Его познание самого себя происходило через неё. Он был сомелье по призванию, но не по профессии. При чём самым богатым сомелье в мире! Ему достался один из самых изысканных букетов мира. Его Катрин! О, да! Он был упоён ею. С каждым глотком её, он пьянел. Аромат её, сводил его с ума. При взгляде на неё, при первом же глотке, в нём пробуждалась звериная жажда, которую невозможно было утолить. Он вкушал каждую каплю, и каждый глоток. Он наслаждался и становился рабом. О Вакх, ты преподнес мне самое лучшее своё творение! Каждая капля этого неповторимого вина- её внутреннее я. Её эмоции: нежность, злость, радость и горе. Всё это придавало большей крепости и сладости этому сладострастному напитку.
Его пиршество превращалось в пьянку. Каждый час он впивал её и терял голову. Весь хмель затуманивал его голову. Всё было предрешено. Он вкушал вино не Вакха, а отверженницы миров. Великий Аид, побоялся принять сею грешницу в своё царство. Кецалькоатль не принял её в Восточную страну, ведь демонам не место в раю. Она была отрешённая от двух миров. Была опасна и так сладка. А он и не заметил, как ему вынесли приговор. Вся сладость её букета затуманила его ум. Он не заметил, как сладостное вино в её жилах, превратилось в ядовитую желчь. Он всё впивал её и впивал. Как безумец. Слово Ате стала его гостей. Когда он опомнился, было уже поздно. Её желчь сочилась в нём, и создавала букет алчной мерзости, кубло змей раздора в его душе и теле. Каждая из этих змей, была частицей этой демоницы Катрин. Каждым гадом и частицей её проклятой души.
Внутри него царило горе, огонь и зловещие черти. Внутри него царил Ад. Старик Харон уже был готов к путешествию по Стиксу, Танат уже верно точил свой меч. В царстве Тартара должен был появиться новый обитатель. Обитатель, чей грех было помрачение- пьяное сладострастие с демоницей-отверженницей миров.
Он чах с каждым днём, а жажда осталась. Не отдавая себе отчёта, он пил и пил её. Кожа как снег, глаза как хрусталь, а сердце как камень. В нём уже переставали теплиться последние признаки жизни, а она цвела. Цвела своим демоническим счастьем от горя, причиненного очередной загубленной душе. Глаза её были налиты кровью и полны торжества. В её руках ютилась душа её самого преданного сомелье.
Последние дни, последние глотки желчи, последний пропуск в Ад. Вот он на ложе. Его глаза устремлены в даль, рука прикрывает чёрное сердце, что видно сквозь хрустальную грудь. Уста сомкнуты, а мысли мертвы. У смертного одра стоит палач его, весел и в предвкушении. Последний вдох и тяжкий выдох…. Его нет поныне в нашем мире.
Кербер приветствует душу умершего своими клыками. Ахеронт напоминает своим течением, что тартар уже близок. Харон приготовил свою ладью для мученика. Минос и Радамант уже предрешили его кару. Чернокрылый Танат, водит по воздуху своим мечом, в предвкушении крови.
Бедная душа неприкаянного, уже металась по асфоделавому полю. Внутри не сердце, а уголь. Горит пламенем ненависти и презрения. Как проклятый Сулейман, начал нести панихиду мертвец, по душе своей загубленной. Пожалел он, что вкусил вино из-под руки мастера ада. Прижал руку к сердцу тленному, и потерял вечный покой.