Бессонница. Премьер. Тугие телеса. Он в море погрузил себя до середины И, вдохновляемый «Россиею Единой», С отчищенным горшком оттуда поднялся. Проблема выбора решительно снята, Сдала позиции компания медвежья. Покуда наш Ахилл плывет вдоль побережья, Оставленной страной рулит его пята.
Когда-то древний грек, кляня свою судьбу, Оставил амфору на этом диком бреге. Должно быть, там письмо российскому коллеге – Такому же, как он, галерному рабу. Четыре слова там: «Братан, беги с галер!» – Но древней мудрости не внял российский лидер. Когда бы хоть на миг Гомер его увидел – Вторично бы ослеп восторженный Гомер.
Что к этой амфоре, Отечество, скажи, Ты так цепляешься, почти до глаз горящих? Подумать, амфора! Когда бы не ныряльщик – Что Фанагорья вам, российские мужи! Но если он достал горшок с морского дна, Он нам достанет нефть, и мундиаль, и саммит, А за двенадцать лет он всех нас так достанет, Что Фанагория укроет нас одна.
Торжественно воздев таинственный сосуд, Он лезет из воды – ходячий гимн здоровью,– И члены партии, витийствуя, сосут

И с громким чавканьем нисходят к поголовью.

 

На землю капли падали. Сквозь дождь белел с трудом, Щетинясь баррикадами, Московский белый дом. Сейчас, конечно, совестно, Но двадцать лет назад Мы думали, что вскорости Здесь будет город-сад.   Мы думали тогда ведь, Наивные шуты, Что если нас не давят, То мы уже круты, Нам выдана свобода, Совок не воскресят – Через четыре года Здесь будет город-сад.   Потом не стало бабок, Порядок обветшал, Страна упала на бок И треснула по швам, Затлела по окраинам И двинулась на слом Отравленным, ославленным, Оплавленным куском. Но мы – не та порода, Чтоб нас пугал распад. Через четыре года Здесь будет город-сад!   Потом герои запили, Простились со стыдом, Потом разбили залпами Тот самый Белый дом, По дури ли, по злобе ли Взъярились дети гор -- Мы стольких там угробили, Что страшно до сих пор. Но тучи в час восхода Плотней всего висят. Через четыре года Здесь будет город-сад!   Потом у олигархии Случился передел, Ведущие загавкали, Борис недоглядел. Смотрители клоповника Отправили в полет Тихоню-подполковника Из питерских болот, И вот толпа народа Лобзает новый зад: Через четыре года Здесь будет город-сад!   Фронтов незримых воин, Наряженный в царя! Я многое усвоил Тебе благодаря. Я вызубрил, как надо, Без ложного стыда: Ни города, ни сада Не будет никогда. Мечтать тяжеловато О веке золотом. И сад тут был когда-то, И город был потом. Пришла иная мода, Прогнозы тут просты: Через четыре года Здесь будешь только ты.   Прощайте, баррикады, Прощай, железный хлам. Мы были дураками, Когда стояли там. Пора признать спокойненько, Оставив торжество, Что кроме подполковника, Не будет ничего. Он с прыткостью любовника Проник во все умы. Гляжу на подполковника – И вижу: это мы. Осталось пить без просыпа, До белых поросят. Здесь нет другого способа

Устроить город-сад.