... У Дж. Даррелла существует на этот предмет смешная и печальная книга – «Моя семья и другие звери». Там обычная английская семья (больше, впрочем, похожая на передвижной цирк) уезжает из простудного Лондона на ослепительно-синий греческий остров Корфу. И живет в окружении множества цветов, гостей и животных, всеми силами стараясь хоть как-то не напоминать сумасшедших.
Правда, у нее это плохо получается...
– Дорогая мамочка, у меня нет времени гонять ослов по оливковым рощам. Я запустил в него книжкой по истории христианства. Что, по-твоему, я еще мог сделать?
– Это бедное животное привязано, – сказала Марго. – Нельзя же думать, что оно само отвяжется.
– Надо, чтоб был закон, запрещающий оставлять этих мерзких животных около дома. Может кто-нибудь из вас увести его?
– С какой стати? – сказал Лесли. – Он нам вовсе не мешает.
– Ну и люди, – сокрушался Ларри. – Никакой взаимности, никакого участия к ближнему.
– Очень уж у тебя много участия к ближнему, – заметила Марго.
– А все твоя вина, мама, – серьезно сказал Ларри. – Зачем было воспитывать нас такими эгоистами?
– Вы только послушайте! – воскликнула мама. – Я их воспитала эгоистами!
– Конечно, – сказал Ларри. – Без посторонней помощи нам бы не удалось достичь таких результатов.
...Откуда эта тоска по лежащим (а чаще ластящимся, играющим и набычившимся) ягненку и льву, ослу и старшему сыну – совершенно понятно. Источник указан, причем без всяких вариантов. Это – рай.
Ну да, детский, яркоокрашенный, почти бесполый. Вымышленный.
Чреватый сюрпризами.
Но тут уж ничего не попишешь.
Ибо, чтобы жить в настоящем раю, каждый из нас должен научиться быть немного комичным. Рай мудаков не любит.
...Все существует для себя и своих, для меня мое, мужское
и женское,
Для меня те, что были мальчишками, и те, что любят женщин,
Для меня самолюбивый мужчина, который знает, как жалят
обиды,
Для меня невеста и старая дева, для меня матери и матери
матерей,
Для меня губы, которые улыбались, глаза, проливавшие слезы,
Для меня дети и те, что рождают детей.
Скиньте покровы! предо мною вы ни в чем не виновны, для меня
вы не отжившие и не отверженные,
Я вижу сквозь тонкое сукно и сквозь гингэм,
Я возле вас, упорный, жадный, неутомимый, вам от меня
не избавиться.
... Ну а потом, разумеется, начнется большая война.
Остров осыплется. Мир содрогнется.
Скворечник гукнется.
Все разлетятся.
