Божественный Август, получивший от богов больше, чем кто- либо, не переставал молиться о ниспослании ему покоя и отдыха от государственных забот. Всякую беседу он обыкновенно сводил к тому, как хорошо было бы освободиться наконец от дел. Среди своих трудов он утешался ложной, но сладостной мыслью, как в один прекрасный день отвоюет себя для себя самого. В одном письме, посланном сенату, он обещает, что дни его будущего отдыха будут не вовсе лишены достоинства и, может быть, принесут ему славу ненамного меньше прежней; там я прочел такие слова: "Конечно, о таких вещах не следовало бы говорить заранее: чтобы произвести должное впечатление, нужно показывать уже сделанное. Однако я так желаю поскорее достичь этой желанной поры, лучшего времени моей жизни, что раз уж эта радость не торопится ко мне в действительности, я забегаю вперед и вкушаю часть будущего удовольствия в сладостных разговорах о ней". 

В этом месте Сенека либо лукавит, либо действительно полагал, что всё это соответствовало действительности. Последнее, правда, сомнительно, потому что, будучи при Нероне фактически вторым лицом государства, сам Сенека отнюдь не торопился начинать жизнь для себя и отказываться от такой громадной власти, которую имел.  

Вышеупомянутый Октавиан Август, действительно, каждые десять лет обращался к Сенату с просьбами об освобождении его от государственных дел. Разумеется, Сенат ему в этом отказывал и Август на следующие 10 лет оставался при своих полномочиях. Однако, было это всего лишь формальностью. Не думается, что неглупый Август позволил бы разрушить систему, созданную им, и ввергнуть в бедствия страну, только недавно прошедшую через период гражданских войн. Уходу помешали бы и другие обстоятельства: например, жена Ливия, которая делала всё, чтобы сделать преемником Августа своего сына Тиберия. Естественно, с переходом Августа на положение частного лица возможность такого наследования сошла бы на нет.  

Впрочем, перечислять по очереди всех, чья жизнь уходит на игру в камешки или в мяч, или на то, чтобы ежедневно прожаривать свое тело на солнце, слишком долго. Никто из тех, кто вечно занят удовлетворением своих желаний, не знает досуга. Однако есть разряд людей, насчет которых никто обычно не сомневается, что уж они-то и впрямь не заняты никакими деловыми заботами, будучи целиком поглощены изучением бесполезных наук; в последнее время людей такого типа и в Риме развелось множество. Первоначально эта болезнь появилась у греков: они вдруг кинулись исследовать, сколько гребцов было на кораблях Улисса, что было написано раньше: "Илиада" или "Одиссея" и один у них был автор, или разные, и прочее в том же роде, из тех вещей, которые ничего не дадут твоей душе и уму, если ты сохранишь их про себя, а если выскажешь их вслух, то тебя станут считать не ученым, а докучливым занудой. Теперь вот и римлян захватила бессмысленная страсть изучать никому не нужные вещи. На этих днях я слушал один доклад о том, кто из римских вождей что сделал впервые. 

Хорошо сказано. Очень современную науку напоминает… 

О происхождении слова «кодекс»

ведь в старину словом "caudex" называли пригнанные и соединенные друг с другом доски, откуда и произошло название дощечек, на которых записывались общественные постановления - "кодексы"; кроме того, и корабли, доставляющие грузы вверх по Тибру, до сих пор сохраняют старинное название "codicariae" - "кодикарии") 

Любопытная история старика-трудоголика: 

Не могу не привести еще один пример, только что пришедший мне в голову. Гай Туранний (43) был старец редкой аккуратности, но когда ему перевалило за девяносто, Гай Цезарь освободил его от прокураторской должности без просьбы о том с его стороны. Тогда Туранний велел уложить себя на смертное ложе и оплакивать всем домом как покойника. И все домочадцы, собравшись вокруг, рыдали о том, что их престарелый хозяин получил, наконец, возможность отдохнуть, и траур не закончился до тех пор, пока старика не восстановили на работе… 

Под «Гаем Цезарем» имеется Калигула.