Легкое поглаживание по волосам означало только одно — мама пришла разбудить меня.

«Кто?! Мама?!» - мелькнуло молнией в голове, а воспоминание о том, что заснул я в обнимку с кузиной, буквально подкинуло меня на кровати. 

-         Мам? - я заозирался по сторонам в поисках Уллы, но кроме мило улыбающейся родительницы никого в комнате не обнаружил. 

-         Мой малыш. Как ты быстро проснулся, прямо молодец! Вставай, умывайся и спускайся в гостиную, мы скоро едем провожать Эльзу с семьей на Вокзал. 

-         Мам, а где Улла? - испугавшись вырвавшихся из моих уст слов, я поспешил закрыть рот ладонью и, растерянно хлопая глазами, уставился на расширяющиеся от удивления глаза мамы.

 -         Эм... Она уже завтракает. А что?

 -         Так, ничего. Просто спросил. 

-         Ты снова ее боишься? Кайл, милый, мне казалось, что у вас... 

-         Все хорошо, мам. Не волнуйся. Я просто хотел рассказать ей кое-что, - перебил я ее взволнованную речь.

-         Ох, ну отлично. Все вставай, иди в душ, одевайся и спускайся. Времени у нас не так много как хотелось бы. 

Я кивнул и, как только мама вышла из комнаты, кинулся в душ, на ходу выпрыгивая из футболки и шорт.

Спустившись в гостиную, я обнаружил, что все уже в сборе и даже отец неторопливо пил свой утренний кофе. Быстро поздоровавшись с семьей, я уверенно направился к своему месту, которое, теперь уже к счастью, было рядом с кузиной.

-         Привет, - прошептал я, загадочно улыбаясь. 

Улла подмигнула мне, отрываясь от чашки кофе: 

-         Как спал? 

-         Сегодня отлично. 

-         Ты все больше радуешь меня, братец. Готов? 

-         К чему? - удивился я. 

-         К разговору с другом. 

-         Ну, это... Я не знаю еще... Сегодня то все равно не получится, мама сказал, что мы поедем провожать вас... - замялся я внезапному повороту событий. Как-то не думал я, что открывать Ричи душу придется так скоро. 

-         Никуда ты не поедешь, - зашипела мне на ухо Улла, - Тебе что важнее, моя болтливая семейка или твой любимый? 

Я растерянно заморгал, не зная, что ответить, ведь отвертеться от запланированной мамой поездки было практически не возможно, да и попасть к винокурне я не мог без сопровождения отца. 

-         Но, как это сделать? - задумчиво промяукал я. 

-         Скажи, что у тебя живот болит, и останешься дома, - ответила Улла. 

-         Всеравно я не смогу увидеться с Ричи. Отец тогда не возьмет меня с собой. 

-         Кайл, ты действительно балбес! А телефон у тебя на что? - кузина еле заметно кивнула на телефонный аппарат, стоявший у противоположной стены, - Позвонишь, и он приедет сам. Не маленький уже поди. 

-         А если?.. 

-         И никаких «если», - шикнула на меня кузина, - Или ты сейчас же жалуешься на боль в животе, или я расскажу всем, что ты вытворял в моей комнате, когда смотрел со мной то «кино». 

-         Какая же ты... - разозлился я ее провокации, и упрямо фыркнув, развернулся к маме, - Мам, можно тебе кое-что сказать, - смущенно протянул я. 

-         Конечно, сынок, - мама, поняв, что это «кое-что» должно было прозвучать только для нее, встала из-за стола и подошла ко мне. 

-         У меня живот болит и тошнит немного. Может я что-то не то съел вчера? 

-         Господи, Кайл, по моему у тебя температура, - мама заботливо потрогала мой лоб, а я в этот момент скосился на Уллу, заметив, как она довольно улыбается вынужденному спектаклю. 

-         Можно я полежу, мам? - продолжил я играть роль тяжелобольного ребенка. 

-         Конечно, малыш. Жаль, что ты не поедешь с нами, но раз так, то я попрошу Элен присмотреть за тобой, и, наверное, вызову врача. 

При слове о враче я вздрогнул и машинально снова взглянул на кузину, которая уже еле сдерживала смех, с силой сжимая искривленные улыбкой губы. 

-         Не надо врача! У меня нет температуры, наверное, просто шоколада объелся. Я полежу, и все пройдет. 

Надо сказать, что раньше я никогда не врал родителям, просто не было такой необходимости, ведь все что я делал или не делал, было как на ладони. Именно поэтому мама верила каждому моему слову, так как априори я не умел пользоваться доверием родителей в собственных интересах.

 

 

Мама часто закивала и помогла мне подняться, видя, как болезненно я сжимаю ладошкой живот. Конечно, я был воспитанным ребенком, поэтому, прежде чем выйти из гостиной, я подошел к тетке, а затем и к дяде, для того, чтобы попрощаться, а подойдя к Улле и наклонившись для объятий, я наигранно зло зашипел: 

-         Ты заставила меня врать. Никогда тебе этого не прощу. 

-         Идиот, ты мне еще за это спасибо скажешь. Удачи, - так же прошептала кузина и ущипнула меня за бедро, отчего я болезненно вскрикнул и был, срочно препровожден мамой в свою комнату, как совершенно ослабленный острой болью ребенок. 

Минут десять мама кружила по моей комнате, раздавая Миссис МакАллен ценные указания по уходу за мной, потом она поцеловала меня в раскрасневшуюся от стыда щеку и выпорхнула из комнаты. 

-         Бедный мальчик, - произнесла няня и, погладила меня по голове, - Может тебе что-нибудь принести? 

-         Хочу какао, - жалобно простонал я, - И еще булку с маслом. 

Она сначала как-то подозрительно посмотрела на меня, но потом вдруг ее серьезность сменилась улыбкой и она понимающе кивнула, отправляясь за моим не состоявшимся завтраком. 

Умяв приличную порцию омлета и допивая большой стакан любимого какао, заботливо принесенного няней, я сидел на кровати и ждал момента, что бы незаметно проскочить в гостиную к телефону. При одной только мысли, что сейчас мне придется выворачивать перед Ричардом душу, у меня тряслись поджилки, я ведь даже не мог предположить, как отреагирует на мою исповедь лучший друг, хотя маленькая надежда на то, что он поймет меня, все-таки грела взволнованное сердце.  

Проворачивая миллионы вариантов реакции Ричи, я чувствовал, что начинаю сходить сума от неизвестности и, не выдержав больше этой пытки, я соскочил с кровати и вышел в коридор. 

 Осторожно крадясь мимо закрытых дверей, я прислушивался к голосам, звучавшим внизу в гостиной:
-     Ты зачем приволок его сюда? 

-         А где я должен был его, по-твоему, оставить? На улице оно отсыреет, а в доме тепло и сухо. 

-         Этому креслу не место в гостиной! 

-         Хорошо, я отнесу его на кухню. 

Послышался шорох и тяжелые шаги. 

-         Ты сума сошел! Николас, верни эту рухлядь в беседку! 

-         Это не рухлядь, а добротное кресло. Его просто нужно подсушить. Элли, не драматизируй! 

-         Даже и не думай, черт! Ты мне всю кухню загадишь трухой! Мне Миссис Минц голову оторвет! Николас, ты слышишь? Я кому сейчас говорю! - удаляющийся голос няни и затихающие шаги ее мужа, подсказали мне, что они оба отправились на улицу и можно беспрепятственно спуститься к телефону. 

Проскользнув к вожделенному аппарату, я поднял трубку и трясущимися пальцами набрал номер телефона друга. 

-         Алло? - вдруг услышал я низкий женский голос в трубке и, сначала было испугался, но быстро сообразив, что это может быть бабушка Ричи, ответил: 

-         Доброе утро Миссис Нелсон. Меня зовут Кайл Минц, и я хотел бы поговорить с Ричардом, если это возможно.

-         Ох, батюшки, Кайл! - радостно воскликнула Миссис Нелсон, - Как дела у Мистера Минца? Я слышала, что винокурня процветает, не то что в старые времена. 

-         Да, да, спасибо, папа в порядке и на работе у него вроде тоже все хорошо. Но... 

-         Какой молодец! Такими людьми нужно дорожить, а нашему правительству ничего не мило. То налоги увеличат, то пошлины. Я вот всегда говорила, что таких энтузиастов как твой отец нужно поддерживать. Ведь почти на пустом месте человек возродил дело, и как грамотно. Все-таки не хватает нам немецкой выдержки и терпения. Шотландцы горячий народ, чуть что не так, все бросают и несутся в другое место завоевывать новые горизонты. 

Слушая Миссис Нелсон, я начинал понимать, что этот монолог затянется надолго и возможно, мне не удастся не то чтобы поговорить с Ричи по душам, а даже просто сказать ему «Привет». 

-         Миссис Нелсон, я прошу прощения, но мне бы хотелось поговорить с Ричардом, - настойчиво произнес я и добавил немного мягче, - Пожалуйста, это очень важно. 

-         О, Боже! Прости малыш, заболтала я тебя да? Ричард сейчас во дворе, снова что-то рисует. Никакого сладу с мальчишкой нет. Как только выпадает свободная минутка, он хватается за карандаш. Иногда он напоминает свою мать, та тоже не расставалась с альбомом и красками. Никогда не думала, что из этого увлечения выйдет толк, но видимо я ошибалась. 

-         Миссис Нелсон, пожалуйста! Ричард! – уже взмолился я. 

-         Ах, да! Прости, Кайл! София, позовите Ричарда к телефону! - наконец выкрикнула она куда-то в сторону. 

-         Спасибо, - прошептал я, и устало выдохнул. 

После непродолжительной тишины, в трубке вдруг зазвучал знакомый до боли голос: 

-         Да? 

-         Привет. 

-         Кайл? - его голос взволнованно вздрогнул, чем заставил меня нервничать еще больше, - Что-то случилось? 

-         Нет. Тоесть... Я просто хотел поговорить. 

-         О чем? 

-         О нас. 

-         Эм... Кайл, я думал, мы все решили. Разве нет? 

-         Нет, - уверенно произнес я, вспоминая слова Уллы о том, что я просто обязан сказать Ричарду все до последнего слова, а потом пусть он сам решает судьбу нашей дружбы. 

-         Ну, хорошо, - покорно согласился друг, - Когда ты приедешь?

 -         У меня не получится сегодня выбраться. Мама уехала провожать родственников, а мне, чтобы остаться дома, пришлось соврать, что у меня болит живот. Поэтому папа тоже не взял меня с собой в контору. 

-         Тогда поговорим завтра, - немного грустно произнес Ричи.

 -         Но я не могу ждать до завтра! - застонал я, чувствуя, как неизвестность снова протягивает к моему горлу свои холодные лапы. 

-         Ладно, тогда я сам приеду к тебе, - ответил друг, а я уловил радужные нотки в его голосе, и на душе потеплело, будто в самый солнечный день. 

-         Буду ждать, - только прошептал я и, не дав возможности Ричарду передумать, быстро положил трубку. 

Вернувшись в свою комнату, я приступил к мучительному ожиданию. Чем я только не занимался, пытаясь отвлечься от разрывающих мозг мыслей и ускорить время появления Ричарда. Я пытался читать, смотрел телевизор, попробовал выполнить пару упражнений по Английскому, заданных мне учителем и даже немного убрался в комнате, но ничего не помогало скоротать время. Оно как будто работало против меня, специально растягивая промежутки между минутами, превращая их в целую вечность. В конце концов, я обессилено рухнул на кровать и, закрыв глаза, начал вспоминать нашу первую встречу с Ричи. Проваливаясь в полюбившиеся воспоминания, я не заметил, как в комнату вошла няня, лишь только когда она удивленно произнесла - «Кайл, к тебе какой-то парень», - я дернулся от неожиданности и, свалившись с кровати, крикнул: 

-         Да!!! 

-         Господи, Вишенка! - няня незамедлительно кинулась меня поднимать, - Да что же это за ребенок такой неуклюжий! Сильно ушибся, Кайл? 

-         Все в порядке, - отбрыкнулся я от ее помощи, - Я сам, сам. 

Выбравшись из-за кровати, я наткнулся на Ричи, стоявшего в дверях моей комнаты и с улыбкой, глядевшего на меня. 

-         Точно не ушибся? - все еще не успокаивалась няня, а я, не отводя взгляда от небесно — голубых глаз друга, закивал головой, - Ну и хорошо. Ладно, мальчики, мне еще нужно ужин готовить, вы уж тут сами разберетесь. Вишенка, - дернула она меня за плечо, - Если захотите есть или пить, все найдете на кухне. Ты слышишь? 

-         Ага. 

-         Отлично, - и она вышла из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь. 

-         Ну, привет, Тигренок. 

-         Привет.

 -         Я вижу тебе тут не скучно. 

-         Нет. 

-         Это радует, - Ричард рассматривал меня так, будто не видел очень давно, и продолжал расплываться в так полюбившейся мне яркой улыбке. 

-         Что смешного я сказал? - не выдержав, спросил я. 

-         Да так. Просто интересно, почему тебе все придумывают такие умилительные прозвища. 

-         Вишенка? 

Ричард кивнул и звонко хохотнул. 

-         Наверное, у меня талант вызывать у людей нежные чувства. Няня с рождения зовет меня Вишенкой, мама называет Сладким малышом, а ты Тигренком... - я не отрывая глаз, наблюдал за Ричи, его улыбка, только что освещавшая мягкими лучиками его лицо, вдруг начала тускнеть. Он немного побледнел и губы еле заметно задрожали. 

Тишина повисла между нами на какое-то мгновение, все как будто замерло, и было даже страшно дышать. Я рассматривал друга и все больше сходил сума когда взгляд задерживался на его пухлых губах, ласку которых я жаждал ощутить снова, на золотистых волосах, ароматом которых я готов был дышать вместо воздуха, на его широких плечах, обнимать которые было бы огромным счастьем. 

-         Может, прогуляемся? На улице тепло, - нарушил Ричард неловкое молчание.

 

-         Мне нельзя выходить, я же, типа, заболел.

 

-         Воспалением хитрости? - усмехнулся друг, - Хорошая болезнь, иногда спасает от посещения школы.

 

-         Ну, мне-то такое счастье выпало впервые, - опустив глаза, сказал я.

 

-         Лучше поздно, чем никогда, - констатировал Ричард, и мы звонко рассмеялись. 

Почувствовав, что обстановка немного разрядилась, но разговора все равно не избежать он, глядя мне в глаза спросил: 

-         Так о чем ты хотел поговорить? 

-         О нас. 

-         Кайл, я не понимаю... Мы все решили вчера… - друг прошел к окну и сел в кресло. 

Не знаю откуда во мне появилось столько наглой смелости, но то как Ричард начинал нервничать в моем присутствии, придавало мне уверенности в себе и в том, что и он чувствует ко мне тоже самое, но только не решается сказать об этом.

 -         Я люблю тебя... - уверенно произнес я, не отводя взгляда от небесных глаз друга.

 

-         Что? - слабо понимая мои слова, переспросил Ричи.

 

-         Я люблю тебя, Ричи, - громче повторил я. 

-         Кайл... Ты... Зачем ты это говоришь?.. Ты не понимаешь... - друг резко поднялся с кресла и направился к двери, но мне удалось опередить его и преградить путь. Все мои страдания должны были закончиться сегодня, сейчас и сию секунду, либо продолжиться и убить меня одиночеством. 

-         Это правда. Я всю ночь думал, пытался понять, что с нами происходит, и другого ответа я не могу подобрать к тому, что чувствую. Мне плохо без тебя и днем и ночью. Я хочу быть всегда рядом, хочу смотреть, как ты рисуешь, как улыбаешься, слушать твой голос. Ричи, я не могу больше быть тебе просто другом, видимо мне нужно нечто большее, - выпалив все эти слова, я облегченно выдохнул, ощущая, как невидимый камень свалился с души. 

-         Я не знаю, что сказать... - замялся Ричард, медленно возвращаясь обратно в кресло, - Это все очень сложно. Кайл, тебе всего двенадцать лет и... 

-         И что?! Я теперь не имею права любить? Мне может и дышать как-то нужно по особенному?! - взорвался сначала я, но потом продолжил тише, подходя совсем близко к Ричарду и, присаживаясь перед ним на корточки, вложил ладошки в его сжатые в замок пальцы, - Ричи, я могу врать кому угодно, но не себе. Это не мои слова, это слова моего сердца, так оно бьется вот уже целый месяц, а я только вчера понял, о чем оно говорит. 

-         Нет, Кайл... 

Я не дал больше Ричарду сказать ни слова, закрыв ему рот поцелуем, пусть неумелым и немного резким, но лишь

бы не слышать снова его сомнений. Мне хотелось, что бы он перестал бояться, хотелось помочь преодолеть этот

необъяснимый страх перед самым прекрасным чувством на земле так же, как когда-то он сам показал мне этой

невинной лаской путь навстречу желаниям. 

Сквозь ломаные поцелуи я слышал его слабые стоны, перемежающиеся тихим шепотом: 

-         Кайл, малыш... Нет... Нельзя... Господи... Прости, Тигр... 

После последних слов я ощутил на своей спине его ладони, смелее прижимающие меня к груди. Губы, только что сопротивлявшиеся моим ласкам, вдруг сильнее впились в мой рот, и долгожданный язык друга, наконец, проник в мой горячий плен. Жить не хотелось без этих прикосновений, я будто рождался в этот момент заново, судорожно пытаясь сделать вдох, чтобы не останавливать это волшебное чувство близости любимого парня. Длинные изящные пальцы Ричарда гуляли по моей спине, захватывая все чаще края майки, будто пытаясь решиться снять ее, преодолевая очередной запретный барьер. Я трепетал от переполняющего мое существо возбуждения, все тело прошибало бешеным жаром, какого я никогда не испытывал даже находясь под палящим солнцем. Это пламя то расплавляло мозг, то широченной волной спускалось к животу, захватывая в гигантский костер каждую клетку моего тела. Не хватало воздуха от непрекращающегося поцелуя, но и отрываться от любимых губ не хотелось, и я готов был умереть вот так, в объятиях Ричарда. 

Глухой стон вдруг сорвался с губ друга, и он немного отстранился, тяжело дыша мне в рот: 

-         Тебе же так не удобно, Тигренок, - Ричи потянул меня вверх, заставляя подняться на ноги, затем встал сам и, захватывая мое ослабленное ласками тело в свои объятия, легко подтолкнул меня к кровати, - Вот так...- прошептал он, осторожно укладывая меня на спину, легко касаясь при этом губами моего уха, - Я хочу любоваться тобой, хочу видеть только тебя, мой мальчик…

 

 

И он медленно снял с меня майку, опускаясь легкими поцелуями по груди, животу, вниз, туда, где пульсировало скопившееся возбуждение. Слегка надавив ладонью на ширинку, Ричи, не отрывая губ от моей влажной кожи, пробежался пальцами по молнии куда-то вниз и внезапно я почувствовал, что пояс на моих шортах будто растаял и стало немного легче от вырвавшейся на свободу возбужденной плоти. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза от разорвавшейся у меня внутри очередной пламенной волны. 

-         Ох! - сорвалось с моих губ, когда ладонь друга обхватила мой член и чуть ощутимо двинулась вниз по стволу.

Ричард снова припал к моим губам, то легко целуя, срывая при этом мои беспорядочные стоны, то хрипло шепча прямо в губы: 

-         Маленький мой... Я так хочу, чтобы тебе было хорошо... Безумно хорошо со мной... 

Он снова разрушил поцелуй, оставляя на моих губах лишь влажность своих ласк, и отправил эту нежность к моему уже до предела напряженному органу. Едва Ричи коснулся языком головки, я почувствовал, как пламенный комок, до этого момента набиравший силу в паху, бешено рванулся наружу, забирая остатки моего сознания и изливаясь в ладонь друга и на мой живот липким удовольствием. Судорога молнией пробила все тело, и я задрожал в агонии оргазма. 

-         Прости... - лишь прошептал я в свое оправдание. 

-         Глупый... Я ведь этого хотел... - Ричард, продолжал пальцами поглаживать мой ослабевший член, опускаясь иногда к промежности и затрагивая какие-то странные точки, от которых меня все больше подкидывало под ним от обостряющихся ощущений и заставляло сильней прижиматься бедрами к животу друга. 

Ласки его нежных губ не выпускали меня из плена наслаждения, и через пару минут я снова начал тонуть в небесных глазах и в своей любви, наполняясь новыми искрами возбуждения. Случайно подавшись бедрами навстречу Ричи, я почувствовал, как он все еще напряжен. 

-     А ты? – испуганно посмотрел я на друга и почему-то покраснел. 

-         Еще успею, - шепнул он, сильнее вдавливая меня в матрац и осыпая мое лицо нежными поцелуями иногда задерживаясь на губах и осторожно покусывая их. 

Слегка коснувшись кончиками пальцев моего колена, он плавно провел ими загадочную линию по всему моему телу, приближаясь к шее и уютно зарываясь в мои растрепанные волосы. Каждое его касание я принимал до конца, отдавая себя целиком воле любимого, позволяя рисовать на своем теле волшебные картины ласк. Свет вокруг мерк перед небесно – голубыми глазами, с наслаждением рассматривавшими мои сладостные метания под тяжестью их обладателя. 

-     Ты безумно красив сейчас, Кайл, - шептал Ричи, сцеловывая с моих губ отяжелевшие стоны. 

-     Люблю… - томным эхом ответил я, ловя звездочки его поцелуев.

 Легкими толчками прижимаясь плотью к моему вновь возбуждающемуся члену, Ричи, стянул с себя майку и снова накрыл собой мое, трепещущее от нарастающей страсти, тело. 

-     А джинсы? – спросил я, проваливаясь в омут его бесконечных ласк. 

 -     Ты сам их снимешь, когда захочешь, - тихо ответил он, запуская руки мне под поясницу, заставив прогнуться ему навстречу и, надавив слегка коленом на мои ноги, осторожно развел их так, что бы уютно устроиться между ними, - Я просто не хочу тебя пугать, а заставлять делать то, чего ты не хочешь не стану. 

Я потянулся к его губам за очередной лаской и встретил ее нескончаемый поток. Под этим водопадом я терял рассудок от наслаждения и сам не заметил, как мои руки по упругому торсу Ричарда скользнули к его джинсам. Зацепив пальчиком край пояса, я проник под тугую ткань и провел по ободу пояса, пробираясь от бедра к заветной пуговице. 

 -     Ты не должен… - начиная тяжело дышать, остановил меня друг. 

-         Я хочу, - уверенно перебил я его и дернул за железную пуговицу, которая с удовольствием сдалась и открыла моим рукам доступ к мягкой ткани белья Ричи. Немного помедлив, как бы собирая остатки смелости и преодолевая все еще плещущееся внутри смущение, я все-таки проскользнул ладошкой под резинку, тут же накрывая твердый член.

 -         Ааах!!! - вскрикнул Ричард и уткнулся мне в плечо, прикусывая кожу моей шеи, а я обвил кольцом пальчиков напряженный до предела ствол и, слегка оттянув кожу вниз, поглаживал большим пальцем обнажившуюся гладь головки, чем заставил друга задрожать от наслаждения. 

Еще и еще движение по шелку пульсирующей плоти, и рваные хриплые стоны, стали слетать все чаще с припухших от поцелуев губ Ричи. Он выгибался, сильнее вжимаясь в мой возбужденный пах, и перекрывал мне дыхание глубокими поцелуями, страстно вылизывая разгоряченный рот. 

-     Отпусти, малыш! – вдруг сладко взмолился он и силой сжал мои ягодицы, не оставляя между нашими телами и миллиметра свободы, - Отпусти, на минутку… 

-     Нет… - выстонал я, чувствуя, как сильней пульсирует под моей ладошкой его член, а Ричи все требовательней толкается в мой пах. 

-         Кайл!!! – его тело вдруг напряглось и мои пальцы оросило его горячее удовольствие, - Кайл… Люблю тебя, маленький упрямец, - уронив измученно голову мне на грудь шептал любимый, оставляя на моей коже невесомые поцелуи. 

-         И я… - чуть слышно шепнул я в залитую солнечным светом комнату и, проваливаясь в приятное забытье, ощутив лишь как Ричард, накрыл нас обоих одеялом и, обнимая, бережно прижал меня к себе.