вчера так сложилось, что я случайно заглянула в гости к Смерти. ненароком так, одним глазком взглянуть. все таки не настолько у меня, оказывается, сильный организм, чтобы перенести три таблетки анальгина, запитые чаем со столовой ложкой валеньянки, наложившиеся на дичайшее, нечеловеческое похмелье.

Смерть посмотрела на меня в ответ. улыбнулась загадочно, подошла, обняла за плечи. мне было не страшно, мне было интересно, когда же все произойдет, когда я увижу этот чертов коридор со светом в конце. но - не увидела. Смерть внезапно отпустила, улыбнулась и сказала "Не сейчас."

и мир вдруг снова стал привычен. кухня с дурацкими голубыми занавесками, которые я с удовольствием бы выкинула ко всем чертям и заменила бы на что-то более эстетическое и лицо человека, которого я в тот момент любила и ненавидела разом, с уклоном в последнее. человек этот стоял надо мной, с огромными испуганными глазами и прикладывал мне к вискам холодный платок.

я не стала ничего говорить. наверное, ему плевать на то, что десять минут назад он сам, своим словом, нанес незаживающую рану. еще одну. в самое сердце, распахав при этом все солнечное сплетение. оно ведь наверное солнечное потому, что там сокрыто все тепло человеческой души. фактически, сложно обидеть любящую женщину, кроме как сказать ей "уходи. мне все это надоело. ты мне больше не нужна". он сказал. и мне плевать, что ему тоже мжет быть больно. я уже слишком давно не верю в сказки.

"Лучше прямо сразу, как только заметишь этот собачий взгляд, неотрывно следящий за твоим лицом, эти брови домиком и рот арочкой, эту манеру бродить за тобой из комнаты в комнату и всё время держать тебя в поле зрения. Разумеется, жалко, и кажется, что пока не за что.
Но сделай это сейчас, иначе будет поздно. Потому что он, любящий, выроет неподалёку тёплую затхлую норку, из которой будет некоторое время наблюдать за тобой, а потом начнёт наступать, слегка подталкивая и даже подтаскивая, чтобы ты просто заглянул, только одним глазком посмотрел, как у него всё замечательно. Ну да, уютненько…. Всегда тепло, еда, чистая постель, множество занятных безделушек, каждую из которых он готов подарить тебе, - мило, хотя и душновато. Ближе к зиме тебе начинает казаться, что это даже хорошо, когда ниоткуда не дует. Возможно, в этом году ты устоишь и, кое-как перезимовав в сугробе, встретишь весну свободным, почти свободным, потому что между лопаток у тебя поселится ощущение красной точки, оптического прицела его любящего взгляда. И ты привыкнешь, что иногда всё-таки нужно звонить. Хотя бы отвечать на эсэмэски. Хотя бы есть его стряпню раз в неделю. Хотя бы спать с ним раз в десять дней. Потому что любит.
Потом приходит неизбежное чувство вины – кажется, что ты губишь его жизнь, бездумно пользуясь теплом его сердца и ничего не давая взамен. И однажды, когда вечер твой будет особенно одиноким, ты придёшь к нему без звонка и останешься. Потому что приятно увидеть, как его лицо озаряется счастьем только оттого, что ты рядом. Чувствуешь себя волшебником. Нужно ли говорить, как это закончится? Как его объятия станут всё теснее, твоё личное пространство всё меньше, его просьбы превратятся в требования и счастье на его лице сменится капризно-раздражите­

с любимыми не расстаются.

любимых не бросают.

от любимых не уходят.

любимых не привораживают.

finita la comedia

[показать]