кем стоит «дружить».

Георг, строящий отношения с окружающими на основе школьных уроков психологии, к каждому имел свой собственный подход. Этим мы с ним, пожалуй, были похожи. Но! Только этим.

С младшим Каулитцем все оказалось элементарно: не давить, приводить четкие аргументы, помогать и поддерживать, а самое главное – почаще превозносить до небес. Подросток любил, когда его хвалили, но искренне, что невозможно, если не видишь в человеке таланта и очевидных достоинств. А я их видел. Главное было не позволять пробуждаться в нем трахнутой Диве.

А вот старший из братьев был для меня не то что бы проблемой, но трудночитаемой книгой уж точно: он ни в какую не впускал посторонних в определенные сферы своей жизни. Никого, кроме Билла. Но вместе с тем психологически он был очень взрослым, собранным и по-своему опытным. Не знаю, школа ли, домашняя обстановка или же какой другой фактор сделали его таким, но это определенно упрощало засранцу жизнь. И я расположился и подсознательно тянулся к нему, искренне желая быть во всем помощником и другом.

К тому же Том был харизматичен и невероятно обаятелен, как и Билл, но из них двоих почему-то именно первый обладал способностью буквально гипнотизировать собеседника. Я замечал, что подобный эффект он оказывал не только на ребят, но и на меня, зрелого прожженного папочку-продюсера. При разговоре с ним всегда возникало необъяснимое желание смотреть четко в глаза, не отводя своих. Его - завораживали, буквально приклеивали к себе.

С ним было легко. Он постоянно прикалывался, по-доброму дразнился, и почему-то лишь ему одному с легкостью удавалось снять усталость и напряженность с моего перетраханного мозга.

Антидепрессант. Гордое имя, которое подходило ему, как нельзя лучше.

Вы хотите поржать до боли мышц пресса?!.. О, тогда вам к Тому. Я в спортзал не ходил года два - оброс несколькими лишними килограммами, а стоило этому малолетнему комику появиться в моей жизни, про спорт можно было и не вспоминать. У меня через месяц общения с ним кубики, бл*дь, накачались. Удивительный у засранца был дар. Причем и шутил он весьма разномастно. От тонких, я бы даже сказал, утонченных шуточек до пошлых, откровенно непотребных.

Из всего галдежа моего обезьянника я зачастую прислушивался только к словам Тома. Я, бл*дь, просто чумел, когда он мне что-то рассказывал.

***

- Еб******************ть!

- Дэвид, перестань. Смилуйся ты, ради Бога! Ну, не могу я больше…

Уже два часа я науськивал Тома в части того, как правильно кочевряжиться на сцене. Ради этого приходилось чувствовать себя обдолбанной балериной в зеркальной комнате хореографии.

- Про, ну не будь такой скотиной…

- Ах, я уже и скотина… А ну давай! – приказал я, включая на центре «Play».

Из динамиков полился уже затертый нами за два часа проигрыш. Старшенький, пытаясь следовать моим инструкциям, принялся биться в предоргазменных конвульсиях в обнимку с гитарой, что, признаться, со стороны выглядело весьма и весьма сексуально. Но я стремился довести это его умение до абсолютного совершенства и поэтому снова и снова прокручивал один и тот же фрагмент.

- Стоп.

- Ну что, твою мать, опять не так?!

- Больше, Том… Экспрессии, страсти, накала больше!

- Наклал я, бл*дь, на твой накал.

- Ах*енно пошутил!

- Хм… Это я умею.

- Поехали еще раз.

- Ну, Прооооооо...

И снова все по кругу.

- Давай, Том! Вот-вот. Давай! – я подбадривал его, как мог, а у самого уже в глазах рябило. Признаться, странную реакцию вызывали во мне эти его телодвижения и жесты: пластичные выгибания корпуса, запрокинутая голова, постукивания выставленной вперед ногой, сальные улыбки...

– Не могу я… У меня уже шея болит, - измученный, покрытый испариной, он произнес это тихо, смотря мне прямо в глаза и, очевидно, пытаясь найти там сочувствие.

- Будешь делать, пока у МЕНЯ шея не заболит, - не сдавался я, при этом испытывая неконтролируемое подсознательное желание пойти у парня на поводу. Пронзительное выражение двух карих глазищ напротив так и подначивало меня сделать это.

- Ну, чего тебе еще от меня надо?!

- Я тебе уже объяснил. Не заводит, Том... НЕ ЗАВОДИТ!

- Тебя хрен заведешь… Может, ты импотент?.. - засранец цокнул языком и ухмыльнулся. Я намеренно пропустил неуместную реплику мимо ушей.

- Ну, постарайся ты! Можешь, я же знаю…

- Хорошо. Только чтобы завести тебя, гитара мне не нужна, - и не думал униматься он, в который раз уже облизывая губы и неоднозначно поглядывая на меня.

- Смею тебя огорчить, но на концертах она еще как нужна. Так… Давай-ка еще раз!

И снова по кругу.

- Вот. Еще чуточку. Давай, Том… давай!!!... Аааааааааа… Молодец!

Я с энтузиазмом выключил центр, а ребенок обессилено сполз по стенке на пол.

- Вы тут трахаетесь, что ли? – из-за двери вдруг показалась голова младшего спиногрыза.

- Черт, Каулитц, заглохни.

- Да ладно тебе, чего так горячиться то?..

- Билл, принеси попить, пожалуйста, - встрял старший.

- Угу.

Сдуло. Как будто и не было. А меня задело. Не знаю, почему, просто стало неловко от слов младшего. Словно он и вправду застал нас за чем-то компрометирующим. А еще и его братец до этого отпускал в мою сторону весьма скользкие реплики.

Пока уши пытливо ловили звуки из кухни, взгляд, х*й знает, почему, скользил по Тому.

Он сидел прямо на полу, опершись спиной на стену, и тяжело дышал, устало прикрыв глаза. Я подметил, что вены на его руках чуть вздулись, а подушечки пальцев покраснели, видимо, потому, что мы не только обезьянничали у зеркала, но иногда даже умудрялись играть. На его лбу под полоской дюраги проступила глубокая морщинка, выражавшая крайнюю усталость. Странно, но этот измученный, потный ребенок пробуждал во мне отнюдь не только сострадание…

- Бедненький мой, - услышал я еле уловимый шепот и мгновенно вынырнул из своих мыслей, не сразу поняв, что Билл уже вернулся и сейчас отпаивал братика литрами воды.

«Какая, бл*дь, пастораль… Ягнята мать их! Еще бы по головушке погладил... Пизд*ц, ну вот куда… КУДА он руки потянул?!! Они что не только друг друга, но еще и чужие мысли читать умеют?!!»

- Все, не хочу больше, - заявил старший, когда вдоволь напился.

- Побудешь тут или пойдешь отдыхать?

- Нет, тут покурю.

- На, держи… - Билл протянул ему пачку сигарет.

- Здесь нельзя, - мрачно констатировал Том.

- Да, черт с тобой, кури, - неосознанно выпалил я, сам не понимая, почему я это сказал.

Том хитро сощурился и довольно прикурил, а Билл, по всей видимости, посчитав свою братско-реабилитационную миссию успешно завершенной, поспешил свалить за дверь.

- Ну… ты запомнил хоть, как надо?

- Кажется да. Хм… Спало? – засранец смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног, бесстыже задерживаясь на области паха.

- В смысле? – прих*ел я.

- Ха, ну, я же тебя завести должен был. Ммм… Стояк спал?

- М*дак, ты Каулитц!

Подобное определение, как назло, ни коим образом не задело его. Мелкая сволочь лишь залилась глумливым гоготом.

- Обиделся? – спросил он, снова лукаво сощурив глаза.

- Ага, мечтай, - не удержавшись, я как трахнутый заулыбался в ответ.

- Все на сегодня? Или тебя еще разок возбудить? – я все отчетливей понимал, что засранец открыто заигрывал со мной. Это было, мягко говоря, неожиданно… Нечто подобное скорее могла выкинуть долбанутая Дива. Но старший, оказалось, был тоже далеко не прост.

- Поздно уже, Каулитц. Домой поедите или здесь останетесь? – решил сменить тему я, снова натягивая на лицо непроницаемое выражение.

- Это и хорошо, что поздно. Как раз к ночи ближе… - подмигнул он.

- Ты, между прочим, не ответил на мой вопрос…

- Ты на мой тоже, - Том снова облизал губы и медленно поднялся на ноги. Он прошел мимо меня к двери, задев по дороге плечом. Я тупо прих*рел, чувствуя, как от этого невинного, в общем-то, прикосновения по руке пробежал табун мурашек.

«Меня, что, колбасит от этого ребенка?..»

Вопрос ставил в тупик.


***

С того дня случился очередной поворот в моих отношениях с ненаглядным зверинцем. Вроде бы нормально все было. Со всеми. Профессионально и по-дружески. Мечта любого продюсера. Работай и наслаждайся жизнью, только вот старшенькому всерьез вздумалось не давать мне спуска.

Я уже невооруженным глазом наблюдал, что он откровенно флиртует со мной, то и дело, бросая в мою сторону весьма неоднозначные взгляды и фразочки. Мне все время приходилось быть начеку. Однако надо признаться, что от наших небольших двусмысленных диалогов мое настроение часто взлетало просто до небес. Но самым непростым в этой ситуации было другое… Передо мной открылась неуютная правда: МНЕ ЭТО НРАВИЛОСЬ. Иными словами, я тупо велся на этого чертовски привлекательного «тру натурала». Но, разумеется, не выказывал признаков этого. Пытался по крайней мере.

А по факту я зачастую просто не знал, куда себя деть и как бороться с этим малолетним озабоченным секс-агрессором. Не реагировать? А как? Если предатель-организм отвечал на провокацию весьма недвусмысленной реакцией в генитальной области... При моей каторжной работе на секс едва ли оставалось время. Да еще и этот хлопал в мою сторону своими длиннющими ресницами…

Меня пугали мое состояние и мои мысли, и я предпочитал думать, что они не мои.


***

Поворотным моментом стала номинация награды Commet 2005 года. Определенно. Я был в невъ*бенном шоке. Да, мы многое сделали, приложили тонну усилий и потратили нехилое количество времени и средств… Но! Такого блестящего результата я никак не ожидал. Малявка носился как заведенный. Пищал, визжал и бесконечно тискал брата как, бл*дь, какую-то игрушку. Том воспринимал подобные тисканья как обычно, то есть абсолютно адекватно, и жался к брату в ответ. Меня всегда немного смущали настолько откровенные их лобызания. Но в такие моменты я говорил себе: «Это же близнецы. Не пытайся подогнать их под какой-то шаблон».

А еще… было во взгляде Тома, изредка скользившему по мне, что-то такое, заставляющее задуматься и приглядеться внимательнее.


***

- Супер Комета. В номинации побеждают… Tokio Hotel!!!

И у меня отлетела челюсть. Почти на автомате я обнял по очереди ГуГи и Билла. И с чувством взрывного вселенского счастья кинулся к Тому. И вот он, худой и тонкий под своими широченными шмотками, гибкий, бурно ликующий оказался в моих руках. Я стиснул его, что есть сил, уже почти не ощущая пола под ногами, а он сильно и одновременно доверчиво похлопал меня по спине. И я почувствовал, как меня уносит. Счастье, яркое, победоносное накрыло меня с головой и заставляло сердце заклокотать где-то в горле.


***

After party, она же невероятная доза алкоголя на единицу мыслящего существа. На немыслящих существ алкоголя было еще больше. Казалось, что наша первая победа возвела мой зверинец в ранг королей. Малявки вошли в роль и вели себя как боги, строго следуя принципу «нам дозволено все».

- Дэвид, - прозвучал у меня над ухом бас особо ответственной няньки Саки. – А ты уверен, что им можно столько позволять?

- Сегодня можно. Они заслужили.

- Нууууу…

- Я за них отвечаю, и точка, - отрезал я.

Я, конечно, не вел подсчеты, но был уверен, что засранцами была перетрахана уже половина клуба. Лыбы на пьяных физиономиях становились все шире, а стояк в их штанах, похоже, вообще не спадал. Видимо все от того, чтобы зря не расходовать энергию на «поднять/опустить». Действительно, на х*й лишней мороки!

- Чего киснешь?! – перекрывая ревущую музыку, прокричали мне на ухо столь неожиданно, что я даже инстинктивно вжал голову в плечи.

- Что ты так орешь, мать его?! Я же не глухой, - ответил я приземлившемуся рядом на диван Каулитцу-старшему.

- Хорошо слышишь, но плохо видишь, - многозначительно бросил он, приподнимая одну бровь и отпивая из бутылки пиво.

- В смысле?..

- Да так… - уклончиво ответил Том, по традиции широко разводя ноги и при этом утыкаясь одной коленкой в мою. Я замер на секунду, а потом отпил водки с соком. Такую победу грешно было не отметить, как подобает, и в этой вечер я расслаблялся по полной программе, никоим образом не ограничивая себя в количестве выпитого. Между нами надолго повисла пауза. Оба молчали и каждый думал о чем-то своем, только его коленка все так же терзала мою, постукивая в такт клубной музыке. - Пойду еще, что ли, потрахаюсь, - наконец, глубокомысленно выдал он. Я промолчал. А Том лениво встал и вальяжной походкой двинулся по направлению к парочке двух молоденьких девушек, без остановки шушукающихся и позыркивающих в нашу сторону. Я вздохнул и снова выпил, провожая его замутненным взглядом.

«Я что и в правду так сильно торможу? Да что же, бл*дь, такое в самом то деле?!»


- Саки, сворачиваем этот бордель! – распорядился я спустя какое-то время, когда все вокруг уже стало тупо плыть у меня перед глазами. С алкоголем я перебрал, это правда.

- Ну, наконец-то! – наш незаменимый громила, словно только этого и ждал, с энтузиазмом сорвался с места и понесся в сторону чилл-аутов.

«Нда, теми сценами, что сейчас там разыгрываются, его не удивишь. А жаль. Интересно посмотреть на удивленного очкастого охранника-громилу».

Через пару минут перед моим взором предстали в п*зду упитые макаки. ГуГи несли друг друга, подпирая и подстраховывая самопроизвольно складывающиеся пополам тела. Саки держал на руках без остановки глуповато хихикающего Билла. А гвоздь моей личной программы, как ни в чем ни бывало, шел сам, напевая себе что-то под нос и выпуская в воздух сероватые струйки мутного дыма.

«Еб*ть, какие красавцы! Картина маслом. Меня просто дрючит собственная отцовская гордость!»

Строй еб*нутых полупромаршировал-полупрополз мимо меня, а Том при этом еще и умудрился задеть локтем. Я был уверен, что это было сделано намерено. Один Господь Бог знал, чего мне стоило не схватить его за него и не дернуть на себя. Мне чертовски хотелось вытрясти из поганца душу за подобное поведение. А может просто снова ощутить его в моих руках, как несколько часов назад на Commet…


***

По дороге в отель Билл ангелоподобно спал у Саки на коленях, уткнувшись носом ему в грудь, пьянющие ГуГи без остановки ржали, по очереди тыкая пальцем в потолок микроавтобуса на что-то, доступное только их экстрасенсорному взору, а Том часто курил, то и дело вызывающе поглядывая на меня.

Я иногда смотрел в ответ, долго и испытующе, отдавая себе отчет в том, что мне, черт бы меня побрал, нравился наш визуальный флирт, провоцирующий выброс адреналина в разбавленную спиртом кровь и приятное покалывание внизу живота.

«Вот если б он был в сиську нажратый, я бы его трахнул», - вел я беззвучный нетрезвый диалог сам с собой.

«Да что же я несу?! С чего это вдруг?..»

«С того, что его невозможно НЕ трахнуть».

«Бл*дь. Сознание придурочное! И внутренний голос – муд*к! А фантазия – еб*чая извращенка! Он, сука, специально что ли все это выделывает?!»

«Он сука СПЕЦИАЛЬНО! Специально ТАК сидит вразвалочку, специально ТАК смотрит, обжигая взглядом, ТАК курит, демонстративно округляя губы, ТАК ухмыляется».

«Сука! Что же это такое?! Наверное, ТАК и сходят с ума...»


***

Холл отеля встретил нас звенящей, почти загробной тишиной. Неровной и отнюдь не солдатской шеренгой мы протопали к лифтам. Пока поднимались, Том прекратил испускать в мою сторону чертовы брачные флюиды, увлекшись поддерживанием откинутой назад бесценной головы Билла, который все еще дрых на руках у Саки.

«Вспомнил про братика... Спасибо большое! А я уж думал, тебя постиг ранний склероз или же просто неуемное желание трахаться пересилило все остальное».

На этаже все мы тихо и мирно разошлись по своим каморкам. И только за мной закрылась дверь, я сразу рванул в душ. Только там, под струями теплой воды, можно было привести мысли и сознание в порядок.

Вылезши оттуда, я набросил на плечи халат и отчего-то понуро уставился в зеркало.

- Дэвид, - сказал я своему отражению. - Ты же нормальный обычный мужик, трахающий баб, успокойся и иди спать. Все будет пучком, просто день сегодня такой – п*здато-г*веный.

Аутотренинг. Только он меня и зачастую спасал. Самовнушение подействовало и на этот раз, и я, уже напивая что-то себе под нос, вышел из ванны.

- Уау, - вырвалось ненароком.

«А как по-другому прикажите на это реагировать?!»

- Guten Nacht, - поприветствовал засранец и ухмыльнулся.

- Ну, и какого ты тут делаешь? Время то уже не детское.

- А ты разве не заказывал массаж в номер? – Том картинно сложил руки на груди.

- Так, бросай придуриваться и вали!

- Может, тоже бросишь? А валить… только если с тобой.

- Том, не выводи меня, а?.. Чего ты хочешь?

- А то ты не понимаешь?.. - засранец потеребил языком колечко пирсинга в губе. Он смотрел на меня хищно и уверенно, не отводя своих бесстыжих глаз. А я, бл*дь, как загипнотизированный смотрел в ответ.

- Чего ты хочешь?! – повторил я сквозь зубы, понимая, что выгляжу со стороны чрезвычайно глупо.

- У тебя, похоже, «день сурка» заел, – он встал и подошел ко мне так близко, что следующие слова были сказаны мне уже прямо в губы. – Все еще не понимаешь, ЧЕГО я хочу? – Странным тоном он это спросил. Не жеманным или распаляющим потенциального партнера, а наоборот. Он как будто не СЕБЯ предлагал. Он хотел, чтобы с НИМ трахались. Не его, а с ним.

- Том, я не знаю, что за х*рь ты мне хочешь навязать, но лучше шел бы ты лесом, то есть в свой номер.

- С чего это вдруг?

- У тебя мозги сейчас насквозь пропитаны алкоголем или есть еще не затронутые участки? Уходи, я пока еще ПРОШУ… - я собирал в кулак последние остатки воли, потому что хотелось мне и моему организму совсем противоположного. Я и не помнил, когда из-за гребанной работы у меня был последний полноценный секс, а тут… Себя предлагали разве что не на блюдечке.

Чертенок словно прочитал мои мысли:

- Ты просишь не то, - прошептал он в самое ухо, щекоча его и воспламеняя меня частым горячим дыханием. В нетрезвом состоянии мне было невыносимо трудно сдерживаться, особенно когда он был столь настойчив. Когда он был в такой близости. Когда - протяни руку - и его можно было брать. Этого распиаренного натурала, который в первую же неделю после выхода первого сингла «перетрахал» 25 девиц-фанаток. Этого ганста-сексибоя, по вине которого в моем организме творились непозволительные метаморфозы. И главная из них начала предательски обозначать себя под халатом. И рука Тома потянулась именно туда… Я сделал шаг назад, решив предпринять последнюю попытку избежать уже почти неизбежного.

- Какие у тебя виды? Если тебе так приперло чего-то новенького испробовать, почему не пошел к кому-нибудь еще? Трахарей вокруг мало?

- Трахарей то много, а ты вот такой один.

- Что это значит?

- Кончай придуриваться уже. Может… просто кончим?.. – он преодолел расстояние в один шаг, разделявшее нас, и его ладонь скользнула вдоль грудной клетки поверх халата. А потом… он прижался ко мне. Горячий и тонкий как глиста.

И тут я сдался, потому что дальше продолжать делать вид, что «я не в теме» было бы уже попросту тупо. Потому что его рука, переместившаяся гораздо ниже, туда, где подрагивал в напряжении под халатом мой возбужденный член, гладила и массировала его так настойчиво и сладко, что хотелось взвыть. Я стиснул Каулитца в руках, жадно впечатываясь в его губы своими. Он вздрогнул и начал отвечать, умело и жарко. Возбуждение, накатывающее на меня, возростало в геометрической прогрессии. Мне уже было все равно, как его трахнуть. Лишь бы ощутить его, почувствовать прикосновение тела к голой коже под всеми этими шмотками. Расстояние до кровати, спотыкаясь о ноги друг друга, мы преодолели за считанные секунды. Он сам развязал пояс на моем халате, заставляя его упасть вниз и оставляя меня голым. Я ли помог ему раздеться, он ли проделал это сам - я уже ни хрена и не вспомню. Я вообще не помню деталей: все сохранилось обрывками в моей перетраханной продюсерской башке.

Я оказался на спине, пьянея от мягких касаний его по-девичьи гладких губ. Ощущение на себе легкого, гибкого тела выветрили из моей все еще не трезвой головы последние намеки на интеллект. Его стоящий член оказался совсем не маленьким по размерам, и я сходил с ума, чувствуя, как он трется о мой собственный. Я сжал его ягодицы, посасывая пухлую нижнюю губу и задевая языком холодную сережку. Том довольно мурчал и двигал на мне бедрами. Это несколько озадачило меня, но сказать, что это не сносило мне крышу, значило расписаться в собственном сожжении на костре за ересь.

Порхающие прикосновения к небу и деснам и легкие «пересчитывающие» скольжения по зубам распаляли меня и уносили прямо в рай. Я дернулся и перевернул нас, подминая Тома под себя.

Никогда не поверил бы, что этот тощий цыпленок способен был так заводить. Я целовал его все глубже и агрессивнее. А он сильно вцеплялся мне в плечи. Моя рука настойчиво спускалась вниз.

- Дэвид…

Он выгнулся. Как пружина. И я хотел. Его. Вот такого. Такого – пахнущего молодостью и безумством. Такого - бестолкового. Такого – взрослого. Такого – соблазнительного ребенка.

Он еле слышно постанывал, но я понимал, что в отличие от меня он был в сознанке, и его мозг не был затуманен столь же безнадежно, как и мой. Он приятно-щекотно гладил меня по рукам, плечам, лицу. Бл*дь, как же он это делал.

«Какой же он все-таки сука красивый. Вот с этими опухшими губами и смуглой кожей».

В то время, пока я демонстрировал собой образцовый тормоз, любуясь им, он, не долго думая, выбрался из-под меня и снова взобрался сверху.

Пятнадцать и тридцать один… Со стороны должно было быть до абсурдного смешно. Но вот мне было чертовски трудно смеяться, когда яйца сводило от желания.

Он лизнул мочку уха, прикусил ее и потянул вниз, заставляя меня плавиться. А потом… произошло то, к чему я был абсолютно не готов. Его палец, уже влажный (и когда только успел смочить) стал массировать мой вход. Я протестующее замычал и хотел, было, бурно не возрадоваться этой вольности (да, конечно, подобные опыты в моей жизни были и не раз, но не позволять же малолетнему извращенцу брать инициативу в свои руки!), как он мягко ввел палец внутрь и моментально согнул его под необходимым углом, надавив на простату, а потом еще и еще раз. И я застонал, потому что ощущения от этого массажа были столь сильными и яркими, что прекращать их не то, чтобы не хотелось, а было бы просто самым настоящим мазохизмом.

- Том, - с трудом и сбивчиво прошептал я. – По-моему, мы так не договаривались…

- Попробуй, скажи, что тебе не нравиться… - палец внутри задвигался уже гораздо активнее, а сам он, ерзая сверху, принялся вылизывать мою шею, и меня снова начало уносить. Бл*дь, это было сумасшествием. Я сильно вцепился пальцами его тощее бедро.

А после… Сука, мне даже вспоминать об этом стыдно. В общем, в ту ночь, поимел совсем не я, а меня. И мы кончили. Оба. Как он того и хотел.


***

Утро, бл*дь. По умолчанию безрадостное, даже если я просыпался дома у мамочки в свой законный выходной. Я открыл глаза, чувствуя, как раскалывается голова, и понял, что будильник еще не вопил. Зато, двинувшись, завопил я.

«Еб*шить! Жопе больно. Х*ли ей больно?!»

«А не х*р в меня совать, что не попади», - ехидно вякнула эта сучара.

- Чего-чего?!

«Да, х*й через плечо! Не помнишь, что ли ничего? Алкаш-педофил!»

- Это я-то?

«Ну, не я ж, бл*дь!»

- Так, как гласит народная мудрость: «Если утро начинается с разговора с жопой – это что-то да значит». А что это может значить в моем случае?..

«Ясно как день: то, что ночью во мне кто-то побывал».

- Да, заткнись уже, бл*дь!

«Ну, после того, что было я и в натуре бл*дь».

- Х*ли ты несе…Опаньки… СТОП!

«Ну, что? Как процесс восстановления памяти? Нажмите «F1» – если хотите вспомнить детально. Или «Esc» – если хотите забыть раз и навсегда», - сука, она еще и глумилась надо мной.

- Бл*************...

«Ага. Эврика! Аллилуйя! Бинго! В точку! В яблочко! То, что доктор прописал».

- Бл*************...

«Каулитц был прав: у тебя точно день сурка».

- Бл*************! Бл*************! Бл*************! Бл*************! Бл*************!

«Ну, все. Заело».

- Еб*тся коты в уши! Каулитц… Точно. Это он!

«Опа… а все еще хуже, чем ожидалось. Ладно, замолкаю. Но жизни спокойной не дам, уж прости».

- Черт. Вот палево! Х*йня! Пизд*ц просто! Просто тотальный пизд*ц! Еб*ть мои кучеряшки!


Нда, как сейчас помню – красочное было утро: проснулся с больной головой и задницей, а заодно и с явными признаками шизофрении.

Медленно, насколько позволила мне наконец-то заткнувшаяся жопа, я поднялся и пополз в ванную. В душе я долго приходил в себя и тряс головой как заведенный, когда «добрая» матушка-память подкидывала особо красочные сцены прошедшей ночи. И вот ведь х*йня, но Дэйви-младший возрадовался таким воспоминаниям и решил «воспрять духом».

- Ага, сейчас. Разбежался! Спешу, бл*дь, и падаю дать тебе разрядку. Умри!

«А ты не только с жопой разговариваешь, но еще и с членом? Однако ж довели тебя эти макаки…»

- О боже!!! – я подумал о том, что мой личный доктор был прав: витамины мне определенно не помешали бы. Раньше за мной такого не наблюдалось…

Я вышел из ванной с твердым намерением надрать кое-кому кое-что. На будильнике было без десяти минут шесть. Через час нужно было будить зверинец и начинать собираться в Гамбург.

И вдруг я замер, припоминая.

«Стадия коматоза сильна сегодня как никогда. А чего это я так забегал?.. Можно прямо подумать, что бедненькую фрау Йост вчера просто-таки изнасиловали. И все же, сука, унизительно…»

«А вот нечего было…»

- Да не пошла бы ты! Заткнись там уже! Геморроя нет, и живи себе…

«…секундой».

- Заглохни, шлюха, или я тебя еще раз трахну! Сам. Сложусь пополам, но изловчусь, мать его!

«Интересно, а где этот пакостный виновник жопного торжества? Слился, сука. По-тихому. Типа он вообще не при делах. Так, мимо пробегал. Вот только когда успел? Ладно, позже разберемся. А сейчас надо засунуть все это куда-то поглубже…»

«Уже засунули».

- Еб*********ть! – я швырнул стоящий поблизости будильник об стену.

«Так, спокойствие. Все круто. Просто заеб*сь. И хоть ты, Дэйви, и сходишь сума, ведя диалог с собственной жопой, но жизнь то продолжается. Улыбайся в тридцать два зуба – нас снимает скрытая камера! Время уже прилично - пора взять себя в руки и начать работать. Вот только уже не жопой. Пахать, Дэвид, надо. ПАХАТЬ!»