Умер Михаил Горбачёв. Последний советский генсек ушёл, когда от его политического наследия, главным содержанием которого он считал окончание холодной войны, не осталось ничего. Даже доброй памяти, потому что в конце концов обиженными, озлобленными, иногда до озверения, остались все. И те, кто должны быть ему по гроб жизни благодарны.
Умер Михаил Горбачёв. Последний советский генсек ушёл, когда от его политического наследия, главным содержанием которого он считал окончание холодной войны, не осталось ничего. Даже доброй памяти, потому что в конце концов обиженными, озлобленными, иногда до озверения, остались все. И те, кто должны быть ему по гроб жизни благодарны.
Горбачёв – подходящая фигура, чтобы свалить на него всё: и то, что было до него, и то, что стало после. Особенно сейчас, когда творится вакханалия, непосредственные корни которой уходят именно в то время – распада СССР как единой страны и как системообразующей части мира. Истории неважно, чего хотел и к чему стремился государственный деятель, судят его по практическому результату.
Те, кто помнят атмосферу, которая предшествовала приходу Горбачёва, знают, насколько сильно к тому моменту обрыдло предшествовавшее и как хотелось другого. Может быть, не всем поголовно, но очень-очень многим. Так что Горбачёв возник не из инопланетных сфер и не из пробирки ЦРУ, а из чаяний утомлённого общества. И попытка к этому обществу обратиться была чрезвычайно им желанна, отсюда и феноменальная популярность МС на первом этапе реформ.
Ошибки перестройки, усугублённые соратниками и использованные оппонентами (а может – наоборот – использованные соратниками и усугублённые оппонентами), привели к краху политического курса Горбачёва. Но то самое обращение к обществу, которое на некоторое время воспряло и испытывало душевный порыв к переменам, осталось неповторимым. Не повторённым. Пришедшие на смену деловито конвертировали порыв во власть и собственность для себя, довольно быстро сделав вывод, что этим самым обществом лучше управлять в ручном режиме – от греха.
Маятник русской истории качается мерно – из одной крайности в другую. Светлые, с наивным перехлёстом, зачастую идеалистические до откровенного невежества, но искренние мечтания второй половины восьмидесятых обернулись мрачной мизантропией сегодняшнего общественно-политического гиперреализма, умудрённого опытом обманутого доверия и желающего отплатить сполна.
Дышать было, несомненно, вольготнее тогда. Хотя то, что мы имеем сегодня, – тоже отдалённые дуновения того дыхания.
Теги: Михаил Горбачев , история СССР