Остаток пути проделали без особых эксцессов: когда в конце туннеля свет стал светлее и ярче, Женька сообщил мне:
– Мы уже почти дома.
– Как называется ваш подплан? – радуясь оттого, что трудный путь закончен, от предвкушения новых впечатлений и из любопытства, конечно, спросил я.
– Край Лучезарного Покоя, – с гордостью произнёс Женя, – Дом Секхема: это самое лучшее место в Мире Уставших Душ. Попасть сюда, а тем более поселиться не так-то просто: заслужить нужно – или на атомной Земле, или в других регионах Мира Уставших Душ.
Туннель всё больше расширялся, а свет становился всё ослепительнее … И вот уже поглотил нас…
Я думал, что мы сразу попадём в Секхему, но нас остановили сияющие и красивые существа, похожие на людей, с яркими пучками излучений в области верхней части спины, с непропорционально большими ясно-лучистыми глазами, которые, кажется, смотрели в душу, в белых сияющих одеждах, которые переливались вокруг их фигур волнами.
– Сейчас мы пройдём ментально-психический контроль, – пояснил Антон, шепча мне на ухо.
– Вроде таможни? – шутил я, чтобы побороть волнение.
– Вроде того. А потом попадём в зону, вроде чистилища. Зону трансформации энергии.
Существа забрали первым Женю, поместив его под прозрачный энергетический купол, и скрылись от нас, отгородясь белой сверкающей, как иней пеленой.
Через некоторое время вторым взяли меня, таким же образом. Через секунду я попал в зал, как из хрусталя, но стены его переливались всеми цветами радуги, а вернее, подобием этих цветов, потому что они до того были насыщенными и яркими, что на той Земле не с чем было их сравнить: разноцветные огоньки сочились, извиваясь, как змейки, в середине стен, колонн и сводов этого зала. Пол был из материала такой структуры, которая отдалённо напоминала мраморную мозаику, но каждая часть узора этой мозаики, казалось, жила своей отдельной жизнью, через минуту меняя свой рисунок, как в калейдоскопе.
От созерцания этой сказочной красоты меня отвлёк внезапно возникший, давящий на сознание звон, по телу от макушки и вниз прошла холодная волна, вызывая дрожь. Я понял – меня исследуют. Стало неуютно: как будто я стою на площади голый, а на меня смотрят тысячи глаз зевак. На стене напротив моего лица появился большой экран, где огненными буквами писали текст:
Мутаций сознания нет. Базовые ощущения в норме. Механизмы фокусировки сознания и внимания выше среднего. Виртуальное пространство занято программами по получению новых впечатлений и знаний, обустройством среды комфортного существования родных и близких. Мечта – встретить любовь на всю жизнь. Эмоции периодически выходят из-под контроля, причина – предел насыщения энергоинформационных структур страданиями значительно превышен. Абстрактное мышление совмещено с зоной творчества, зона логического мышления совмещена с зоной воспоминаний. Вывод: негативный опыт прошлого, настройка на творческий подход в построении будущего. Объём и соотношение составляющих энергетического тела объекта: эманации энергий расценивающихся как негативные – 40%, позитивных – 60%: для допуска в Дом Секхема подлежит энергетической трансформации. Внимание! В полевых структурах объекта инородное, но резонирующее с его полем включение, состав: эфирная субстанция – 50%, энергетическая – 50%, ментальная зависимость от объекта.
Через пару минут экран исчез, купол надо мной тоже растворился, и ко мне подошло сияющее существо и заговорило мелодично-мягким голосом, как у той Эльфы с Драконьего Двора, вернее, задало вопрос, указывая на мою сущность Юшу, глядя на неё тревожными глазами:
– Что это?
Я хотел было “распрягаться”, характеризуя Юшу, как это делал Можо, но вспомнив историю нашего спасения по дороге сюда, передумал и сказал:
– Друг.
Существо смягчилось лицом и заулыбалось, заботливо спрашивая то ли у меня, то ли у себя:
– А где ж мы ей столько органики найдём, чтобы покормить? – и задумалось. Потом так же, как я когда-то у Можо, поинтересовалось, нежно глядя на Юшу:
– А твой друг всё из органики ест?
– Всё, всё, – обрадованный таким участием закивал я.
– Хорошо, найдём твоему другу питание, – улыбнулось существо, – а теперь пройди на энергетическую трансформацию: негативные энергии нужно убрать, а то у вас не будет резонанса с составляющими энергиями нашего Дома Секхема, – и показало на вдруг появившейся вход в другой зал, где меня встретило другое лучезарное существо в лазоревых сияющих одеждах: оно без разговоров сделало надо мной какие-то пассы, и я на неопределённое время потерял сознание…
Пришёл в себя от того, что меня тормошил Антон, приговаривая:
– Ну, давай, Димка, очухивайся быстрее, висишь тут, как колбаса на верёвке, нас там все заждались.
– Где там? – непонимающе бормотал я.
Антон закатил кверху глаза и отвернулся:
– Жень, объясни ему, а то у меня уже на него терпения не хватает. Совсем обалдел он что ли после трансформации?
– Дим, Ди-и-ма! Ау, у Антона сегодня день рождения. Гости ждут, а ты завис. Мы ведь тебя оставить не можем на произвол судьбы?
– Юша, укуси его, может, быстрей в себя придёт, – науськивал Антон на меня мою же сущность.
Юша заворчала и стала перебирать на моём плече лапами.
– Всё, всё, хорош Юшу дразнить, – ещё плохо соображая, но всё больше приходя в сознание, ворчал я и стал ошалело оглядываться.
– Ах, мы ещё и разглядывать все начнём, да? Полетели, по дороге насмотришься! – нервничал Антон и, дёрнув меня за руку увлёк за собой.
По дороге к дому Антона мне открывалось и разворачивалось как панорама изумительное зрелище, от которого у меня буквально голова пошла кругом и сознание не успевало “переваривать” увиденное: царила атмосфера, которую можно назвать праздничной. Пространство было заполнено обилием циклопических многоярусных сооружений – то ли из хрусталя, то ли из стекла…, которые вершинами своими уходили в такое высокое небо, что голубизна его по мере высоты переходила в густую синеву, но всё было залито сияющим, лучезарным светом невидимого солнца. Эти лучи, преломляясь в гранях хрустальных сооружений, образовывали тысячи радуг… воздух был насыщен запахом хризантем… люди, населяющие этот мир, показались мне все молодыми, изумительно красивыми, дружелюбными и счастливыми, одежды на них искрились волнами неонового огня, меняя форму, по мере движения людей, одетых в эти одежды… внизу – поляны с розами, лепестки которых вихрились и двигались, непрестанно меняя цвет… из белых и сверкающих, как снег, резервуаров били фонтаны, над которыми тоже повисли радуги…
– Господи! – мелькало у меня в голове, – если у меня и были какие-то представления о рае, то они показались мне такими ничтожно-убогими по сравнению с этой восхитительной красотой… И описание этой красоты нельзя и на миллионную долю передать человеческими словами…
По мере нашего продвижения вперёд монументальные сооружения уступили место небольшим в один-два яруса сооружениям, утопающим в ярко-изумрудной зелени, цветущих садах и цветах, а за ними открывался ещё один потрясающий пейзаж: возвышались немыслимые по высоте горные пики, между которыми искусно лавировали какие-то серебристые летательные аппараты в виде капсул с заострёнными концами.
Перелетая реку, которая была, на мой взгляд, прозрачнее, чем самое безупречное и чистое стекло, мы попали в голубовато-серебристый “туман”, и он одарил нас десятками фантастических видений: то он превращался в стаю экзотических птиц, то в стайки порхающих бабочек, то обсыпал нас цветами немыслимой формы и цвета. А под конец нашего перелёта через него наполнил своё пространство потоками узоров, складывающихся то в снежинки, то наподобие морозного кружева на окне.
Вынырнув из этого “тумана”, мы оказались на другом берегу реки, возле небольшой бухточки, где и стоял дом Антона – белоснежное здание в два этажа с хрустальными голубыми окнами, на которые нависала виноградная лоза, с кистями, как из драгоценных изумрудов. Перед входом был палисадник с сиреневыми цветами, мерцающими изнутри. За домом был сад, где, вознося ветви выше дома, цвели на деревьях бело-розовые соцветия, сияя лучиками мягкого света. Как звёзды.
Как только мы проникли в здание, из зала напротив холла, уставленного цветами, стали возникать и вылетать много красивых парней и девушек. Все поздравляли Антона наперебой, а одна девушка с длинной русой косой, перед которой расступились все остальные, когда она прошествовала к Антону, посмотрев на него строгими глазами, но потом тут же ослепив улыбкой, спросила:
– Где же ты был так долго, путешественник мой?
– Бабушка, давай я тебе сначала представлю моего нового друга, – и показал рукой на меня.
– Его Дима зовут.
Девушка стала смотреть на меня внимательным умным взглядом, а я , не переставая удивляться всем чудесам, происходящим в этом мире, во все глаза пялился на такую молодую бабушку. Даже имени её сначала не расслышал, и ей, понимая моё недоумение, пришлось повторять его несколько раз:
– Валентина. Валентиной меня зовут…
Откуда ни возьмись на нас наплыла радужная волна света и грянула музыкой – праздничной и торжественной, рассыпаясь на сотни разноцветных огней. Все находившиеся здесь стали ловить эти огоньки, переходя в зал, залитый ослепительным белым излучением, и… поглощать их, как будто это были вкусные пирожные.
Одна беловолосая девушка, с глазами цвета мёда, словила оранжевый клубочек и подала мне:
– Что же ты, угощайся!
Я осмотрелся, как “поедают” такую пищу друзья Антона, и впихнул клубочек себе в рот: он взорвался там удивительно ароматным вкусом, отдалённо-отдалённо напоминающим вкус земного персика, в следующий миг наполняя меня чувством бесконечного счастья и унося в водоворот праздничной феерии, грёз и фантазий – путешествие в хрустальный замок с островерхими башнями, как в детской волшебной сказке, – и таинственной музыкой, которая манила за хрустальные стены. Балом в зале под высокими арочными сводами, в которых перетекали миллионы струек огней. Танцами с моими друзьями и множеством красивых парней и девушек в воздухе, наполненном густым ароматом цветов и множеством огненных узоров. Неистовый экстаз… Вдохновение красотой – лучистой и безупречной. Духовный полёт…
Кто-то мягко потряс меня за плечо:
– Дим, ты сегодня сделал мне большой подарок – я общался со своей мамой и сказал ей то, что хотел сказать, а раньше не мог… без тебя.
Я вздрогнул и обернулся. Это был Антон, а рядом с ним девушка… с каким-то очень знакомым лицом. Нет! Родным и знакомым… Мысли мои ещё боролись, силясь вспомнить, где я мог видеть её, когда Антон сказал слова, которые ударили горячей волной прямо в мою душу:
А это – твоя мама.