1 ноября кельты праздновали Самхейн - смерть лета и начало нового года. А заодно и поминовение усопших... Вот ведь интересное мировосприятие было у людей: сутки считали от вечера до вечера, а новый год начинали пощаясь с ушедшим...
Вот что я нарыла о Самхейне в интернете:

1 ноября. Название переводится как "Конец Лета". Это Праздник Мертвых и начало нового Года. По верованиям друидов, Смерть предшествует Рождению в Круговороте Жизни. В этот день граница между Миром Живых и Иным Миром нарушена. Каждый очаг зажигался заново, от ритуальных огней, горящих в Таре и Ойснех; передавали их бегуны с факелами. Конец уходящего года и начало «темной» половины следующего кельты отмечали великим празником Самайном. Вначале он приходился на семнадцатый день второго лунного месяца после осеннего равноденствия. Впоследствии, в результате реформ римского календаря, его дата стала выпадать на ноябрьские календы (1 ноября).

В Галлии праздник длился три ночи (trinoux / tion / Samon / i / sindiu / os/ — «Три ночи Самайна с сего дня» ), а в Ирландии — семь дней.

Галлы называли себя сынами темного бога Диспатера (Dispater). Все они величали себя потомками Дита-отца и утверждали, что таково учение друидов. Самайн — это и есть праздник Дита.

Самайн считался моментом, когда открывался Сид (могильный курган, врата загробного мира) и все сверхъестественное устремлялось наружу, готовое поглотить людской мир.

В эту ночь бессмертные боги приходили в мир смертных людей, а герои получали доступ в Сид. Наступал краткий период битв, союзов, браков людей с обитателями Сида, уплаты или отсрочки всевозможных долгов. Во время Самайна умирали великие герои и боги.

Особое значение этому празднику придавалось торжественным собранием всех королей, вождей, воинов, друидов и простолюдинов страны. Согласно поверью, любой кельт, не пришедший в сакральный центр страны в ночь Самония, терял рассудок. На следующее утро для него следовало выкопать яму, насыпать могильный холм и подготовить могильный камень.

В эту же ночь друиды зажигали королевский огонь. Всем жителям страны воспрещалось под страхом смерти зажигать огонь прежде короля. Поэтому образ ночи Самайна — огонь в веселом стане на холме.

В Самайн подданные платили владыке подать и подносили дары. Треть плодов, орехов, рыбы, колбасы, пива, молока и хлебов отдавали для жертвоприношений друидам.

Если верховный король страны давал в Самайн отсрочку по выплате подати общине или кому-либо из младших по рангу королей на один день и одну ночь, то это означало, что он отказывается от подати безвозвратно.

После жертвоприношений начинались обильные пиршества, игры и пляски, состязания певцов и силачей.

В праздник Самайна на столе было положено иметь рыбу, колбасы, свинину, сбитое молоко, свежее масло, хлеб и пиво. Король задавал угощение и пир, на котором подавали мясо откормленных за прошедший год свиней. Сытную и обильную закуску уравновешивало внушительное количество выпитого.

Конечно, всенародное торжество, сопровождаемое обильными возлияниями, основательно подрывало здоровье кельтского населения: для большинства веселящихся дело заканчивалось либо пьяной дракой «стенка на стенку», либо жестоким похмельем. «В Самайн у уладов не больше сил, чем у женщины после родов», — свидетельствовал современник.

Праздник Самайн также традиционно считался подходящим временем, чтобы избавиться от короля, вызвавшего недовольство правящей элиты. В этом случае неугодного короля подвергали ритуальному умерщвлению: его топили в бочке с вином или просто сжигали живьем в королевском доме.