Думается, если даже Шевченко и Сагайдачный удостоились памяти в тех краях, где о них даже тараканы с клопами ни ухом ни рылом – то грех не помянуть того, кто хоть как-то связан с Крымом оказался, хотя не особо охотно об этом и говорят… Впрочем, о предательствах не горят желанием распространяться любые историки и идеологи. В воззвании "Что означает переход Махно на сторону Советской власти?" (от 10 октября 1920 года) Троцкий пишет (в самом конце текста): "Но в борьбе против бесчисленных врагов рабочий класс дорожит даже небольшой помощью. Нужно только, чтобы союзник, который её предлагает, был действительно честным и надёжным союзником". И заключительная фраза – как показало время – была выбрана Троцким не случайно… Ох, как не случайно!

Любопытная деталь. Существует документ от 2 октября 1920 года, озаглавленный "Военно-политическое соглашение между правительством УССР и армией Махно". Заметьте – "соглашение". В числе пунктов этого соглашения значилось, к примеру, что с момента заключения прекращаются преследования махновцев и анархистов. За исключением тех, кто ведет вооруженную борьбу с Советской властью. Посмотрите приказ Фрунзе: этой самой вооруженной борьбой обосновывается ПОЛНОЕ уничтожение махновцев. Далее в соглашение следует пункт о полнейшей свободе анархистской агитации и пропаганде. Уже 25 ноября были арестованы в Харькове анархисты, готовившиеся к намечавшемуся на то время съезду. Как указано в документе по аресту, "организованного сопротивления анархисты оказать не успели". Интересен пункт военного соглашения: армия Махно согласно этому пункту должна была подчиняться командованию Красной Армии только в оперативном отношении. Внутреннее устройство махновской армии по соглашению оставалось прежним, "не проводя основ и начал регулярной Красной Армии".

В приказе от 23 октября (текст приведён) читаем: "Революционный военный совет Южфронта считает задачу партизанской Повстанческой армии законченной и предлагает Реввоенсовету Повстанческой армии немедленно приступить к работе по превращению партизанских повстанческих частей в нормальные воинские соединения Красной Армии.". Какой вариант событий предполагался в случае отказа – можно видеть из текста этого же приказа. То есть, какого рода было это "соглашение" – пояснять не надо.

В приказе перечисляются шесть случаев столкновений махновцев и красноармейцев. Заметьте – в шести случаях (из восьми) не говорит прямо о принадлежности нападавших непосредственно к армии Махно. Фразы строятся с избеганием неудобных подлежащих. В двух пунктах называются даже должности нападавших (впрочем, без фамилий). Но если подумать – первый такой случай (п.3) зафиксирован 17 ноября, когда – по-видимому – некоторые махновские части находились ещё в распоряжении командования Южного фронта.

19 октября (не ранее) датируется заявление некоего Галиченко об аресте его махновцами. Обратите внимание вот на что: соглашение между Советами и махновцами уже в силе. И – вот те на: "В штабе (группы Махно), просмотрев мои документы, произвели допрос, во время которого издевались надо мной… На вопрос мой – почему они убивают партийных работников, они ответили, что присоединились к коммунистам лишь для того, чтобы извлечь пользу.. что как только будет ликвидирован врангелевский фронт – они пойдут против коммунистов. Затем предлагали мне перейти на их сторону… в противном случае угрожали убить меня. После целого ряда объяснений меня отпустили…". Речь идёт о приводе В ШТАБ ГРУППЫ, а не в пещеру приблудного, забытого богом, атаманчика с боевой силой в три калеки. Фактически за месяц до крымской операции, таким образом, налицо грубейшее нарушение официального соглашения! И – ничего! Хотя уже за это можно было начать действия против самой махновской армии ещё 19 октября. Но таковые последовали только после крымской операции, в которой такие лютые враги, как махновцы, принимали непосредственное участие… К чему бы такое?

И – к тому же подчеркнем. Все факты, перечисленные в приказе от 23 ноября, произошли не ранее 12 ноября (п.1 датируется именно этим днём), то есть – не ранее второго дня боевых действий в Крыму! О таком вопиющем, грубейшем нарушении, как арест Галиченко, ни словом не сказано. Равно как не сказано ни о каком-либо другом факте, имевшем место быть до 12 ноября.

И стоит обратить внимание на такую оговорку: "Различные группы, именующие себя махновцами, по всей Украине совершают грабежи и насилия над населением". То есть – косвенно признается, что отнюдь не все нападавшие непосредственно входили в армию Махно: они только ИМЕНОВАЛИ СЕБЯ махновцами! И на этом основании: "С махновщиной надо покончить в три счета. Всем частям действовать смело, решительно и беспощадно. В кратчайший срок все бандитские шайки должны быть уничтожены". Не зря при Советской власти это завесой молчания прикрывали, и сейчас не особо афишируют. "Клятыми москалями" особо не прикроешься: ибо одной из сторон в соглашении значилось "правительство УССР", а не "правительство РСФСР".

Между 10 и 15 окт. 1920 г. условия соглашения были окончательно выработаны и приняты договаривающимися сторонами в следующем виде:

"Условия предвариетльного военно-политического соглашения между Советским Правительством Украины и Революционной Повстанческой Армией Украины (Махновцев).

Раздел 1 – Политическое соглашение.

1. Немедленное освобождение и прекращение преследований в дальнейшем на территориях советских республик всех махновцев и анархистов, за исключением вооруженно выступающих против советского правительства.

2. Полнейшая свобода агитации и пропаганды, как устно, так и печатно, махновцами и анархистами своих идей и пониманий без призыва к насильственному ниспровержению советского правительства и с соблюдением военной цензуры. В деле издания махновцы и анархисты-, как революционные организации, признанные советской властью, пользуются техническим аппаратом советского государства, подчиняясь правилам техники издания.

3. Свободное участие в выборах советов, право махновцев и анархистов вхождения в таковые и свободное участие в подготовке созыва очередного 5-го всеукраинского съезда советов, имеющего быть в декабре с. г.

По поручению совет, правительства У.С.С.Р. Я. Яковлев.

Уполномоченные Совета и командования рев. повет, армии Украины (махновцев): Куриленко, Попов.

Раздел II – Военное соглашение.

1. Революционная повстанческая армия Украины (махновцев) входит в состав вооруженных сил республики, как партизанская, в оперативном отношении подчиняясь высшему командованию красной армии; сохраняет внутри себя установленный ранее распорядок, не проводя основ и начал регулярных частей красной армии.

2. Революционная повстанческая армия Украины (махновцев), продвигаясь по советской территории, фронту и через фронты, не принимает в свои ряды частей красной армии и дезертировавших из таковых*.

<* Пункт этот был выдвинут советским правительством, главным образом, ввиду частого перехода красных частей в армию махновцев. – П. А.>

Примечание:

а) Встретившиеся и примкнувшие к революционной повстанческой армии в тылу Врангеля красные части и отдельные красноармейцы из таковых, по встрече с частями красной армии, подлежат возвращению в последнюю.

б) Оставшиеся в тылу Врангеля повстанцы-махновцы и местное население, вновь вступающее в ряды повстанческой армии, остаются в последней, хотя бы прежде и были мобилизованы в красную армию.

3. О состоявшемся соглашении революционная повстанческая армия Украины (махновцев), в целях уничтожения общего врага белогвардейщины, доводит до сведения идущей за ней трудовой массы путем соответствующих воззваний с призывом о прекращении военных действий против сов. власти, причем в целях достижения большего результата сов. правительство должно также немедленно опубликовать о состоявшемся соглашении.

4. Семьи революционной повстанческой армии махновцев, проживающие на территории советской республики, в льготах приравниваются к семействам красноармейцев и получают от совет, правительства Украины соответствующие документы.

Подписали:
Командующий южфронтом Фрунзе.
Члены реввоенсовета южфронта: Бела Кун, Гусев.
Уполномоченные совета и командования повстанческой армии махновцев – Куриленко, Попов.

Четвертый пункт политического соглашения.

Представительство совета и командования армии махновцев, в дополнение к трем первым пунктам, представило советской власти следующий четвертый пункт политического соглашения:

"Ввиду того, что одной из главных сторон махновского движения является борьба за самоуправление трудящихся у себя на местах, повстанческая армия махновцев выдвигает четвертый пункт политического соглашения, а именно: организация в районе действий махновской армии местным рабоче-крестьянским населением вольных органов экономического и политического самоуправления, их автономия и федеративная (договорная) связь с государственными органами советских республик".


(цитируется по книге П.Аршинова – "История махновского движения")

12 января 1921 г.

Марш 2-й Конной армии в Крым

К 9 час. 11 ноября 2-я Конная армия, встречая по пути движения раненых своей 16-й кавдивизии, переброшенной 10 ноября на южный берег Сиваша и вступившей с утра 11/XI в бой с частями 6-й армии на участке между соленым озером Красное и Сивашем, сосредоточилась между Сивашем и озером без названия, что севернее отметки 7,5, выдвинув Отдельную кавбригаду к отметке 7,5.

К моменту сосредоточения 2-й Конной армии действовавшие части 6-й армии на этом участке были белыми потеснены, но это было уже не страшно, ибо Конная армия подошла. Тотчас же на поддержку пехотных цепей и 16-й кавдивизии была брошена бригада 2-й кавдивизии. Наконец, зазвонили телефоны, командиры частей наперебой сообщали — мы в Крыму… «Было 7 час. утра… Однако наша радость была преждевременной. В 11 час. утра на дивизию обрушилась конница Барбовича. Момент был ответственный, навстречу Барбовичу бросили всю конницу, имевшуюся под руками. «Еще один удар — и войска Врангеля побежали, в пробитую брешь начала вливаться 2-я Конная армия и т.д.», — вспоминает участник боя в № 272 газеты «Известия ВЦИК».

«Еще один удар…», вспоминает автор «марша Московской дивизии». Вот на этом ударе и необходимо остановиться для восстановления истины. Помимо принятых совместных мер командованием пехоты и конницы, указанных выше, командармом 2-й Конной, чтобы сломить упорство врага на перешейках между соленым озером Красное, Сивашем и озером Круглое, была брошена на тачанках Повстанческая армия Махно в обход западнее соленого озера Красное и далее между этими озерами на озеро Круглое в тыл.

Это и была [одна] из составных частиц того самого «еще удар»… Заметив быстро несущиеся сотни тачанок, поднявших огромные облака пыли у южной конечности соленого озера Красное, противник, точно по команде, прекратил бешеную трескотню пулеметов и винтовок. Как-то сразу оборвался гул орудий… Противник начал быстрый отход между озерами в направлении на отметку 62. При этом поспешном отходе противник утопил в озере восемь орудий. В 12 час. 5 мин. 11/XI комбриг Отдельной т. Бадин, находившийся с бригадой у отметки 7,5, получил личное приказание командарма двигаться переменным аллюром (5 мин. — рысью, 5 мин. — шагом) до соприкосновения с противником. Бригада двинулась западнее озера Красное. Вслед за бригадой тем же аллюром были брошены 21-й и 2-й кавдивизии.

2-я Конармия и подчиненная ей Повстанческая армия Махно настигли отходившую конницу Барбовича перед вечером 11 ноября и завязали с ней ожесточенный бой, длившийся до наступления темноты. Результатом боя был захват ст. Воинка и отход противника в юго-восточном направлении. На ст. Воинка белые подожгли сотни вагонов с продовольствием и фуражом, сожжена великолепно оборудованная авиационная мастерская на колесах и много другого ценного имущества. Захваченными на станции снарядами артиллерия пополнила свои запасы.

Имея в виду главную цель следующего дня — захват ст. Джанкой в целях облегчения выхода группе, действующей на Чонгарском полуострове, 2-я Конная армия получила оперативный приказ — с 4 час. 12 ноября двинуться в преследование в двух направлениях: а) 2-я кавдивизия и кавбригада 6-й армии — для захвата ст. Джанкой и б) 21-я кавдивизия, Отдельная кавбригада и Повстанческая армия Махно — для захвата ст. Курман-Кемельчи. Кстати, тут-то и уместно отметить, что 16-я кавдивизия, выдвинутая на сутки раньше на южный берег Сиваша, проведя весь день и всю ночь под 11/XI под открытым небом без фуража и воды, в преследование 11/XI идти не могла и только к вечеру того дня выбралась в район Юшунь, где и пробыла на отдыхе весь день 12/ХI. [...]

Последний день Врангеля в Крыму

12 ноября Врангель отдал приказ о погрузке войск и эвакуируемого имущества во всех портах Крыма.
Около 9 час. 12 ноября 2-я кавдивизия завязала бой с противником у с. Богемка и, несмотря на отчаянное сопротивление, сбила его, захватив пять орудий, пулеметы и сотни пленных.

Свалившись на части, имеющиеся у ст. Джанкой, противник вновь пытался оказать сопротивление, но бесполезно: ст. Джанкой с колоссальными запасами фуража, продовольствия, снарядов, патронов, обмундирования, автомобилей, аэропланов и др[угим] техническим имуществом, с четырьмя санитарными оборудованными поездами и медицинским персоналом достались 2-й кавдивизии. Пленные насчитывались тысячами. В этот же день подошли части с Чонгарского полуострова, и дивизия, сдав захваченное имущество и пленных на ст. Джанкой, 13 ноября пошла на присоединение к армии.

Правая группа 2-й Конной армии (21-я кавдивизия, Отдельная кавбригада, Повстанческая армия Махно), захватив по пути брошенные при поспешном отходе противника три восьмидюймовых тракторных орудия у с. Александровка, целиком приняла настигнутые и целиком сдавшиеся без боя Марковские полки до 700 штыков при 64 офицерах.

Около 13 час. группа подошла к ст. Курман-Кемельчи. Противник начал обстрел с трех бронепоездов, спешивших прорваться на Симферополь.

Вскоре северо-восточнее станции показались большие колонны конницы противника, развернувшиеся в боевой порядок. Заговорили орудия с обеих сторон.

Нам пришлось в силу обстоятельств сделать значительную перегруппировку, ведя одновременно бой.
В этот момент на ст. Курман-Кемельчи ворвались любители «барахла», разряд людей, готовых при первом же случае превратиться в мародеров, людей, избегающих опасные моменты, но всегда сопровождающих армию. Они создали минутное замешательство в рядах дравшихся бойцов. Южнее станции оказалось любопытное для тех дней недоразумение. Тысячи белогвардейских пехотинцев, как были двинуты в наступление цепью, так, как бы по уговору, и решили передаться в плен. И вот эта громадная лента движущихся людей, издали кажущихся наступающими, спешит к нам с самыми искренними намерениями, но растерявшаяся и несоображающая, что нужно поднять руки или сделать еще какой-нибудь знак, превращается в пугало для людей, так боящихся опасности вообще и занявшихся уже на станции вопросами хозяйственного порядка… И одни бегут, а другие кричат: «Подождите, мы сдаемся…»

После упорного трехчасового боя противник начал панический отход на ст. Мурзуляр-Кемельчи, Джучи и далее на юг и юго-восток. Преследование продолжалось до полной темноты, да только она и могла остановить. Картина бегства разбитого и разгромленного врага не поддается описанию. Брошенные орудия, зарядные ящики, пулеметы, винтовки, телефонное и телеграфное имущество, сотни мешков муки, крупы, фуража, ящики с чаем, табаком, мылом и др. товарами обозначали путь отступления на десятки верст, и путь этот шел на Симферополь.

Здесь был нанесен окончательный разгром войскам барона Врангеля, и мы вправе сказать, что последними пушками, говорившими в Крыму, были пушки 2-й Конной армии. Последний догорающий луч солнца был свидетелем последнего артиллерийского выстрела красных 12/XI.

Судьба дала бойцам этой армии видеть начало разгрома Врангеля 11—14 октября и конец разгрома 11—12 ноября.

2-я Конная армия 13/XI перебросилась в преследование в направлении на Сарабузы—Симферополь—Севастополь, но настигнуть противника больше уже не удалось.

Приблизительно в 13—12 час. 13/XI Симферополь заговорил по прямому проводу со ст. Сарабузы: «Я — Симферополь. Телеграфист Алексеев. Все войска ушли на Севастополь. Имеются солдаты, но безоружные, побросавшие винтовки. Все уехали ночью. В городе и на станции установлена самоохрана из профсоюзов. Связь есть до Севастополя. В Севастополе паника и, говорят, город горел, у нас тоже ночью были пожары, и магазины немного пограбили. Разрешите нашей делегации выехать. Паровозов на парах много, распоряжений никаких не было», и т. д.

Разговор продолжил подошедший к аппарату член профсоюза ж[елез-но]д[орожников] Клюжев. К вечеру 13/XI в г. Симферополь выехал член РВС 2-й Конной армии т. Полуян, 14/XI вся 2-я Конная армия и Повстанческая армия Махно были переброшены в окрестности Симферополя с тем, чтобы занять Севастополь, но тогда же, 14/XI, стало известно, что над г. Севастополем, Евпаторией и Феодосией уже реют красные флаги, а власть перешла в руки пролетариата.

2-я Конная армия остановилась на достигнутых рубежах, ибо не было смысла морить конный состав в погоне за тенью Врангеля и его разгромленных банд…

Вот при каких условиях одна из пехотных дивизий обогнала конницу и первой вступила в Севастополь… На первенство 2-я Конная армия не претендует, но правду сказать любит.

[...]Так закрылась бесславная страница русской контрреволюции с именем барона Врангеля.

Итак, кто бы и что бы не говорил, 12 ноября было последним боевым днем в Крыму. 13/XI полуостров Крым в величавом молчании принимал красные войска, направлявшиеся для занятия городов Евпатории, Севастополя, Ялты, Феодосии и Керчи.

За 11, 12, 13и14 ноября исключительно частями 2-й Конной армии захвачены: 25 ООО пленных, более 60 орудий, до 100 пулеметов и несколько десятков тысяч снарядов, 4 ООО ООО патронов, 32 аэроплана, 63 автомобиля, миллионы пудов продовольствия и фуража и разная другая военная добыча. Таков первоначальный подсчет трофеев, прошедших через руки 2-й Конной армии, но так как она все это оставляла и на ее место приходили другие части и тоже вели одним и тем же трофеям подсчет, то, наверное, общая сумма их теперь колоссальна. [...]

РГВА. Ф. 246. Оп. 3. Д. 277. Л. 44-90. Машинописный экз.
Опубликовано: Филипп Миронов. Тихий дон в 1917—1921 гг.: Документы и материалы. М., 1997. С. 582-586.

№ 00155/пш, ст. Лозовая 24 ноября 1920 г.

Срочно

Копия: командарму Повстанческой армии Махно1'

23 ноября Революционным военным советом Южного фронта отдан следующий приказ командованию так называемой Повстанческой армии махновцев:

«В связи с окончанием боевых действий против Врангеля ввиду уничтожения Революционный военный совет Южфронта считает задачу партизанской Повстанческой армии законченной2* и предлагает Реввоенсовету Повстанческой армии немедленно приступить к работе по превращению партизанских повстанческих частей в нормальные воинские соединения Красной Армии.

Существование Повстанческой армии с особой организацией более не вызывается боевой обстановкой. Наоборот, существование наряду с частями Красной Армии отрядов с особой организацией и задачами приводит к совершенно недопустимым явлениям. За последнее время имели место следующие факты:

1) 12 ноября в с. Михайловке убиты и раздеты догола 12 красноармейцев.
2) 16 ноября в с. Пологи ограблено3* несколько красноармейцев 124 бригады, ехавших за оружием в артлетучку.
3) 17 ноября в селе Пологи банда под предводительством комвзвода 2-го конного полка Махно раздела и пыталась убить4* комвзвода 376-го полка.
4) 21 ноября у д. Вербовое ограблен ветврач 3-го артдива 42-й дивизии.
5) По донесению комполка-373 21 ноября в с. Гуляй-Поле комполка 4-й махновской армии отобрано у 2-х красноармейцев хозчасти 373-[го] полка 35 тыс. винтпатронов, 15 винтовок, несколько ручных гранат и пулеметные части.
6) В районе Б.Токмак убит бандами каптенармус 9-й стр[елковой] дивизии, везший обмундирование.
7) 7 ноября в с. Ивановка убито 6 красноармейцев 2-й спешенной кав-бригады.
[показать] В районе с. Жеребец разграблен отдел снабжения 23-й дивизии и произведен налет на транспорт Интеркавбригады. Ранен командир транспорта и убито несколько красноармейцев.

В районе расположения частей банд повстанцев они убивают советских продработников, помогая тем самым кулакам бороться против пролетариата, красноармейцев и крестьянской бедноты. Кроме того, фронтовые части Повстанческой армии отказались 20 ноября выполнить боевой приказ фронта о движении на Кавказ. Различные группы, именующие себя махновцами, по всей Украине совершают грабежи и насилия над населением.

Все это заставляет Реввоенсовет Южного фронта торопиться с ликвидацией партизанщины и беспорядка в районе фронта, и поэтому он предлагает Реввоенсовету Повстанческой армии:

1) Все части бывшей Повстанческой армии, находящиеся в Крыму, немедленно ввести в состав 4-й армии, Реввоенсовету которой поручается их переформирование.
2) Упраформ в Гуляй-Поле расформировать и бойцов влить в запасные части по указанию командарма Запасной.
3) Реввоенсовету Повстанческой армии принять меры к разъяснению бойцам необходимости проводимой меры.

Командующий Южным фронтом М.Фрунзе. Член Реввоенсовета И.Смилга. Начполештаба Л.Каратыгин». Бойцы Южного фронта!

Из фактов, перечисленных в приказе, вы видите, какая безобразная картина анархо-бандитского своеволия и разнузданности водворилась в вашем тылу. Махно и его штаб, послав для очистки совести против Врангеля ничтожную кучку своих приверженцев5*, предпочли в каких-то особых видах засесть с остальными бандами во фронтовом тылу. Теперь эти виды раскрываются. Господа махновцы вместо войны с Врангелем занялись борьбой с транспортами и тылами наших дивизий. Ими спешно организуются и вооружаются за счет нашего трофейного имущества новые отряды. С середины ноября на территории, занятой бандитами, производится мобилизация крестьянского, главным образом кулацкого населения180. Помимо этого, усиленно ведется агитация среди многочисленных толп военнопленных белогвардейцев с целью привлечения их в свои отряды.

Спрашивается, против кого производится эта подготовка: против Врангеля — но его уже нет, благодаря геройским усилиям наших красных бойцов; Петлюры — но он тоже доживает последние дни вместе с Булах-Була-ховичем под ударом красных полков Западного и Юго-Западного фронтов. Совершенно очевидно, что вся эта работа делается в целях подготовки к борьбе с Красной армией. Конечно, нужно совершенно потерять голову, чтобы серьезно думать о подобной борьбе, но главарям махновских шаек, привыкшим к разгулу, грабежу и своеволию, не до этих вопросов: они чувствуют, что наконец-то в России наступает время ликвидации гражданской войны. Чувствуют, что скоро, очень скоро никаким «молодцам» махнов-ского или иного типа нельзя будет обделывать свои делишки. И, чувствуя это, они готовы ринуться в последнюю авантюру, стараясь использовать недовольство Советской властью кулацких верхов деревень. Наш долг, товарищи, в самом корне пресечь эту глупую и вредную затею. До 26 ноября я буду ждать ответа на вышеизложенный приказ. В случае неполучения такового, что представляется наиболее вероятным, в связи с поступившими за сегодняшний день донесениями о спешных передвижениях махновских отрядов и ряде новых нападений на наши части181, красные полки фронта, покончившие с Врангелем, заговорят с махновскими молодцами другим языком.

Товариши красноармейцы, командиры и комиссары! Будьте наготове в любой момент раздавить семя подготовляющейся кулацко-анархической авантюры.

С махновщиной надо покончить в три счета. Всем частям действовать смело, решительно и беспощадно. В кратчайший срок все бандитские шайки должны быть уничтожены, а все оружие из рук кулаков изъято и сдано в государственные склады.

Уверен, что славные бойцы тех частей фронта, на долю которых падает выполнение данной задачи, вполне оправдают доверие Республики.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях и командах6*.

Командующий Южным фронтом Фрунзе-Михайлов За члена Реввоенсовета Малиновский Начальник полевого штаба Каратыгин

РГВА. Ф. 33987. On. 1. Д. 408. Л. 156-156 об. Заверенная копия.
Опубликовано: М.В.Фрунзе на фронтах гражданской войны… С. 453—455. Док. № 461.

'* Текст данного приказа был направлен также в Москву — В.И.Ленину, Л.Д.Троцкому, Главкому С.С.Каменеву; в Харьков — председателю СНК Украины ХТ.Раков-скому, а также командарму 6-й А.И.Корку, командарму 4-й В.СЛазаревичу и др. (РГВА. Ф. 6. Оп. 12. Д. 132. Л. 289-290).
2* Так в тексте. Первоначально было напечатано: «выполненной».
3* При публикации данного приказа в 1957 г. слово было заменено на «изрублено» (М.В.Фрунзе. Избранные произведения… Том. 1. М. 1957. С. 428).
4* При публикации данного приказа в 1957 г. слова «пыталась убить» были заменены на «зарубило» (Там же).
5* О численности, составе и дисциплине повстанческих войск Махно, в том числе группы А.С.Марченко, принимавшей участие в боевых действиях против Врангеля в составе крымской группы войск Южного фронта Красной армии, подробнее см. в док. № 273-274.
6* Приказ был опубликован в газете «Коммунист» 15 декабря 1920 г. № 282 вместе с приказом № 00143/пш от 23 ноября 1920 г. (ЦГАВО Украины. Ф. 177. Оп. 2. Д. 2743. Л. 76-82).

№ 00181, г. Харьков
26 ноября 1920 г.
1 час. 35 мин.

Требования Реввоенсовета Южного фронта, предъявленные 23 ноября командующему Повстанческой армией Махно о расформировании партизанских отрядов, производящих бесчинства, им не выполнены. Вместо этого Махно открыто выступил против Советской власти и Красной армии, объявив мобилизацию в районе Гуляй-Поле и начав враждебные действия нападением на отдельные отряды Красной армии. Ввиду изложенного приказываю:

Первое. Войскам фронта считать Махно и все его отряды врагами Советской республики и революции.
Второе. Командирам всех частей Красной армии, имеющих соприкосновение с махновскими отрядами, таковые разоружить, оказывающих сопротивление — уничтожить.

Третье. Всю территорию УССР в кратчайший срок очистить от остатков бандитских шаек и тем обеспечить возможность мирного строительства182.

Командюжфронтом Фрунзе
Член РВСовета С.Гусев
Наштаюж Паука

РГВА. Ф. 101. On. 1. Д. 38. Л. 9 и 9 об. Подлинник. Рукописный экз. на телеграфном бланке.
Опубликовано: М.В.Фрунзе на фронтах… С. 456. Док. № 463.

Долгое время советская власть под разными предлогами оття­гивала публикацию этого соглашения. Представительство махнов­цев уже тогда увидело в этом что-то недоброе; полный же смысл этой оттяжки стал ясен тогда, когда соввласть совершила новое неожиданное предательское нападение на махновцев. Об этом, од­нако, ниже.

Видя, что соввласть хитрит, затягивая публикацию достигнутого соглашения, махновцы поставили вопрос остро: пока соглашение не будет опубликовано, армия махновцев не может действовать на основании этого соглашения. И лишь после такого напора со сто­роны махновцев советская власть опубликовала текст соглашения, но не сразу весь, а по частям: сначала часть вторую, по военному вопросу, а через неделю — часть первую, по политическому воп­росу. В связи с этим смысл соглашения был затемнен и верно понят очень немногими читателями. Что же касается четвертого пункта политического соглашения, то большевики отделили его, заявив, что он требует особого обсуждения и совещания с Москвой. Представительство махновцев согласилось обсуждать его самостоя­тельно.

После этого, с 15-20 октября, махновская армия пошла на Врангеля. Боевым участком ее был район — Синельникове, Алек-сандровск, Пологи, Бердянск, и направление — Перекоп. При первых же боях, в районе Пологи — Орехов, была разбита боль­шая группа врангелевцев, во главе с генералом Дроздовым, при­чем взято в плен около 4000 врангелевских солдат. Через три недели означенный район был освобожден от войск Врангеля. В начале ноября махновцы совместно с красными войсками были уже под Перекопом.

Здесь необходимо отметить следующую важную черту: как только стало известно, что махновцы совместно с красными идут на Врангеля, настроение среди местного населения быстро подня­лось. Врангель был бесповоротно осужден, и его конца всюду ждали со дня на день.

Роль махновцев в очищении Крыма от врангелевцев была сле­дующая. В то время, когда под самым Перекопом стояли красные части, махновцы, согласно оперативному приказу, взяли левее Пе­рекопа на 25-30 верст и стали переправляться через Сиваш. Первой пошла конница под руководством Марченко — гуляй-польского крестьянина-анархиста, затем — пулеметный полк под руководст­вом Кожина. Переправа шла под ураганным обстрелом со стороны противника и стоила больших жертв. В числе многих других ко­мандир Фома Кожин был в первом же бою выведен из строя тя­желыми ранениями. Однако упорство и смелость наступавших обратили врангелевцев в бегство. Тогда Семен Каретник, коман­дующий крымской армией махновцев, направил все части прямо на Симферополь, который и был взят ими 13 или 14 ноября. Од­новременно с этим красными частями был занят Перекоп. Несомненно, зашедшие через Сиваш в глубь Крыма махновцы способст­вовали его падению, заставив врангелевцев броситься в глубокий тыл полуострова, чтобы не оказаться зажатыми со всех сторон в перекопских ущельях.

(…)

Никто среди махновцев не верил в продолжительность и проч­ность соглашения с большевиками. На основании прошлого каждый ожидал, что они непременно придумают повод для нового похода на махновщину. Но ввиду политической обстановки полагали, что соглашение это продлится три-четыре месяца. А это имело бы боль­шое значение для широкой пропагандистской работы в районе, нужда в которой была огромная и на которую у махновцев нако­пилось много энергии. Последнее время, в силу своего положения, махновцы были почти совсем оторваны от этой работы. Главным же образом имелось в виду, что на почве этого соглашения удастся резко оттенить перед трудовыми массами сущность того, в чем большевики не сходятся с махновцами и из-за чего между ними идет борьба. Это и было блестяще достигнуто. Четвертый пункт политического соглашения, в котором махновцы требовали от боль­шевиков признать за рабочими и крестьянами право на их эконо­мическое и общественное самоуправление, оказался абсолютно неприемлемым для советвласти. Однако представители махновщи­ны настойчиво требовали от последней подписать этот пункт или дать объяснение, почему он ею отвергается. В то же время пункт этот стал выноситься махновцами на открытое обсуждение масс. В Харькове анархисты и махновцы в своих докладах перед рабочими касались этой темы. В Гуляй-Поле и окрестностях были выпущены листовки, освещавшие этот вопрос. К середине ноября этот неболь­шой пункт, укладывающийся в три-четыре строчки, стал всюду привлекать к себе массы и в недалеком будущем обещал быть центром их внимания.

Но к этому времени был ликвидирован Врангель. Для непос­вященных это обстоятельство не могло повлиять на соглашение махновцев с советвластью. Махновцы же в этом событии увидели начало конца соглашения. Как только в Гуляй-Поле прибыла из их полевого штаба телеграмма о том, что Каретник с повстанческой армией уже в Крыму и пошел на занятие Симферополя, помощник Махно, Григорий Василевский, воскликнул: «Конец соглашению! Ручаюсь чем угодно, что через неделю большевики будут громить нас». Это было сказано 15 или 16 ноября, а 26 ноября большевики предательски напали на махновское командование и махновские войска в Крыму, на Гуляй-Поле, захватили махновское предста­вительство в Харькове, разгромили и арестовали там же всех анар­хистов, а также анархистов и анархические организации по всей Украине.

Советская власть не замедлила объяснить все эти позорные пре­дательские нападения своим обычным способом: махновцы и анар­хисты якобы подготовляли восстание против советской власти. Лозунгом этого восстания должен был будто бы служить 4-й пункт политического соглашения. Были якобы назначены даже время и место восстания. Махно, кроме того, обвинялся в том, что отка­зался идти на кавказский фронт; что производил мобилизацию кре­стьян, подготовляя армию против советского правительства; что вместо того, чтобы воевать в Крыму с Врангелем, он воевал в тылу с красной армией, и т.д.

Нечего говорить, что объяснения эти — сплошная и чудовищ­ная ложь. У нас имеются все данные для изобличения этой лжи и установления истины.

Во-первых. 23 ноября 1920 г. в Пологах и Гуляй-Поле махнов­цами были схвачены 9 агентов контрразведки 42-й красноармей­ской стрелковой дивизии, которые, будучи изобличены в шпионаже, показали следующее: по приказу начальника контрраз­ведки они должны были быть в Гуляй-Поле и установить место­обитание Махно, членов штаба, командиров и членов Совета; ждать, когда в Гуляй-Поле войдут красные войска, и сразу же указать квартиры намеченных лиц; если же во время внезапного прихода красных войск эти лица будут перебегать из одного места в другое — не упускать из вида, все время следовать за ними по пятам. Нападения на Гуляй-Поле, по словам задержанных, можно было ждать 24 или 25 ноября.

На основании результатов дознания, от имени Совета револю­ционных повстанцев и командующего армией Раковскому и Ревво­енсовету южного фронта было послано сообщение о раскрытом заговоре с требованием: 1) немедленно арестовать и предать воен­ному суду начальника 42-й дивизии, начальника штаба дивизии и прочих участников заговора и 2) во избежание недоразумений за­крыть проход красным частям через пункты: Гуляй-Поле, Пологи, М. Токмачка и Туркеновка.

Ответ харьковского советского правительства был следующий: заговор, должно быть, является простым недоразумением; тем не менее, советская власть для выяснения дела создает комиссию и предлагает штабу армии махновцев послать от себя в эту комиссию двух человек. Этот ответ был передан из Харькова по прямому проводу 25 ноября. Утром следующего дня секретарь Совета рево­люционных повстанцев П. Рыбин вновь говорил по этому поводу с Харьковом, откуда большевики успокаивающе отвечали, что дело 42-й дивизии будет улажено к полному удовлетворению махновцев; при этом тут же сообщали, что вопрос с 4-м пунктом политического соглашения также подходит к благополучному разрешению. Разго­вор этот шел 26 ноября в 9 час. утра по прямому проводу. А между тем, еще до этого разговора, — именно в 3 часа утра этого дня — в Харькове уже было захвачено представительство махнов­цев, арестованы все анархисты г. Харькова и остальных мест Ук­раины. Ровно через два часа после разговора Рыбина по прямому проводу Гуляй-Поле было обложено со всех сторон советскими вой­сками и обстреливалось ураганным артиллерийским и пулеметным огнем. В этот же самый день и час было произведено нападение на махновскую армию в Крыму, изменнически захвачены и убиты все члены полевого штаба махновцев и командующий крымской махновской армией Семен Каретник.

Несомненно, такая обширная операция нападений и арестов тщательно подготовлялась, и подготовлялась не менее полутора-Двух недель.

Мы, таким образом, видим не только предательское нападение советской власти на махновцев, но и ее тонкий организованный подход к этому делу, ее усилия усыпить бдительность махновцев, обмануть их, чтобы прочнее схватить и задушить их.

Во-вторых. На другой день после упомянутого нападения на Гуляй-Поле — 27 ноября, махновцы захватили у пленных крас­ноармейцев листовки: «Вперед на Махно» и «Смерть махновщи­не» — издание политотдела 4-й армии, без даты. Листовки эти, по свидетельству красноармейцев, были розданы последним 15-16 ноября и звали на борьбу с Махно за нарушение им военно-поли­тического соглашения, за отказ идти на кавказский фронт, за вос­стание против советской власти и т.д. Это показывает, что все перечисленные в листовках обвинения против Махно были сфаб­рикованы и отпечатаны еще в то время, когда махновская армия только что прорвалась в Крым и заняла Симферополь, а предста­вительство махновцев спокойно работало с советской властью в Харькове.

В-третьих. В течение октября-ноября 1920 г., т.е. в дни, ког­да военно-политическое соглашение махновцев с советвластью только утверждалось, в Гуляй-Поле дважды были обнаружены попытки советской власти убить Махно при помощи подкуплен­ных лиц.

Добавим к этому, что никакого приказа, предписывающего по­встанческой армии перейти на кавказский фронт, в Гуляй-Поле — в основной штаб армии — не поступало. Махно в это время, имея тяжелое ранение — раздробленную ногу, — совсем не занимался бумагами; последние поступали на руки начальнику штаба армии Белашу и П. Рыбину, секретарю Совета, которые о всяком посту­пающем в штаб документе сообщали на ежедневных заседаниях Совета.

Здесь следует припомнить отмеченный нами выше факт за­тягивания советской властью публикации текста военно-поли­тического соглашения. Теперь становится вполне понятным, почему она упорно задерживала публикацию. Для нее это со­глашение было чисто военным шагом, рассчитанным, самое боль­шое, на месяц-два, пока не будет ликвидирован Врангель. Вслед за его уничтожением она собиралась немедленно вновь объявить махновцев бандитами и контрреволюционерами и под этим ло­зунгом воевать с ними. Следовательно, не в ее интересах было публиковать и выносить на обсуждение масс политический союз с махновцами. В сущности, она хотела бы совсем скрыть его от широких масс, чтобы назавтра, словно ничего и не было, про­должать борьбу с махновцами под прежним лозунгом борьбы с бандитизмом и контрреволюцией.

Такова правда о разрыве военно-политического соглашения со­ветской власти с махновцами.

(…)

Фрунзе приказом № 00149 от 23 ноября 1920 г. требует рас­формировать армию повстанцев-махновцев и влить ее в части крас­ной армии. Делается это, как сказано в приказе, потому, что советская власть «ввиду уничтожения Врангеля считает задачу партизанской армии законченной».

Этим приказом уничтожается не только приведенный выше 1-й пункт соглашения по военному вопросу, но вообще все военно-по­литическое соглашение.

То обстоятельство, что советская власть делает это не в форме пересмотра и изменения уже существующего текста соглашения, а в форме спешного военного приказа, подкрепляя последний немед­ленным огнем, показывает, что для большевиков все соглашение имело значение лишь военной ловушки в отношении махновцев.

В добавление к приведенному приказу четвертая красная армия, находившаяся в Крыму, получила инструкцию — действовать в отношении махновцев всеми имеющимися в ее распоряжении си­лами, если последние не подчинятся приказу.

Приказ Фрунзе без всяких комментариев рисует настоящее по­ложение дел. Он предписывает махновцам упразднить их армию, превратив ее в обычную красноармейскую часть, — иными слова­ми, махновщина должна сама покончить с собой. Можно бы удив­ляться такой наивности, если бы это была только наивность.

Однако за ней скрывался вполне обдуманный, тщательно рас­считанный шаг к решительному разгрому махновщины. Врангель разбит. Махновцы использованы. Момент — наиболее подходящий для их уничтожения. Следовательно, они теперь же должны пре­кратить свое существование. В этом смысл приказа.

Но, несмотря на некоторую свою прямоту, и приказ Фрунзе является ложью. Дело в том, что ни штаб армии в Гуляй-Поле, ни представительство махновцев в Харькове не получали его. Мах­новцам он стал известен 3-4 недели спустя после нападения, из газет, случайно попавших им в руки. И это вполне понятно. Боль­шевики, подготовлявшие неожиданное нападение на махновцев, не могли послать им вперед такой приказ. Этим был бы сорван весь их план. Приказ сразу, во всех местах поставил бы махновцев на ноги, и ни одно подготовлявшееся большевиками нападение не име­ло бы успеха. Это прекрасно знала советская власть. Поэтому до последней минуты она держала в строгой тайне свои намерения. После, когда нападения были произведены и разрыв стал свершив­шимся фактом, появился в печати приказ Фрунзе. Он был напе­чатан впервые 15 декабря в харьковской газете «Коммунист», а дата на нем была 23 ноября. Все эти хитрости делались с той целью, чтобы захватить махновцев врасплох, разгромить их, а по­сле объяснять этот акт с «законом в руках».

Нападение на махновцев сопровождалось повсеместными аре­стами анархистов. Этим актом, помимо прямой борьбы с анархи­ческой идеей, большевики стремились задушить голос протеста, убить всякую возможность осветить перед массами событие. Аре­стовывались не только анархисты, но также находившиеся с ними в простом знакомстве или интересовавшиеся анархической литера­турой. В Елисаветграде арестовали около 15 мальчиков от 15 до 18 лет. Хотя губернские власти в Николаеве были не удовлетво­рены арестом этих детей, говоря, что следовало бы достать «на­стоящих» анархистов, а не таких юнцов, — тем не менее, дети эти остались в заключении.

В Харькове ловля анархистов приняла такой характер, какой вряд ли знала Россия в прошлые годы. На квартирах всех местных анархистов были устроены засады. Была устроена засада в книжном магазине «Вольное братство». Всякого, приходившего в него за по­купкой книг, неожиданно хватали и отправляли в Че-ка. Хватали лиц, которые останавливались и читали недавно выпущенную (ле­гально) и наклеенную на стену анархическую газету «Набат». Местный анархист Григорий Цесник благодаря случаю избежал ареста. Тогда большевики посадили в тюрьму его жену — человека, да­лекого от всякой политической деятельности. Последняя объявила голодовку с требованием освободить ее. Большевики цинично зая­вили, что если Цесник дорожит своей женой, то должен сам явить­ся к ним. Цесник, больной туберкулезом, действительно явился и был заключен в тюрьму.

Мы уже говорили, что в Крыму был предательски захвачен весь по­левой штаб и командующий махновской армией. Командир конницы Марченко, окруженный было частями 4-й красной армии, пробился через ряд заслонов и заграждений на Перекопе и к 7 декабря, двигаясь день и ночь, добрался до группы Махно. Соединение произошло в гре­ческом местечке Керменчик. Слух о прорыве из Крыма махновской ар­мии носился уже несколько дней. Наконец, 7 декабря прибыл гонец с известием, что через несколько часов прибудет группа Марченко. С волнением махновцы, находившиеся в Керменчике, вышли встречать героев на окраину села. Но когда в отдалении увидели двигавшуюся конную группу — сердце у всех сжалось. Вместо могучей конницы в 1500 человек, возвращался небольшой отряд в 250 человек. Подъехали передовые части во главе с Марченко и Тарановским.

«Имею честь доложить — крымская армия вернулась», — за­говорил с легкой иронией Марченко. Все улыбнулись. «Да, брати­ки, — продолжал Марченко, — вот теперь-то мы знаем, что такое коммунисты». Но Махно был угрюм. Вид разбитой, почти уничто­женной знаменитой конницы сильно потряс его. Он молчал, стре­мясь удержать волнение.

На состоявшемся тотчас же митинге были сделаны доклады о том, как произошло нападение в Крыму. Командующий армией Каретник был вызван советским командованием в Гуляй-Поле яко­бы для военного совещания и по дороге изменнически схвачен; начальник полевого штаба Гавриленко, члены штаба и некоторые командиры были взяты под предлогом обсуждения военно-опера­тивных дел армии. Все схваченные были немедленно расстреляны. Культурно-просветительный отдел, находившийся в Симферополе, был взят без всяких военных хитростей.


Пётр Аршинов известен как "биограф Нестора Махно"; находился в то время в Таврии.

Любопытная деталь: после заключения соглашения с махновцами большевики вынуждены были от имени Наркомата по военным и мор­ским делам объявить, что Махно никогда не поддерживал отношений с Врангелем и что подобные утверждения властей являлись ошибочными, основанными на неверной информации и т. п. Эти заявления были опуб­ликованы под заголовком «Махно и Врангель» в «Пролетарии» и дру­гих харьковских газетах около 20 октября 1920 года.

Предлагаем читателю внимательно прочитать текст соглашения. Он обнаружит в нем две противоположные тенденции: государственническую, отстаивающую традиционные прерогативы и привилегии власти; и народную, революционную, отстаивающую традиционные требования угнетенных масс.

Весьма показательно, что первый пункт соглашения — касаю­щийся «политических» вопросов, где идет речь о естественных правах трудящихся, — содержит исключительно махновские предложения. В этом отношении советская власть вела себя подобно всем тирани­ям: стремилась ограничить сформулированные махновцами требова­ния, торгуясь за каждое слово, делая все возможное, чтобы урезать права трудового народа, без которых невозможно его подлинное освобождение.

Под разными предлогами советские власти долго задерживали пуб­ликацию заключенного соглашения.

Махновцы понимали, что это не означает ничего хорошего.

Видя двуличие советской власти, они решительно заявили, что пока соглашение не опубликовано, Повстанческая армия не будет его выполнять.

Только после такого прямого давления Советское правительство наконец приняло решение опубликовать текст заключенного соглашения. Но сделало это по частям. Сначала был опубликован раздел II (военное соглашение), затем, через какое-то время, раздел I (политическое согла­шение). Подлинный смысл документа терялся. Большинство читателей не поняли его, а именно этого и добивались большевики.

Что касается особого политического раздела (четвертого), украин­ские власти отделили его от соглашения под предлогом, что об этом им необходимо специально посоветоваться с Москвой.

Махновцы наносят первое поражение Врангелю. Его полный разгром.

Около 20 октября махновская армия выступила против Врангеля. (136) Линия фронта протянулась от Синельниково через Александровск и Пологи к Бердянску. Наступление шло по направлению к Перекопу. В первых же боях между Пологами и городом Ореховым значи­тельная часть врангелевских сил (Дроздовская дивизия) была разгром­лена, 4 тысячи белогвардейцев попали в плен.**

Три недели спустя весь район был освобожден от врангелевских войск. Они отступили в Крым. (137)

В конце ноября махновцы и красноармейцы уже стояли у Перекопа, Несколько дней спустя, когда Красная Армия блокировала Пе­рекоп, часть повстанцев, починяясь приказу штаба, передислоцирова­лась на тридцать километров левее перешейка и ступила на лед Сивашского залива. Впереди двигалась конница под командованием Марченко (партизана-анархиста родом из Гуляй-Поля), за ней сле­довал полк пулеметчиков во главе с Кожиным (революционным парти­заном, очень способным командиром). Наступающих встретил ожес­точенный непрерывный огонь противника. Многие из них погибли в бою. Но храбрость и упорство нападающих сломили сопротивление врангелевских войск. Они пустились в бегство. Тогда другая часть махновцев под командованием Семена Каретникова (также партизана-анархиста из Гуляй-Поля) двинулась прямо на Симферополь, который был взят штурмом 13-14 ноября. Одновременно Красная Армия форси­ровала Перекоп. (138)

Не подлежит сомнению, что своей переправой через Сиваш мах­новцы внесли значительный вклад во взятие Перекопского перешейка, считавшегося неприступным, что вынудило Врангеля отступить вглубь полуострова с целью избежать окружения.

Предприятие Врангеля бесславно завершилось. Остатки его войск спешно грузились на корабли на южном побережье Крыма и бежали за границу.

(…)

ПРЕДАТЕЛЬСТВО БОЛЬШЕВИКОВ. ИХ ТРЕТЬЕ И ПОСЛЕДНЕЕ НАПАДЕНИЕ НА МАХНОВЩИНУ.

После всего произошедшего никто их махновцев не верил в рево­люционную лояльность большевиков. Повстанцы знали — только угро­за врангелевского наступления вынудила последних заключить союз с Махно. И были уверены, что как только опасность минует, советское правительство не замедлит под любым предлогом начать новую кампа­нию против Махновщины. Никто не верил ни в прочность, ни в долговременность союза. Но все сходились на том, что согласие продлится месяца три или четыре, а за это время можно провести энергичную пропаганду идей махновского и анархического движений.

Последняя надежда не оправдалась. Само соблюдение соглашения большевистским правительством вызы­вало обоснованные подозрения. Большевики совершенно не стремились че­стно и последовательно выполнять его условия. Лишь отдельные махновцы и анархисты были отпущены на свободу. Правительство всеми возможными средствами препятствовало идеологической работе анархистов.

Поглощенные решением военных задач, махновцы какое-то время не могли уделять внимание такой ненормальной ситуации. Однако на Украине деятельность анархистов возобновилась. Велась пропаганда. Вновь выходили газеты. Интерес и симпатии трудового народа к анархистским идеям и движению оказался выше всех ожиданий. Выйдя из московской тюрьмы и возвратившись на Украину, я был удивлен, увидев, как в нашу харь­ковскую штаб-квартиру на вечерние собрания приходили целые толпы народа. Каждый раз мы вынуждены были оставлять за дверью несколько сот человек, которым не хватало места. И несмотря на наступившие холода, многие стояли снаружи, прислушиваясь к каждому слову высту­павших, доносившемуся через приоткрытую дверь.

Вскоре ряды украинских анархистов пополнились активистами, при­ехавшими из России, где большевики практически не выполняли заклю­ченное с Махно соглашение. Движение ширилось с каждым днем. Такое положение вещей могло лишь разгневать большевиков и ускорить их ответные действия.

Махновцы очень рассчитывали на результаты «четвертого разде­ла» политического соглашения. Особенно настаивали они на скорейшем рассмотрении его большевиками и принятия ими окончательного реше­ния. Для них было крайне важно, чтобы те признали право рабочих и крестьян на хозяйственное и общественное самоуправление.

Представители махновцев требовали, чтобы советские власти нако­нец сделали выбор: либо подписали данный раздел, либо честно объяс­нили, почему не желают этого делать.

Постепенно вокруг этого вопроса сосредоточилась вся пропаганда анархистов. К середине ноября «четвертый раздел» стал привлекать всеобщее внимание и обещал в будущем стать проблемой первостепенной важности. Но именно этого большевики стремились ни в коем случае не допустить.

В ту пору в Харькове был запланирован Съезд анархистов, призван­ный определить дальнейшие направления деятельности в новых условиях. Тогда же стало известно об окончательном разгроме Врангеля.

И тогда же Ленин начал тайно готовить новое наступление на махнов­цев и анархистов, отправлять секретные телеграммы, о которых анархи­стов — слишком поздно — предупредил их сторонник-телеграфист.

«Как только в Гуляй-Поле прибыла из полевого штаба телеграмма о том, что Каретник с Повстанческой армией уже в Крыму и пошел на занятие Симферополя, помощник Махно, Григорий Василевский, воскликнул: «Конец соглашению! Ручаюсь чем угодно, что через неделю большевики будут громить нас». Это было сказано 15 или 16 ноября, а 26 ноября большевики предательски напали на махновское командование и махновские войска в Крыму, на Гуляй-Поле, захватили махновское представительство в Харькове, разгромили и арестовали там же всех анархистов, а также анархистов и анархические организации по всей Украине».

(…)

Пусть читатель вспомнит историю соглашения между советским правительством и махновцами.

Подписанию соглашения предшествовали переговоры между пол­номочными представителями махновцев и большевистской делегацией во главе с коммунистом Ивановым, прибывшей специально с этой целью в лагерь повстанцев в Старобельск. Переговоры продолжились в Харько­ве, где представители махновцев в течение трех недель работали вместе с большевиками, чтобы сделать соглашение приемлемым для обеих сто­рон. Каждый раздел тщательно рассматривался и обсуждался.

Окончательную редакцию соглашения одобрили обе стороны, то есть Советское правительство и район революционных повстанцев в лице Совета революционных повстанцев Украины. Оно было скреплено под­писями той и другой стороны.

В соответствии с духом соглашения, ни один из его разделов не мог быть аннулирован или изменен без согласия обеих сторон.

Однако приказ Фрунзе нарушал не только первый раздел военного соглашения, но и само соглашение в целом.

Приказ Фрунзе доказывает, что большевики никогда не принимали соглашение всерьез; что, разрабатывая его, они играли гнусную комедию; что соглашение было всего лишь надувательством, маневром, ловушкой, чтобы бросить махновцев против Врангеля, а затем уничтожить их.

Главное, что при всей своей грубоватой «честности» — или наи­вности — приказ Фрунзе служил тем же целям. Действительно:

1. Одновременно с приказом № 00149 4-я крымская армия полу­чила приказ выступить против махновцев всеми имеющимися в распоря­жении вооруженными силами в случае отказа повстанцев повиноваться;

2. Ни штабу Повстанческой армии, остававшемуся в Гуляй-Поле, ни махновской делегации в Харькове об этом приказе сообщено не было. Махновцы узнали о нем лишь через три или четыре недели после нападения большевиков из газет, случайно попавших им в руки. Этот странный факт легко объясним. Большевики, тайно готовившие неожи­данное нападение на повстанцев, не хотели заранее встревожить их, посылая такой документ: тогда их план полностью бы провалился. По­добный приказ предостерег бы всех махновцев, и нападение большевиков неизбежно было бы отражено. Советская власть понимала это. Вот почему она до последнего момента сохраняла тайну.

3. Но, с другой стороны, ей необходимо было любым путем оправдать агрессию. Вот почему приказ Фрунзе был опубликован в газетах лишь после нападения и разрыва. Впервые его напечатала 15 декабря 1920 года харьковская газета «Коммунист». Номер был помечен задним числом.

Целью подобных махинаций было застигнуть махновцев врасплох, уничтожить их и затем объявить эту акцию, имея на руках соответству­ющие бумаги, совершенно «законной».

Как мы уже говорили, нападение на махновцев сопровождалось массовыми арестами анархистов по всей Украине. Это было сделано с целью не только окончательно подавить всякую свободную мысль и деятельность анархистов, но и удушить малейшие проявления протеста, уничтожить в зародыше всякую попытку объяснить народу подлинный смысл событий.

Не только сами анархисты, но и их родные и знакомые, даже те, кто интересовался их литературой, арестовывались.

В Елисаветграде в тюрьму были брошены пятнадцать ребят в возрасте от 15 до 18 лет. Правда, впоследствии вышестоящие власти Николаева (губернского центра) выразили свое недовольство, заявив, что им нужны «настоящие анархисты», а не дети. Но никто из подро­стков не был немедленно освобожден.

В Харькове преследования анархистов приняли невиданные раз­меры. На них анархистов проводились облавы. Одна такая ловушка была устроена в книжной лавке «Свободное Братство»; всякого, кто приходил купить книгу, хватали и отправляли в ЧК. Арестовывали даже тех, кто читал газету «Набат», выходившую легально и развешанную на стенах лавки.

Большевикам не удалось поймать одного из харьковских анархис­тов, Григория Цесника, и они бросили в тюрьму его жену, совершенно далекую от политики. Узница объявила голодовку, требуя немедленного освобождения. Тогда большевики заявили, что если Цесник хочет уви­деть свою жену на свободе, он должен всего лишь явиться в ЧК. Цесник, тяжело больной, так и поступил — и был арестован.

Мы говорили, что штаб и командующий махновской армией в Крыму, Семен Каретников, были предательски арестованы и сразу же казнены.

Марченко, командующему конницей, окруженной многочислен­ными отрядами 4-й Красной Армии, все же удалось с боем прорвать­ся через Перекопские укрепления. Днем и ночью, форсированным маршем его люди — точнее то, что от них осталось — добирались до Махно (которому, как мы вскоре увидим, вновь удалось ус­кользнуть от большевиков), находившемуся в маленькой деревне Керменчик.

До повстанцев уже донесся слух о том, что махновцам удалось успешно выбраться из Крыма, и они с радостью ожидали возвращения товарищей.

Наконец 7 декабря галопом прискакал верховой, сообщивший, что отряд Марченко прибудет через несколько часов.

Находившиеся в Керменчике махновцы в радостном волнении от­правились встречать героев.

Каково было их разочарование, когда они, наконец, увидели вдале­ке медленно приближающуюся небольшую группу всадников.

Вместо мощного полуторатысячного кавалерийского отряда из пек­ла возвращалась лишь горстка в 250 человек. Во главе ехали Марченко и Тарановский (другой выдающийся командир Повстанческой армии).

— Имею честь доложить вам 6 возвращении Крымской армии, — с горькой иронией произнес Марченко.

У нескольких повстанцев достало сил улыбнуться. Но Махно был мрачен. Вид жалких остатков его превосходной кавалерии причинил ему жестокую боль. Он молчал, пытаясь сдержать чувства.

— Да, братцы, — добавил Марченко, — только теперь мы узна­ли, кто такие коммунисты.



Анархист Всеволод Волин так же, как и Аршинов, находился в описываемое время на Украине. В махновских кругах его называли "дядя Волин".

И – как заключительный штришок… Коротенькая выдержка из вышедших в 1926 году "Мемуаров белогвардейца" некоего Герасимова. Достоверность сего источника можно видеть, сравнив его содержание с приведенными выше воспоминаниями комкора Миронова (я уж не беру сподвижников Махно – Аршинова и Волина, которых можно было бы назвать "заинтересованными свидетелями".

Но – что интересно. "Мемуары" Герасимова явно отражали тот образ Махно, который в это время начали формировать у жителей страны советские историки с помощью подобных воспоминаний. Сам Махно и вправду не принимал непосредственного участия в военных действиях в Крыму. Но об непосредственном участии частей его армии, думаю, сейчас и говорить не приходится. Упоминания о "нейтральности" Махно во время войны с Врангелем, судя по всему, подготовили основу для того, чтобы потом и вовсе замолчать весь этот эпизод: весьма нелицеприятный даже для самих предателей.