и водки не хочется больше
приходишь к ней и звонишь в дверь
говоришь: думала я обиделась? нет
объясняешь как до нее
и сколько по пути было мужчин
и глаз пустых и выбеленных лиц
как по ночам снится тот старый храм
и море, и пьяные моряки
говоришь все это
в карманах пряча как пальцы дрожат руки

заваливаешься на кухню, садишься за стол
- помнишь, я под ним пряталась, когда приходил дед мороз
вдыхаешь, захлебываешься, плюешься я довитой слюной
- я по тебе не скучала даже. просто дверь не смогла открыть своим ключом
глаза не поднимешь, не осмелишься все рассказать
как первые сутки, вторые, собственно, тоже пыталась себя на куски разорвать
как в мороз минус двадцать ты на шпильках и в тонких чулках
под легким платьем
застегивала себя на все пуговицы, заматывала шею в шарф
красила губы красным, глаза в черное
и по обледенелым стенкам сползала вниз
после этого неделю валялась с ангиной
в то время как небо падало ниц

- от тебя сейчас только запах чужих и мороза
- когда я уйду, уставшая, ты не успеешь сказать и слова
на моих улицах сейчас запах сгоревшего провода
сомнительное удовольствие это чувствовать
но это будет повторяться
снова и снова
когда я уйду, ты перестанешь верить богам
мне ты давно не веришь
я коплю в себе нежность и выбираю один из ста
хочу новый год встретить одна и на полюсе
и не нужно говорить сейчас, что схожу с ума
ты хоть знаешь меня? хотя бы на половину? а?
знаешь скольких во мне похоронены имена?
и кто однажды смог похоронить меня?
как я кричать хочу, преимущественно по ночам
и сколько ложек сахара я кладу в чай?
от чьих рук проходит мелкая дрожь
да так что ни сил нет, ни воли ответить «не трожь»
и хочется просто вложить в руки нож

распускаешь волосы
и молчишь о том, что хочешь
ребенка и замуж
в город м.
на море
научиться уходить, не прощаясь;