Всякое чувство должно иметь конкретный объект - иначе оно вырождается. Может быть, пример немного резкий, но он хорошо показывает, что я имею в виду. Если Маша любит Васю - это нормально; если Маша любит Федю - это нормально; а если Маша не любит ни Васю, ни Федю, а "мужчин вообще" - как её можно назвать, пользуясь богатым словарём великого и могучего русского языка? Правильно, "блядь". В переводе на более научный: "женщина, половое чувство которой потеряло свой конкретный объект".
Патриотизм - это тоже чувство. Может, не столь интенсивное, как половое. Но убедиться в том, что оно всё-таки есть, можно на простейшем примере.
Вы - житель какого-нибудь города. Разговаривая с вами, я начинаю доказывать: и дома у вас городе грязные, и история вашего города - фигня полная, и люди в вашем городе какие-то ненормальные, и собаки у вас в городе какого-то неадекватно-коричневого цвета, и цветы у вас в городе если и пахнут, то разве что хлоркой… Что вы почувствуете, если услышите подобные доказательства? Если начнёте искренне возмущаться, то вот он и проявился - этот самый "патриотизЬм". Вы сами прекрасно понимаете, что не всё у вас в городе благополучно - но это же не значит, что каждый чужак должен городить что попало: пусть лучше своим монастырём командует как следует!
Вывод прост как мычание. Патриотизм не должен быть любовью к чему попало, - он должен иметь свой конкретный объект. Иначе он вырождается в некое подобие "блядства". В спорах об этом понятии никто не поставит вопрос: "патриотизм - это любовь или ненависть?", "патриотизм - это любовь или просто желание случки?", "патриотизм - это привязанность или возможность отвязываться?". Потому что ответ очевиден. Споры, которые происходят вокруг этого понятия, ведутся насчёт его объекта. Патриотизм - это любовь к чему? К государству? К правительству? К некоторой географической территории? К любому месту, с которым у нас многое связано? К любому городу с одним условием - что мы там сейчас живём? Что является объектом патриотизма?
В конце я дам свой ответ на этот вопрос. Но сейчас речь идёт о такой вырожденной форме патриотизма, как убеждение, что объектом этого чувства является государство. Люди далеко не всегда дают себе время подумать над этим понятием (да и над другими "общими" понятиями) как следует. А другие - и думают, но дальше отождествления "патриотизма" с "любовью к государству" мысль их не приводит. А тем не менее, это - совершенно разные вещи.
"Государство" (или как ещё выражаются - "страна", "Родина") - объект не конкретный. Если верующий будет кричать о своей любви к Богу - это может вызвать насмешки. Если же заявляется любовь к государству - абстракции такого же порядка - это почему-то воспринимается совершенно серьёзно.
Существует ли Бог? Если не существует, то кто управляет миром? Если существует - то почему такое ощущение, что мир давно уже предоставлен самому себе? Так же и государство. Существует ли государство? Если не существует, то - кто, например, обеспечит граждан (конкретных людей) жильём? Если существует, то почему нет иного пути обеспечить себе жильё, кроме как влезть в долговременное долговое рабство? Если не существует, то - кто даст горячую воду и отопление? Если существует, то почему ни горячей воды, ни отопления даже зимой толком не увидишь? Как видим, вопросы - одного и того же порядка.
А ещё - предположим я говорю вам: "Недоказуемо, что существует компьютер, на мониторе которого вы читаете это сообщение". Сомневаюсь, что кто-то воспримет это не как забавную шутку. Ибо… "Вот я - сижу, читаю сообщение. Но читаю я его на мониторе: вот он, я могу его увидеть и даже потрогать. А монитор подключен к системному блоку, который я тоже могу потрогать и даже плюнуть туда могу, если будет желание. Так что всё существует и это абсолютно доказуемо". Иначе, чем не шутку, это и не тянет: ибо сообщение - это конкретный текст, который вы читаете; монитор - это конкретный экран, через который вы смотрите на текст; компьютер - это конкретное целое, включающее в себя и монитор. Всё это можно увидеть своими глазами. Кто-нибудь когда-нибудь может похвастаться, что видел таким же образом государство?
Можно, правда, возразить: "Но есть же, например, законы, по которым всё происходит и на которые все равняются. Да, конечно, отклонения сплошь и рядом наблюдаются - законы постоянно нарушаются, но общая направляющая линия очевидна! Всё равно упорядоченность-то есть: учреждения берут взятки, предприятия что-то делают, правительство что-то решает, суды что-то судят. И вы говорите, что государства нет - если оно все эти учреждения, предприятия, суды и пр. хоть как-то упорядочивает и согласовывает?".
Для сравнения: один из аргументов "верующих". Да, мир во многом хаотичен. Частенько то, что происходит в нём, нам неприятно - а то и вовсе кажется, что всем какой-то закон подлости управляет. Но если бросить камень - он полетит вниз; если долго тереть чем-то по поверхности - эта поверхность будет нагреваться; если отпустить тележку на горке вниз - она будет катиться до той поры, пока путь движения будет направлен вниз - и остановится тогда, когда этот наклон закончится. Вы не находите, что во всём этом есть элемент упорядоченности? Значит, какие бы отклонения в мире ни происходили - законы и порядок в нём тоже есть? И кто-то всё происходящее в мире, значит, упорядочивает и согласовывает?
Для смеха: не так уж мало людей сейчас умеют достойно и резонно ответить на аргументы верующих, как следует их проанализировав и найдя миллион противоречий. Перефразируйте тот же самый аргумент, заменив значение переменной - "Бога" на "государство" - аналитическая мысль тут же оцепенеет. А тем не менее: и то, и другое - аргументы одного порядка.
С нами происходит несчастье? Верующий мотивирует: Бог наказывает. С нас содрали штраф? Обыватель мотивирует: государство наказало. Опять же - объяснения одного порядка. Анализ случая с несчастьем и божьим наказанием опустим. А вот - почему влепили штраф? Так предписывает закон. А что есть закон? В конкретном своём выражении это - простой текст, ценный в силу своего внушительного названия. Особо подчеркну: текст ценный в силу названия, а не наоборот (в противном случае напиши я такой же текст - он и в моём авторстве должен будет иметь ценность; ан нет! В моём случае это так - беспредметная письменность; то есть, сам по себе текст этой ценности не имеет).
Хорошо, если это - текст, значит, его кто-то пишет? Государство - пишет? Нет, люди. Идея внести эту норму пришла в голову не государству, а конкретному человеку, который подумал: "Может создаться такая-то и такая-то ситуация; последствия этой ситуации могут быть такие-то и такие-то, и в любом случае они кому-то создают неудобство или наносят вред; а раз так - то создающий эти ситуации должен быть наказан таким-то и таким-то образом". Человек подумал, предложил это другим конкретным людям, все вместе посовещались, приняли одобряющее решение, вписали соответствующую фразу в письменный текст. И всё - теперь нам и влепили штраф, потому что конкретные люди придумали и записали некий конкретный текст, дающий основание для того, чтобы нас наказали.
Где в этом процессе государство? Нет такого конкретного объекта - государства. Есть "виртуальное понятие", которое существует, пока с его существованием согласны. Миллионы людей согласны признавать, что оно где-то там существует - оно и существует. В мыслях этих миллионов. А вспомним 1917-й, когда миллионы людей в одностороннем порядке "разорвали виртуальное соглашение" - куда девалась романовская Россия вместе с царём и министрами, которым якобы должны были подчиняться эти миллионы? В никуда. Соглашение было разорвано - и государства не стало.
Или - мне ещё другой пример нравится. В средние века даже королям казалось, что нет силы могущественней римского папы. Оданко, принёс чёрт на свет божий смутьяна Мартина Лютера, который, получив гневную папскую буллу с обещанием всяческих наказаний, отреагировал совсем не так, как было принято по представлениям того времени. Он просто разорвал бумагу, на которой был запечатлен "священнейший поток сознания", а клочки - сжёг. И с тех пор где-где, а в Германии римский папа тут же пошёл на все развесёлые буквы немецкого алфавита. Не помогли ему ни полномочия, ни привилегии, ни статус "наместника Бога на земле": просто пошёл, куда послали.
Со стоящим перед вами монитором такой номер не пройдёт. Разрывайте соглашение - не разрывайте: он всё равно стоит и это - факт, от которого вы не сможете отмахнуться. А с государством этот номер - всего лишь закономерность. Всё, что существует у нас в голове - существует до тех пор, пока находится у нас в голове. Это касается и "Бога", и "государства" и всех других "виртуальных понятий".
Итак, по этому поводу сказано достаточно. А теперь давайте повторим то, что было сказано вначале. Любое чувство должно иметь свой конкретный объект, иначе оно - вырождается. И попробуем ответить на такой вопрос: если представить себе некоторую "нормальную", а не "вырожденную" форму патриотизму, то будет ли таковой любовь к государству? Нет. Не будет.
Сказать "Я люблю государство" - это всё равно, что сказать: "Я люблю белизну (а не белый предмет)", "Я люблю теплопроводность (а не предмет, дающий ощущение тепла)". Можно, конечно, сказать: "Я люблю уединение". Но при этом добавить, что это вам даёт и где пределы вашей любви - а не безусловно: "Я люблю уединение само по себе". Скажем, я люблю уединение, потому что это - время, в которое я могу подумать о чём-то важном для себя. А пределы: бессмысленно любить уединение в ситуациях, где требуется присутствие двух или более человек. Но ни в коем случае - не уединение само по себе.
Поэтому никакой патологии нет в том, чтобы любить и государство. Но только потому, что оно даёт что-то конкретное (правда - кому-то даёт?) и только в тех пределах, в которых эта цель оправдывается. Но здесь противоречие может получиться. Людей, пытающихся осмыслить свои чувства и придать им какие-то границы, скорее назовут людьми, лишёнными патриотизма. Кстати, так же, как не назовут "верующим" того, кто задаётся вопросами: что мне может дать Бог и в каких пределах я должен распространять свою любовь на него? Хотя предубеждение такое во многом оправданно, потому что в осмысливании своих чувств нежелательно исходить только из своих личных интересов и ограничиваться ими же. А слишком часто - дальше этого мысль не движется.
Понять значение этого слова лучше всего поможет происхождение: от слова "pater" - "отец". Отсюда и значение: патриотизм - это любовь к своему роду, к земле своих отцов (предков). Но никак не к государству и не к правительству. Государство можно сменить - просто переехать в другое и поменять гражданство. А вот место, в котором человек родился и вырос - это конкретное место, которое не получится сменить даже официально. Свой род и место, в котором представители этого рода так же родились и выросли - так же не получится сменить. Если вас зовут Иван Иванович Иванов и отец ваш - Иван Иванович, то вы, конечно, имеете все возможности сменить своё отчество на "Петрович". И официально с этих пор вы будете значиться как "Иван Петрович". Вас будут так называть в учреждениях, а со временем - и знакомые, и друзья, и родственники привыкнут к новому отчеству. Но! Вы при этом на сто процентов уверены, что и отец ваш - Иван Иванович - одновременно с вами сменил своё имя?
Стало быть, любой Полиграф Полиграфович Шариков в принципе может сменить своё именование на Михаила Александровича Булгакова. И потом - имеет право и будет так называться. Но это будет только именование. Внутри, по своей сути, он и останется Полиграфом Полиграфовичем - а уж Клима Чугункина в нём миллион официальных постановлений никогда не убьют.
Так что, понятия "личный род", "место, в котором родился", "место, в котором проживал личный род", "место, в котором находятся могилы предков" - всё это конкретные понятия, которые сменить можно только иллюзорно - так сказать, поиграться. Хочу зваться Наполеоном - а чо, по закону имею право даже фамилию взять - Бонапартенко! Во как, даже с хохляцким акцентом. Но это - только поиграться. На самом деле ничего не изменится. Так что, любовь к своему роду и земле предков - это нормальная и, пожалуй, единственная форма патриотизма.
Раньше Севастополь был закрытым городом - попасть в него можно было только по специальному вызову. После развала Союза его открыли, а сейчас усиленно продвигают как курортный провинциальный городишко. Разумеется, теперь, когда город открыт - в нём появилось много приезжих: из России и из других мест. И очень забавно, когда человек, приехавший откуда-то из Биробиджана, начинает усиленно уверять всех и вся, что он и есть патриот Севастополя. Лично для меня нормальна такая постановка вопроса. Пусть даже ты тридцать лет назад уехал из своего Биробиджана. Всё, что от тебя требуется в Севастополе - это вести себя по-человечески, как и положено вести себя в месте, в котором ты проживаешь. Это необходимо и этого с тебя достаточно. Но тем не менее родился ты в Биробиджане и быть "патриотом" Севастополя не можешь по определению: даже если за 30 лет ты уже и забыл, как твой родной город выглядит.
Таких людей я называю "безродными", т.е. "людьми без Родины". Потому что переехав дальше из Севастополя в какую-нибудь Жмеринку, такие люди резко становятся "патриотами" Жмеринки. А забросит потом на остров Святой Елены - резко переквалифицируются в "патриоты" острова Святой Елены. А своего за душой - ничего. Ни рода, ни Родины; ни прошлого, ни - как следствие - будущего. Потому и "безродные".