Раннехристианский писатель Тертуллиан пытался обосновать для верующих недопустимость присутствия и участия их в языческих зрелищах (конные состязания, театральные представления, гладиаторские бои и др.). Слова самого писателя для аудитории, конечно же, непререкаемым авторитетом не были: автор понял необходимость сослаться на какое-нибудь место из Священного Писания. Но вынужден был признать, что высказывания, которое содержало бы прямое запрещение такого рода, в священной книге нет.

Видно, великий труд нужно было проделать, чтобы найти в начале первого Давидова псалма такие слова - "Счастлив, кто не ходит на совет нечестивых, кто на пути грешников не стоит, кто на седалище пагубы не сидит". Впрямую применить их, правда, вроде бы нереально: речь-то явно не об цирках и амфитеатрах идёт. Тогда вводится замечательнейшее правило: "Священное Писание следует толковать расширительно всюду, где это содействует укреплению нравственности". С таким расширительным толкованием у автора даже что-то вырисовалось.

Потому что окружность, на которой располагались в цирке зрительские места, делилась на секторы (сейчас такое же деление присутствует, например, на стадионах). Проходы между такими секторами назывались "пути". Ну а "седалищем", понятно, именовалось сидячее место: разве что сейчас это - скамейки, а по словам Тертуллиана, тогдашние "седалища" представляли собой углубление, специальное сделанное в камне.

Самое первое, что на этот счёт вспомнилось: выразительно описанное в "Архипелаге" Солженицыным расширительное толкование знаменитой 58-й статьи. Например, смысл "действия, направленного на ослабление военной мощи СССР" таким образом переносился на солдат, вернувшихся домой из плена; а "действия, направленного на ослабление власти" - на тех, кто отказывался в лагере выполнять работу. Рыбак рыбака видит издалека?

Вероятно, фраза Тертуллиана имела такой смысл, что если некоторое место Священного Писания (которое считалось, без всякого преувеличения, законом для верующего) содействует укреплению христианской нравственности, то христианам следует применять даже расширительное толкование этого места. То есть, ту "статью" своего закона, в которой христианин усматривал содействие укреплению нравственности, но не находил прямого выражения для такого содействия, можно было толковать расширительно.

Пример такой творческой переработки своей же священной книги он и приводит. Разумеется, царь Давид не мог вести речи о древнеримских гладиаторских боях. Хотя бы по той простой причине, что в его время Рим был ещё заудельным, неизвестным никому, городишком. Но если подойти творчески, то... то можно многого добиться.

На что, в итоге, жаловался ярый защитник православной веры Солженицын? На то, что большевики в некоторых местах закона не могли содействовать укреплению партийной нравственности, исходя из самой формулировки соответствующей статьи. И тогда они толковали её "расширительно". То есть, на то, что вели они себя очень даже по-христиански?