цитата
"Вы знали что в США после многолетних исследований Японской системы образования ввели, наконец, предмет MiC — Math in Context, где наконец-то, слава всем несуществующим богам, математика подается в форме проекции ее исторического развития и рассматриваются, удивительное дело, прикладные задачи, которые можно решать с помощью математических знаний? Не хочу перегружать вас ссылками, но в результате множества исследований до людей начало доходить, что проблема не в том, что гуманитарии не шарят в математике, а в том, что гуманитарии трудно запоминают бессмысленную чушь".
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1911390.html#cutid1
Алексис с свое время говорил мне, что в 20 веке наконец-то нашли практическое применение некоторые вещи, которыми математики занималась веке в 17-м.
Это мы обсуждали цитату из "Суммы технологии" Лема, которую я читала несколько лет по кусочкам, в надежде что поумнею:)

"Давайте представим себе портного-безумца, который шьёт всевозможные одежды. Он ничего не знает ни о людях, ни о птицах, ни о растениях. Его не интересует мир, он не изучает его. Он шьет одежды. Не знает, для кого. Не думает об этом. Некоторые одежды имеют форму шара без всяких отверстий, в другие портной вшивает трубы, которые называет «рукавами» или «штанинами». Число их произвольно. Одежды состоят из разного количества частей. Портной заботится лишь об одном: он хочет быть последовательным. Одежды, которые он шьёт, симметричны или асимметричны, они большого или малого размера, деформируемы или раз и навсегда фиксированы. Когда портной берется за шитье новой одежды, он принимает определенные предпосылки. Они не всегда одинаковы, но он поступает точно в соответствии с принятыми предпосылками и хочет, чтобы из них не возникало противоречие. Если он пришьет штанины, то потом уж их не отрезает, не распарывает того, что уже сшито, ведь это должны быть все же костюмы, а не кучи сшитых вслепую тряпок. Готовую одежду портной относит на огромный склад. Если бы мы могли туда войти, то убедились бы, что одни костюмы подходят осьминогу, другие — деревьям или бабочкам, некоторые — людям. Мы нашли бы там одежды для кентавра и единорога, а также для созданий, которых пока никто не придумал. Огромное большинство одеяний не нашло бы никакого применения. Любой признает, что сизифов труд этого портного — чистое безумие.
Точно так же, как этот портной, действует математика. Она создаёт структуры, но неизвестно чьи. Математик строит модели, совершенные сами по себе (то есть совершенные по своей точности), но он не знает, модели чего он создаёт. Это его не интересует. Он делает то, что делает, так как такая деятельность оказалась возможной. Конечно, математик употребляет, особенно при установлении первоначальных положений, слова, которые нам известны из обыденного языка. Он говорит, например, о шарах, или о прямых линиях, или о точках. Но под этими терминами он не подразумевает знакомых нам понятий. Оболочка его шара не имеет толщины, а точка — размеров. Построенное им пространство не является нашим пространством, так как оно может иметь произвольное число измерений. Математик знает не только бесконечности и трансфинитности, но также и отрицательные вероятности".