Я, видимо, не случайно именно Цицерона выбрал как персонажа для своих маленьких историй.

Вообще-то "Цицероном" мы иронично называем нашего кота - Ксеркса. Потому, что когда он голодный - он вдохновенно произносит речи в защиту прав своего желудка. А когда он сыт - он тоже произносит речи, но чьи права он защищает в этом случае - историки достоверно не знают. Как известно, с кошачьего переводами ещё никто не занимался. Только иногда - по выражению глаз можно примерно догадаться, какого рода лексика в этих речах используется. Но её переводы я здесь писать не буду: уж много в ней для сердца русского слилось…

Да! Так вот! Мало того, что это скошище явно претендует на звание "современного Цицерона", он ещё и - анекдот ходячий. Поэтому когда от нечего делать появилась первая маленькая история с сим персонажем, я некоторое время перебирал в голове варианты наиболее подходящей кандидатуры. Ответ явился сам собой, вскочил на системный блок и, в упор глядя на меня, издал нечто душераздирающе-выразительное, великое и могучее…

Колебаний больше не было. Пальцы уверенно настучали имя "Цицерон". Так что мне казалось - это я кота нашего увековечил.

Действительность в который раз оказалась смешней. Недавно перечитал биографию сего оратора в книге Плутарха: собственно, не из потребности в новых хохмах на цицеронову тему, а по другим интересам… И оказалось, что выбор персонажа оказался всё же не случайным. Что-то подсознательное всё-таки сработало: потому что до того, как появилась в свет первая история, жизнеописания Плутарха (да и не только его) мне были уже известны не по наслышке. Цицерон-то в жизни хохмач ещё тот был…

Так, например, когда велось знаменитое в своё время "дело Верреса", некий Цецилий, вольноотпущенник, хотел отстранить сицилийцев от обвинения и выступить самолично со своими обвинениями. Дело в том, что Веррес до процесса был наместником Сицилии и изрядно насолил тамошнему народу (впрочем, народу ли?). Цецилия подозревали в иудействе. И когда он стал доказывать свои права Цицерону, тот за словом в карман не полез: "А какое дело иудею до свинины?". ("Verres" - по латыни означает "холощёный боров").

Один римлянин пригласил Цицерона и ещё нескольких человек защищать его на суде. Но поддержка, видно, задумывалась только в моральной форме, потому что подсудимый вместо того, чтобы предоставить дело своей защиты приглашённым, начал говорить сам. И вошёл в раж настолько, что остальным просто некуда слово было вставить. Судьям он зубы заговорил, его собрались оправдывать. А когда началось голосование по вопросу, Цицерон сказал: "До конца воспользуйся сегодняшним случаем, Сестий, ведь завтра тебя уже никто слушать не станет".

Во время спора Цицерона попытались задеть вопросом: "Скажи нам, кто твой отец". "Тебе-то на такой вопрос точно будет тяжелее ответить. По милости твоей матери", - обрезал Цицерон любопытного оппонента.

В знак примирения с Цицероном известный богач Красс с успехом напросился к нему на обед. Немного позже друзья сообщили Цицерону, что примириться с ним жаждет другой былой недруг - некто Ватиний. "Что?! Ватиний тоже хочет у меня отобедать?", - изумился Цицерон.

В общем, о прототипе в своё время, кажется, тоже анекдотов немало ходило. То, что приведено здесь - это лишь небольшой объём подобных историй, встретившихся в жизнеописании у Плутарха. А тому, видимо, было из чего выбирать.

В общем, не случайно мне этот персонаж попался…