Ранее, в статье "Признание - начало и конец всякой власти" было высказано «Управляет нами только то, за чем мы признаём право управлять нами. Мы управляем только тем, что признаёт наше право на управление» и, думается, утверждение это – и некоторые подобные ему – требуют небольшого разъяснения. Потому что в ответ часто приходится слышать вопросы типа: «Это что же, я могу сейчас сказать: вот не признаю я действующие законы – и всё, они перестают для меня действовать и я, стало быть, могу делать, что хочу? Но это же чушь – вы что, сами не видите?».

Высказывания такого рода встречаются, конечно же, не только у меня. Везде можно услышать, например: «Перестань считать проблему за проблему – и она исчезнет», «Извне навязывают желательный тип поведения, а ты веди себя по-другому» и так далее. Словом, как и любое общее понятие, «признание» применяется всеми и всюду – начиная нравоучительными и философскими повествованиями и заканчивая шаблонным заполнением пауз в беспредметных разговорах. И точно так, как с любым общим понятием: в смысл этого понятия особо никто не вдумывается. Потому что оно кажется ясным.

Вот, например, кусочек диалога: «У меня возникла проблема» - «Ну, перестань видеть в ней проблему, и она исчезнет» - «Но она ведь есть! Нельзя же отрицать очевидное!». Оба собеседника совершенно не понимают, в чём должно состоять внутреннее «признание». Первый сморозил что-то типа: «Перестань признавать, что жена ушла – и она к тебе вернётся»; а второй – сводит роль согласия к этакому решительному взмаху рукой и бравому крику «А пошла эта проблема нах…!». И то, и другое – бессмысленно.  Признание, о котором идёт речь, означает наше внутреннее согласие на то, чтобы принять некоторое представление, возникающее в нас. А для того, чтобы дать это согласие и чтобы оно перешло в конструктивные действия – очень недостаточно просто послать всё и вся по всем адресам. Требуется обдумывание, взвешивание, оценка.

Как оно действует? Когда с нами что-то происходит – в нас возникает представление о том, что произошло. Вместе с представлением возникает и отношение к событию: мы можем воспринять его с радостью, с недоверием, безразлично, восторженно, растерянно; всё это – отношения, которые потом дают нам стимул к действию.

Может показаться, что мы действуем, исходя из происходящих с нами событий внешнего мира. Однако, на самом деле мы реагируем ни на что иное, как на собственные представления: это сейчас такая же «избитая» истина и особых доказательств не требует. Если б мы реагировали только на внешнее событие – мы бы действовали однообразно, автоматически; но на самом деле одно и то же событие вызывает очень разнообразную реакцию у разных людей – что говорит о какой-то внутренней, предшествующей действию, работе.

После того, как мы уяснили для себя возникшее внутри представление и определили отношение, которое к нему испытываем – мы внутренне даём или не даём согласие на него и ищем вариант, который нас устроит. Собственно, в согласии и кроется причина того, что поступки людей в одних и тех же обстоятельствах могут быть самыми различными: от автоматических, инстинктивных до совершенно непредсказуемых. 

Например, мы потеряли работу. Соответственно – у нас возникло представление о том, что мы потеряли работу. И также вырабатывается некоторое отношение к этому представлению. Скажем, если работа для нас в первую очередь – источник денег, то мы наверняка зададимся вопросом: «где теперь брать деньги?» и испытаем все сопутствующие такому вопросу эмоции. Если работа для нас – необходимая (и любимая) деятельность, то мы зададимся другим вопросом «чем теперь заниматься?». Эмоции тоже будут соответствующие – например, растерянность. Благодаря тому, что у нас возникает тот или иной вопрос и определённые эмоции, мы испытываем влечение решить проблему каким-то образом.Согласие будет состоять примерно в таком ходе мысли. То, что мы потеряли работу – это действительный факт или оторванное от реальности представление? Это факт, который опровергнуть нельзя; это существует на самом деле. А так как мы потеряли работу и, значит, вместе с этим потеряли место любимой деятельности, не можем теперь ею заниматься, а альтернативы не видно - стало быть, делать сейчас нечего? Получается, что так.

Мы растеряны, потому что надо что-то делать, а приходится сидеть в бездеятельности – но нужно ли в данной ситуации продолжать испытывать растерянность или возможно какое-то иное, более продуктивное, отношение? – Растерянность существует, пока есть неопределённость; значит, если я признаю, что нужно и впредь поддерживать растерянность – я должен признать, что должен и впредь поддерживать возникшую неопределённость: иными словами, должен оставить возникший вопрос без ответа. – Приемлемо ли это? – Нет. К тому же я не первый, у кого возникает такая проблема, и её как-то решают; стало быть, возможно и другое отношение к ситуациям типа этой. – А если возможно по-другому отнестись к этой ситуации, то какого отношения можно было бы держаться? Какое отношение позволит нам закрыть возникший вопрос? И вообще: каким ты видишь желаемый ответ? – Желаемый ответ состоит в том, чтобы мне было чем заняться. – Значит, отношение, которое мы должны выработать и с которым должны согласиться, должно вести нас к обретению новой деятельности? – Да, именно так.

Дальше вырабатывается окончательный ответ, который и принимается посредством согласия. Скажем, «Я лишился своей прежней деятельности и теперь мне надо искать что-то новое. Поэтому сейчас мне надо сесть и ещё раз внимательно, спокойно проанализировать ситуацию, в которой я нахожусь». Это и определяет наши дальнейшие действия.

Следует помнить, что согласие не имеет отрицательной формы. И поэтому не признавать что-то или не соглашаться с чем-то без утвердительной альтернативы – это добровольно отдавать себя на произвол судьбы. Недостаточно сказать, что не признаёшь, скажем, закон, действующий в государстве. Можно ограничиться и этим – но, кроме развития психологии преступника, это вряд ли даст какой-то результат. Нужна конструктивная альтернатива – ответ на вопрос, по каким законам ты согласился бы жить? А это уже означает, что нельзя делать всё, чего захочешь – только то, на что сам и дал внутреннее согласие.

Если же человек рассматривает только несогласия – то есть, прекрасно знает, чего он не хочет, и совершенно не знает, чего он хочет – он и в этом случае даёт определённое внутреннее согласие на свои действия. Только участия в процессе этого согласия не принимает: всё решается за него. Всё равно вам лень идти сегодня получать зарплату – и первый попавшийся подходит к кассе, представляется вашим именем и фамилией, расписывается, забирает ваши деньги и уходит. А вы на следующий день смотрите: денег нет, надо идти получить. Приходите в кассу – а поезд ушёл…