Война с кимврами и тевтонами была первым серьёзным столкновением Рима с германскими племенами. Можно себе представить насколько внушили ужас римлянами эти невиданные доселе враги, действия которых было совершенно невозможно предсказать, если только в этот момент, через шесть столетий после основания «Вечного города», римляне наконец-то задумались о том, что необходимо создать армию профессиональную, а не набирающуюся из кого попало. Чем и занялся полководец, которому пришлось вести эту войну с незнакомым противником – Гай Марий.
Как военный руководитель, Марий себя прославил как лучший из полководцев, какой только мог родиться на землях Римской империи. Однажды он после сражения – там же, на поле, где всё происходило – дал от своего имени права римского гражданства нескольким выходцам из италийского города Камерии. По тем временам – он начудил неслыханно. «Иностранцам» тогда ещё было не положено раздавать гражданские права по своему собственному произволу. Как минимум, надо было этот вопрос с высшими инстанциями согласовывать – а что высшие инстанции пошли бы на такую щедрость, было очень сомнительно. Ибо – не принято!
Марий поступил проще: наложил руки, произнёс: «Венчается раб божий Такой-то на римское гражданство отныне, присно и во веки веков, аминь». И всё, готово. Конечно же, звон от этого дела докатился до самого Рима – и обиженные такой выходкой сенаторы решили разобраться, что за расклады такие в армии творятся и что за линию гнёт этот Марий (кстати, сам тоже «иностранец», не римский уроженец).
Вызывают его на заседание и начинают отчитывать. «Что ж ты, сукин сын, священными правами разбрасываешься. Священность этих прав была утверждена тогда, когда тебя ещё в проекте не было, надо же совесть иметь какую-то! Неужели тебе плевать на то, что гласят наши законы?». Марий схватился сначала за одно ухо, потом – за другое, скорчил непонимающую гримасу и ответил: «Чёрт! Пришли с германцами воевать… Душили их, душили, душили… А грохот от оружия такой стоял, что даже уши заложило… Так я теперь расслышать не могу: что там ваш закон о таких случаях говорит?».
В конце концов, сенаторы махнули на это дело рукой. Что толку разговаривать с человеком, у которого уши заложило? Всё равно ж ни хрена не услышит. Сначала думали ограничиться лёгким выговором и направлением к лору. Но на выговор могла немножко обидеться любившая Мария армия, а отоларингологи среди врачей тогда ещё не завелись. Так что обошлось такое неслыханное беззаконие вовсе без каких-либо последствий.
Современные «ответственные люди» во многом пример с Гая Мария берут. И не зря. Поводов он дал достаточно. В том числе и – этот. Разве редкая ситуация? Сидит ответственный человек, сосредоточенно считает деньги – осваивает, так сказать, инвестиции. Рядом над душой стоит Закон и вещает: «Что ж ты, мерзавец, творишь? Как ты дальше жить собираешься? По одной статье тебе три года улыбаются, по другой – пять, а по третьей – ты на все десять наработал… Что ты дальше делать собираешься? Опомнись, грешник!». Ответственный человек под сладкую музыку голоса Закона завершает свой финансово-арифметический экзерсис, на мгновенье откидывается в кресле, переводит дух. Затем суёт пачку денег Закону и говорит: «Так, кажется, не ошибся… Ну-ка на, пересчитай сам: всё верно? Не ошибся, отлично… Ну и возьми их себе… Да, кстати, извини: не расслышал. Так что там твой закон об этих случаях говорит?».
Чудеса. Обычно без каких-либо последствий обходится. Закон - он вообще корректный собеседник. Если его слышат - он может часами трещать без умолку. А если не слышат - старается не тревожить понапрасну глухого и к тому же ответственного человека...