Впоследствии Потоцкий говорил мне:
«…Я – писатель, бля, типа Чехова. Чехов был абсолютно прав. Рассказ можно написать о чем угодно. Сюжетов навалом. Возьмем любую профессию. Например, врач. Пожалуйста. Хирург, бля, делает операцию. И узнает в больном – соперника. Человека, с которым ему изменила жена. Перед хирургом нравственная, бля, дилемма. То ли спасти человека, то ли отрезать ему… Нет, это слишком, это, бля, перегиб… В общем, хирург колеблется. А потом берет скальпель и делает чудо. Конец, бля, такой: „Медсестра долго, долго глядела ему вслед…“ Или, например, о море, – говорил Потоцкий, – запросто… Моряк, бля, уходит на пенсию. Покидает родное судно. На корабле остаются его друзья, его прошлое, его молодость. Мрачный, он идет по набережной Фонтанки. И видит, бля, парнишка тонет. Моряк, не раздумывая, бросается в ледяную пучину. Рискуя жизнью, вытаскивает паренька… Конец такой: „Навсегда запомнил Витька эту руку. Широкую, мозолистую руку с голубым якорем на запястье…“ То есть, моряк всегда остается моряком, даже если он, бля, на пенсии…»

Заповедник, Довлатов.

Студент, когда я это читал... ржал до слёз. Просто представил "картинку"
этого монолога... и речь, конечно. Возникло сразу несколько ассоциаций,
ну и хрен с ними. Нет, студент, эту фигуру речи я в разговоре не употребляю...
разве что, желая пошутить и подчеркнуть своё отношение
к описываемой ситуации. Ну, не всегда люди правильно оценивают
ситуации и вместо иронии вдруг возникают какие-то эксцессы. Расслабься,
получи удовольствие... Ладно, что там у Бродского...

Дерево



Бессмысленное, злобное, зимой
безлиственное, стадии угля
достигнувшее колером, самой
природой предназначенное для
отчаянья, -- которого объем
никак не калькулируется, -- но
в слепом повиновении своем
уже переборщившее, оно,
ушедшее корнями в перегной
из собственных же листьев и во тьму --
вершиною, стоит передо мной,
как символ всепогодности, к чему
никто не призывал нас, несмотря
на то, что всем нам свойственна пора,
когда различья делаются зря
для солнца, для звезды, для топора.