Голос Любви затих, слова потеряли четкость, расплылись и превратились в переливчатое всеми цветами радуги сияние. Свет стал удаляться и вот уже еле светил в тоннеле, выносящим меня вихревым разноцветным потоком... Жужжание, хлопок, вспышка белого света. Провал в темную бездну...
Я открыл глаза. М-м-м... боль, болела шея, болели голова и грудь. Я вздохнул и постарался набрать в легкие побольше воздуха... но испытал невероятное, ранее мне неведомое чувство: от копчика до самой макушки прошлась горячая волна. Боль исчезла. Что это? И что вообще со мной было? Лес. Тот же лес. Поляна. Нет... не тот же лес. Я растерялся и стал оглядываться: каждая травинка на поляне излучали мерцающий фосфорический свет. Мой взгляд метался от ели к ели, от одного куста до другого. Все светилось! Даже корявая старая сосна на краю поляны. Странно! И воздух был неподвижным, он как будто висел, густой от тяжелых запахов гниющей древесины. Тишина была настолько глубокой, что биение моего сердца в груди было самым громким звуком здесь. Я поднял голову. На черном безоблачном небе висела луна, но какая! Вокруг нее сиял ядовито-желтого цвета ореол.
– Ладно, утешил я сам себя,- может, мне это снится. Может, все приснилось?
Словно в ответ мне за спиной прозвучал голос:
– Нет, тебе не приснилось.
Я вздрогнул, боясь поначалу оглянуться. А потом потихоньку, потихоньку стал оборачиваться.
Люди! Но... какие-то странные люди. Полупрозрачные. Привидения!
– Нет, мы не привидения, – с иронией в голосе сказал один из двоих полупрозрачных людей, и стал поближе. Но звука шагов его я не услышал.
Они подошли ко мне почти вплотную. И я с замиранием сердца стал разглядывать их: лица были светлыми, сияющими изнутри, дружелюбными и улыбающимися. Это были двое молодых парней. Глядя на них, мне передавалось каким-то непостижимым образом их расположение ко мне: доброта, понимание, сочувствие, сострадание...
Внутри меня все разжалось, вплоть до состояния приятной эйфории. Я не сводил глаз с них. Мне было хорошо в их обществе. Даже просто вот так стоять и молчать. Было такое чувство, что они мои самые близкие друзья и всем нам очень приятно видеть друг друга.
А-а! Понятно, и даже без малейшей тени сожаления, подумал я. Я умер, а это ангелы...
Один из них, который был повыше и поплотнее, с продолговатым лицом и правильными чертами лица, – оглянулся на своего спутника, прыснул задорным смехом, потом скрестил руки на груди, и, все еще посмеиваясь, сказал:
– Да не ангелы мы... мы люди. Меня Антон зовут, а его, – показал он на своего друга изящным взмахом руки, – Женька.
– Антон, хватит человека мистифицировать, – прищурив глаза, и улыбнувшись пухлыми губами, отчего на щеках его обозначились ямочки, сказал тот, кого звали Женькой, – он – показал на меня Женька, вытянув подбородок, – сейчас все перепутает: одну реальность с другой, будет думать, что у него “галюники”, пугать людей странными ответами и задавать им не менее странные вопросы...
– Подожди, подожди, Женька, – подняв вверх руку ладонью и повернув ее в сторону своего спутника (опять же, как-то странно-изящно и пружинно), – короче, объясняю... Дима, как вновь прибывшему в режим восприятия Мира Уставших Душ...Нет, – повернувшись к Женьке, с какой-то тонкой иронией “бывалого” Знатока, перебил сам себя Антон, – нужно подключить его к энергоинформационному полю Безмолвного Знания и комментатору, а то он столько пояснений будет требовать, что мы всю энергию на год вперед выкачаем.
Антон сосредоточился, и на него откуда-то из воздуха снизошел свет, почти не имеющий формы, как туман или облако, затем этот свет стал перемещаться, структурироваться и кристаллизироваться в правильные геометрические фигуры и ровные, пересекающиеся между собой светящиеся ярким красным цветом линии.
Все эти светящиеся структуры потянулись ко мне, повинуясь какому-то негласному приказу, но потом в голове моей произошли изменения – возникло непреодолимое впечатление постороннего, чужеродного звука. Внешне это проявилось как легкое покалывание на макушке, похожее на воздействие электрофореза. Перед глазами стали возникать голубые пульсирующие вспышки, похожие на неоновый свет. Я провел глазами последний луч, направленный ко мне, и невольно поглотил его. Возникло чувство наполненности и самодостаточности.
Антон стоял какое-то время в забытьи или трансе, а меня распирало любопытство: что это со мной сделали и как? И что из этого получится?
Я задал вопрос Жене (он мне казался попроще):
– Как это он сделал?
– А, ментальной энергией, – как о чем-то обыденном сказал он.
– Что это за энергия?
– Это энергия мысли.Генерируется точкой сборки или структурами головного мозга; в зависимости от частоты, т.е. качеством самих мыслей, - комментировал голос в моей голове. Этот голос звучал громче моих собственных мыслей, но не вызывал неудобства. Наоборот, вместе с комментариями еще чувствовался восторг и энтузиазм понимания. Понимания помимо слов!
– О! Пошел загруз! – весело произнес Антон. – Чудненько! Теперь можно начинать.
Антон притворно покашлял в кулак, как заправский лектор, прежде чем начать речь пред аудиторией:
– Дима... Тебе, кстати, понятно, откуда я знаю твое имя?
Я понимающе кивнул, как примерный школьник, поддерживая игру.
– Значит так, – продолжил Антон, – у тебя сложилась сложная жизненная ситуация: любовница твоего отчима, использует свой прирожденный талант воздействия на людей с помощью невербальных конструкций для сознания объекта...
Еще не успел у меня в голове возникнуть вопрос, “что такое... невербальные конструкции?”, как “голос” дал мне ответ:
– Невербальное воздействие поведением – это использование жестов, мимики, позы, тембра голоса и темпа высказывания, оказывающих независимое от вербальных и энергоинформационных факторов воздействовие на восприятие и психику человека...
Вместе с комментариями “голоса” формировалось понимание – как здорово! Здорово было еще и то, что внимание мое воспринимало сразу несколько источников получения информации. Это тоже поражало!
– ...Еще и воспользовавшись твоей наивностью и неопытностью, – сделав акцент на эти слова и понизив голос, рассказывал Антон, а я опустил голову, и мне стало стыдно, – ...заманили тебя “в мышеловку”, вначале соблазнив тебя куском сала.
И тут, не выдержав своего серьезного тона, у Антона вначале заискрили смехом глаза, потом (как он ни пытался сдерживаться) “заплясали” уголки губ, и, переглянувшись с Женей, они разом громко рассмеялись. За ними рассмеялся и я, попутно удивляясь, что мои беды действительно не казались уже бедами, я почему-то четко и точно знал – все будет хорошо!
Смех наш отзывался в лесу мощным эхом и сотрясал все вокруг, наполняя пространство живой, пульсирующей силой.
Вдоволь насмеявшись, Антон резко, но пружинно, рубанул воздух ребром ладони и подвел итог:
– Короче, Дима, что тебе рассказывать про твои беды? Ты и сам их знаешь. Начнем с самого главного: ты ничего умней не придумал, как разрешить все проблемы с помощью самоубийства.
Он сделал паузу, видно, наблюдая за моей реакцией. И добился своего: мне стало ужасно стыдно и неудобно.
– Но попытка самоубийства оказалась неудачной, – с притворным сожалением, разведя в стороны руки, сообщил Антон.
– Как не удалась? – недоумевал я.
– А так! Сук нужно было покрепче выбирать, – и, посмеиваясь, поманил меня пальцем к дереву, как-то там внезапно оказавшись.
Задрав голову, я рассматривал действительно обломанный сук. Потом опустил ее вниз и увидел опрокинутую табуретку, и валявшуюся рядом веревку.
Пока я это все разглядывал, Антон, не теряя времени, продолжал:
– От веревки на шее тебя освободил Иван. Ты разрыл свой тайник со спиртным и забыл его замаскировать снова. А у Ивана нюх на водку. Вы все думали и гадали, где это он в лесу напивается? Все очень просто: метров пятьсот отсюда мужики из соседней деревни в кустах чаны с брагой прячут, а потом гонят тайно самогонку. Вот Иван и лакал эту брагу. Иван, обнаружив такой “клад”, который ты разрыл случайно, проходя мимо, тут же “оприходовал” пару бутылок “не отходя от кассы” еще днем.
К собачьей будке, понятное дело, сил у него доползти уже не было. Да и зачем? Светки уже нет. А тут такой “Клондайк”... Ну, где ж он тебе все это “богатство” возьмет да просто так и оставит? Это ж его стихия и смысл жизни...
Вот он возле этого клада и приснул к вечеру. Спал бы, может быть, и до утра, но его разбудил треск обломившегося сука и грохот. Это ты так громко падал.
Мы все опять посмеялись над моей неудачной попыткой свести счеты с жизнью.
- А что было потом? – поинтересовался я, но было уже все почти ясно и так.
- Веревку Иван с шеи тебе снял, но ты был без сознания. Иван пытался тебя привести в чувства, но безрезультатно. Бедный мужик испугался, подумав, что ты помер совсем, и ретировался от греха подальше.
– Только при этом не забыл прихватить с собой энное количество бутылок водки, – посмеиваясь, добавил Женька.
– Да, это бы он сделал, даже если бы начался конец света, – решил пошутить и я.
– Смех смехом, а Иван тебе жизнь спас, а вы над ним изгаляетесь. Неблагодарный ты субъект, Димка, – уже строго сказал Антон.
– Стыдно, Антон, за все стыдно..., – опустив голову, повинился я.
Не очень-то мне было и стыдно. Радость и необычность этого приключения перекрывала все остальные чувства. Я думал так: “Не было бы счастья, да несчастье помогло.”
Когда поднял голову и посмотрел на Антона и Женьку, понял: их бесполезно обманывать. Антон, укоризненно покачав головой, только и сказал:
– Ну-ну.
А вот сейчас стало действительно стыдно.
Антон не стал ждать, когда я найду компромисс со своей совестью. Стал рассказывать дальше:
– Кислородное голодание твоего головного мозга вызвало у тебя измененное состояние сознания, произошел сдвиг твоей точки сборки, и она покинула твой энергетический кокон, потянув его за собой, как паровоз вагон. А поскольку частота вибраций твоей энергетической структуры принадлежит к режиму восприятия мира Уставших Душ, то ты туда автоматически и попал.
На мои мысленные вопросы, параллельно рассказу Антона, давал комментарий “голос”:
– Точка сборки – сгусток индивидуализированной энергии Первотворца, точка осознания сущности себя как отдельного объекта: “ Я – есть Я”. Подвижная структура обычно в пределах энергетического кокона – энергетического дубля физического тела, состоящего из разноплановых излучений – как дифференцированной энергии Первотворца (матричной энергии и, материи люцида ), так и из воспринимаемого человеком потока энергии энергетического кокона Земли. Излучения в коконе генерирует и сам объект: нейронное излучение энергии.
Точка сборки обеспечивает проекцию способности живого организма собирать в единое целое то силовое поле, которое является “сущностью жизни”, и обеспечивает гомеостаз физического тела. Собственно, живое тем и отличается от неживого, что собирает себя. Внутри биологического царства нет качественных барьеров, поскольку главное качество у всех биологических форм – жизнь, что и означает сборка.
В эволюционном смысле внимание (от самых простых его проявлений до высших, присущих только человеку) – следствие процесса сборки и существование области, называемой “точкой сборки”, а не его причина. Даже одноклеточные существа или еще более простые (например, вирусы) в каком-то смысле собирают собственное поле и, следовательно, имеют точку сборки. Какую? Ту, что соответствует сложности их организации и сложности их функционирования в среде.
Между вирусом и, например, тараканом лежит целая бездна. Энергетическое поле таракана – это галактика для вируса. А энергетическое поле человека – галактика для таракана.
Знания, которыми я сейчас загружался, как компьютер, раньше показались бы мне архисложными и непонятными. А сейчас я их усваивал с легкостью и с жадностью впитывал в себя, как губка воду.
Я мысленно поблагодарил “голос”, за получаемые от него знания. А он, возьми, да ответь:
– Пожалуйста, кушайте на здоровье и... переваривайте тщательно.
– У “голоса” есть чувство юмора? – приятно удивился я, – забавно!
Долго мне удивляться, однако, не пришлось: перед глазами поплыли картинки, невидимый киномеханик показывал мне “фильм”. Я увидел слияние яйцеклетки со сперматозоидом (об этом подсказал мне “голос”, но я и сам догадался, вспомнив школьные знания по биологии). По мере того, как клетки стали делиться и увеличилось их количество, энергетическое светящееся поле вокруг них увеличивалось тоже, затем мне показали зародыш он выглядел, как простейшее хордовое существо, потом – как земноводное, следующий этап развития зародыша – как хвостатое млекопитающее. Сборка тоже проходила все стадии эволюции живого. Нет, скорее было иначе – вначале “точка сборки” готовила к новому этапу развития зародыша матрицу, а потом наступал новый этап развития физического. И это было для меня существенным открытием!
В конце этого “фильма” мне показали кульминационный процесс: объем и характер “точки сборки” изменился и сформировал сложный аппарат. “Голос” пояснил мне, что это сенсорный аппарат будущего человека, включая его центральную нервную систему, и показал его схему.
Одновременно мне еще удавалось слушать и Антона:
– В режим восприятия Мира Уставших Душ попадают люди, замечу, в основном – умершие люди, с верхним пределом насыщения страданиями, или сверх насыщения. Так что ты попал в этот Мир в силу количества перенесенных тобой бед и полученных от них страданий.
Антон замолчал, видно, ждал, когда я досмотрю “фильм”. Потом как-то погрустнел, свет изнутри его померк, и он произнес, то ли с сожалением, то ли с завистью:
– Тебе повезло, Димка, ты и физически остался жить и “прорвался” в Мир Уставших Душ. Ты убил в себе страх смерти. А это такое существенное приобретение для живого человека, что ему просто нет цены. Не говоря уже о всех сопутствующих возможностях и привилегиях.
И тут меня озарило:
- Так вы мертвые? Антон, Женька, вы уже не живете в телах физических!?
Антон гордо выпрямился и глаза его заблестели стеклянным блеском. Я бы назвал это слезами, если бы речь шла о живом человеке.
- Нет. Мы живые. Ты видишь? Мы живые.
- Только не для обычных людей, – совсем печально добавил Женька, - нас не видят друзья, нас не видят родные. И вообще – никто из людей. Мы хотим с ними поговорить, но они нас не слышат.
- Ладно ты, Женька, – криво улыбнулся Антон, – зато у нас много других преимуществ. Мы когда-нибудь увидим своих родных, куда бы они ни попали после смерти физической. Запомни, Димка, одну самую большую привилегию обитателей Мира Уставших Душ: мы можем путешествовать везде – по всей проявленной и непроявленной Реальности, по всей бесконечности Первотворца.
Он сказал это так торжественно и значимо, что я интуитивно понял, что это очень важная привилегия.
– Мы – любимцы Бога, – радостно уточнил Женька, – нам многое позволено.
А я вдруг вспомнил одно когда-то слышанное выражение: “Любимцы Бога умирают молодыми”. Вспомнил без страха.
– “Какая смерть? Смерти нет! Есть только трансформация” – прокомментировал “голос”.
– Антон, Женька, а я? А мне позволено путешествовать по мирам? – опомнившись от раздумий о смерти, забеспокоился, заглядывая им в глаза, боясь получить отрицательный ответ.
– Конечно, пожал плечами Женька, – только у тебя возникнут определенного рода неудобства, хитро прищурившись ответил он, – теперь спать ты не будешь: сон как таковой, какой он у тебя был, пока ты не “вломился” в режим восприятия Мира Уставших Душ, пропадет. Согласись, странно если живой человек не спит?
– В эти тонкости мы его еще успеем посвятить, – опять рубанув ладонью воздух, – командовал Антон, – давай решать его насущные вопросы. А то и так его сегодня “грузанули” по полной программе. Скоро наступит утро и мы полетим выручать твою сестренку Дашку. Ей еще рано умирать.
– Полетим?
– Да, полетим,– не замечая моего изумления, деловым тоном Антон продолжал:
– Тебе, Димка, придется выделить из тела свой энергетический дубль тебя. Можно, конечно, тебе и в физическом теле пойти в реанимацию и вылечить ее, но там начнутся расспросы разные: “В реанимацию нельзя посторонним... А зачем? А чего?” Мы тебя, конечно, потом научим, как составлять программы для чужого сознания, как этим сознанием манипулировать в экстренных случаях, но не сейчас. Хотя мы и умеем делать паузы во времени, но не до бесконечности! Это нам еще неподвластно. Скоро будет рассвет. Смотри сюда, Димка, и запоминай: сестренка твоя заболела, потому что получила очень большую дозу облучения низкочастотной отрицательной энергии, и обстоятельства “сами собой” сложились так, что страшная болезнь сформировалась и нашла причины для заболевания. Я полагаю, ты не будешь спрашивать, кто стал генераторам “отрицаловки”?
Я опустил голову, “выдавил” из себя:
– Нет.
Антон спешил, и ему, по-моему, не было дела до моих эмоций:
– Люди боятся радиации, а ведь эта энергия, которую ты сейчас, приобретя сверхъестественные способности, будешь видеть, намного опаснее и коварнее радиации, потому что это психическая энергия. И она разумная. Так, Женька, я сейчас для наглядности немного выделю “отрицаловки”, а ты приготовься тут же уничтожить ее, как участвуя в военных действиях, распоряжался Антон.
Он сконцентрировался, поднеся ладони к области сердца, и немного раздвинул их. И вдруг с ним начала происходить какая-то страшная метаморфоза: свет внутри него потемнел, превратился в зловеще-красный с черными прожилками, лицо исказилось и приобрело уродливые формы…
Мне стало жутко, и я невольно отшатнулся от Антона.
– Смотри, смотри, – строго приказал Женька, не отворачивайся, – то же самое происходило и с твоим энергетическим телом, когда ты бил отчима.
Из груди Антона стал выделяться черный дым. Он выходил клубами и разрастался. Но Антон сжимал его ладонями и не давал этому дыму распространяться дальше.
– Женька! – крикнул Антон, и Женька, приблизив руки к этому черному сгустку, начал атаковать его, белыми искристыми потоками, вырывавшимися из середины ладоней. Сгусток волновался и увертывался от серебристых лучей, но постепенно распался на фрагменты и исчез, растворившись.
Антон облегченно вздохнул, расслабился, и свет изнутри засветился еще ярче, чем был до этого неприятного эксперимента. Я заметил, что светлая энергия волновалась над макушкой его головы и, закручиваясь спирально, поглощалась Антоном, из-за чего свечение его и увеличивалось.
– Я понял, – с перепугу, с большим рвением и энтузиазмом, скороговоркой комментировал увиденное: – Я стал генератором отрицательной злой энергии, а эта – показал я пальцем на макушку головы Антона, – светлая, божественная энергия. Она хорошая, добрая и целительная… А та черная – от дьявола.
И тут вдруг так громко зазвучал в моей голове “голос”, что мне показалось, что она сейчас разорвется:
– Нет силы не от Бога! Все их не дано знать человеку, но узнавать их ему не воспрещено, как не воспрещено и пользоваться ими, если человек не злоупотребляет особым даром, данным ему Господом. Разве можно человеку запретить исследовать самого себя? Человек – это величайшее чудо, созданное Первотворцом по своему образу и подобию – бесконечно развивающийся пучок осознания, потенциально бессмертный и подлинно свободный.
Безмолвное знание наполняло меня пониманием, что вся энергия Первотворца изначально добрая и чистая…
– Да, да, Димка, – продолжая мои мысли, подсказывал Антон, – только эту энергию могут превратить в отрицательную и злую люди и те сущности, которые наделены сознанием. Это иногда похоже на то, как ты съедаешь, например, красивые вкусные фрукты, а превращаются они, пройдя через тебя… сам знаешь во что. Ладно, эти уроки о свойстве энергии оставим тоже на потом. А ну-ка вдохни глубоко и задержи дыхание… что ты чувствуешь?
– Горячий поток, откуда-то снизу, я уже чувствовал его один раз, – обрадовался я новым ощущением.
– Теперь выдохни и задержи дыхание.
– Холодная струя от головы и дальше: как водичка, – энтузиазм исследователя возрастал во мне.
– Так, Женька, потоки энергии он почувствовал, теперь нужно учить его выделить дубль, – рассуждал Антон, – получится ли у него с первого раза?
– Так у него ж уже опыт есть, – ответил Женька и показал на сломанный сук, который не выдержал моего “повешенья”.
У меня мелькнула шальная мысль, что для того, чтобы выделить энергетический дубль, мне нужно опять…
– Нет, не нужно. Слушай, – сказал Антон нетерпеливо и посмотрел на небо, – пошли в дом и ляг где-нибудь.
– Не хочу, – заупрямился я.
– Если твое тело будет валяться здесь, – кто-нибудь тебя найдет и подумает, что ты в отключке от того, что удавился. Да и холодно. Тело застудится. Куда потом возвращаться будешь? В больную физическую оболочку?
– Во времянке лягу. И закрою двери.
– Двери не нужно закрывать, – уже устало проговорил Антон, – только давай побыстрей перемещайся.
Силы у меня после прокачки потоков как будто утроились, я сорвался с места и через пару минут был во времянке и лежал на старом диване, привезенном еще с проданной квартиры. Ждал Антона с Женькой. У изголовья внезапно услышал:
– Мы уже возле тебя. Начинай выход. Распредели свое внимание сразу на трех вещах: начинай ритмично дышать – четыре секунды вдох, четыре секунды выдох, это нужно для гармонизации энергообмена и как высокого катализатора сдвига точки сборки. Поставь мысленно таймер продолжительности ритмического дыхания – пятнадцать минут. Так! Молодец, не напрягайся, расслабься! Теперь одновременно с ритмическим дыханием сосредоточься внутри головы, где-то посредине между ушей. Звук? Слышишь звук? Он будет возрастать. Не бойся! Закрой глаза. Смотри перед глазами. Прекращай мысленный диалог и смотри!
Темнота перед моими глазами взорвалась светом. После взрыва вспышки, который длился несколько мгновений, мир стал “укладываться” заново: плыло бесчисленное множество светящихся точек, затем – мириады линий, пронизывающие все вокруг и меня в том числе. Эти светящиеся линии стали собираться в пучки, клубки, спирали, капсулы, образовывая туннель, по которому я с невероятной скоростью “летел”. Все пульсировало, двигалось и звучало невероятными звуками. Тело мое растянулось, как резиновое, чувствовалось головокружение от беспорядочного, хаотичного движения светящихся капсул – то они носились перед самым носом, то словно удалялись на огромное расстояние. Меня кто-то перехватил и рывком выдернул из этого туннеля.
– Смотри на руки! – Грохотал голос Антона. – Собирай себя! Ощути свое тело!
Я с трудом “нашел” свои руки, поднял их к глазам, и пространство стало структурироваться и приобретать реальные очертания. Меня потянуло вверх под потолок, но кто-то крепко схватил меня, удержал… От него исходил поток, давящий силой. И я приобретал больший вес.
– Включай ориентацию, сконцентрируйся! – Отчаянно орал Антон, – Расплылся, как амеба!
Я внутренне собрался и мир мгновенно четко проявился и сфокусировался.
Огляделся: рядом стояли озабоченные и, кажется, злые Антон и Женя. Я лежал на диване… и стоял рядом. Я раздвоился.
– Да, ладно, Антон, – успокаивал своего спутника Женька, – Ведь ему тяжело выходить из живого тела. “Раздирает” его между двумя реальностями. Для первого раза хорошо и так, только вот ты обесточился. Менталку включай. Заодно ему, – махнул головой Женька в мою сторону, – урок будет.
– Усиливай мысль, – без предисловий начал руководить процессом Женька, пристально и озабоченно глядя на меня, – как бы вздохни и мысленно, силой своего внимания и воображения, “ увидь” энергетический кокон Земли и подключись к одному из его силовых потоков, как шланг подсоединяют в машину на бензоколонке. Делай мысленный запрос на видение энергетического кокона Земли. Так, видишь?
Я махнул головой, видя вокруг себя горизонтальные и вертикальные красно-зеленые светящиеся линии, пересекающиеся строго и пропорционально между собой. – Зацепи вниманием один из этих “ шлангов ”, подсоедини его себе вначале в область промежности и дальше к той точке, где находиться пупок в теле физическом. Молодец! Накачивайся. Я скажу “стоп”, и ты мысленно отключишься от шланга, возвратишь его на место.
Мельком заметил, что то же самое делает Антон, но более быстро.
Вскоре мое новое тело значительно отяжелело, приземлилось и приобрело устойчивость.
– Все, стоп, стоп, Димка. Перемещаться не сможешь! Заземлишься надолго! – замахал обеими руками Женька, как бригадир на стройплощадке.
Я, наблюдая, как все проделывает Антон, вернул энергетический “шланг” обратно и так же, как он, восстановил одну из использованных мною энергетических потоков кокона Земли.
– Так, Димка, – подобрев, как насытившись вкусным и замечательным обедом, весело продолжил свою миссию Антон, – теперь давай в уме представляй последовательно от этого самого места, где мы находимся сейчас, дорогу до реанимации, где лежит твоя сестренка. А я ее буду сканировать.
Плавно двинулись с места. Антон и Женька, дотронувшись до моей руки, увлекли меня за собой по направлению к двери. Открыть ведь ее надо! Я хотел закричать об этом, но мои новые друзья уже просочились сквозь закрытую дверь, дернув в нее и меня. Я всего-то и почувствовал – легкое подавливание на тело.
Во, здорово! Не успел подумать я, как мы уже очутились возле реанимации и опять, не открывая дверь, “вошли” в нее. Ощущения менее приятные: наверное, потому, что она стеклянная, – оглянулся на дверь я.
Моим восторгам пришел конец, когда мы оказались возле Дашкиной постели:
– Господи! Что они с ней сделали! Это была уже почти не Дашка, а восковая кукла – вся исколотая, с торчащими из ключицы, из горла трубками, прикрепленными налепленным крест-накрест бело-желтым пластырем.
– Оставь эмоции, – мысленно передал мне приказ Антон; я хорошо в голове услышал его голос, но удивляться не стал, рассуждая: как это он сделал, ждал дальнейших его распоряжений.
– Мысленно сконцентрируйся на макушке головы… Так, прокачай нисходящий поток пару раз… Правильно, молодец! Сейчас, когда еще раз качнешь, останови поток в области груди, направь в обе руки. Почувствовал энергию в руках? Клади ладони Дашке на голову, – сказал Антон и кивнул Женьке. Оба они приготовили ладони: из них излучилась серебристая белая энергия.
Как только я прикоснулся к Дашкиной головке, что тут началось! Из глазок ее, из носика, из полуоткрытого ротика сначала тонкими струйками, а потом клубами стал выходить зловещий черный “дым”. Тельце ее вздрагивало, закрытые веки трепетали. Антон и Женька “атаковали” эту черную энергию.
Сражение длилось около часа.
Когда последняя струйка “отрицаловки” выползла, как змея из Дашкиного ротика, сестричка дернулась, прогнула спинку и обмякла.
Какая-то тетка в белом халате, что в этот момент зашла в палату и увидела Дашкины спазмы, с криком выбежала обратно:
– Лидия Петровна, Григорьева помирает, кажись!
Стукая дверьми и каблуками, в палату сбежалось много женщин в белых халатах. Последним прибежал невысокий, коренастый мужчина с бешеными глазами и белой шапкой набекрень, стал шарить глазами по приборам над Дашкиной головой и озабоченно тыкать трубкой ей в грудь, поправляя наушники.
Мы-то видели, что Дашка из восковой куклы стала превращаться в розовощекую девочку. Задышала ровней. Из правого глазика ее скатилась слезинка и, обмочив реснички, склеила их стрелочками.
– Лидия Петровна, отключаем аппарат, – приказал доктор с бешеным взглядом и добавил потом, задумчиво обхватив рукой подбородок:
– Произошло какое-то чудо!
Женщины в белых халатах стали, как по команде, переглядываться между собой. Враз все загалдели и заулыбались. Обступив Дашку, стали “колдовать” над ней, освобождая от страшных трубок и лейкопластыря.
Мне хотелось заплакать от счастья, но слез, естественно, не было: только поддавливало и щекотало в районе глаз. Взглянув на Антона и Женьку, я с благодарностью мысленно передал мое состояние счастья и трогательной нежности к ним. Они в ответ не в переносном, а в буквальном смысле засветились изнутри мягким белым светом – тоже от счастья!