А части 2-й русской армии вели наступление в обход Мазурских озёр. Грунт большинства дорог в полосе наступления был песчаный, трудный для движения и в особенности для транспорта. Стояла невыносимая летняя жара. Лошади были бессильны тянуть подводы. Войска не видели обозов, дневок не давалось, что обессиливало лошадей и людей, в течение нескольких дней не видевших своих кухонь. В штабе 2-й армии о действительном положении противника известий не имели, сопротивление противника было слабым, создавалось впечатление, что армия наступает «в пустоту». У 1-й армии Ренненкампфа дела шли хорошо, поэтому, чтобы разгромленная немецкая армия совсем не сбежала за Вислу, ему приказали на 2 дня остановиться, а 2-ю армию подгоняли. Командующий Юго-Западным фронтом торопил: «Германские войска после тяжелых боёв, окончившихся победой генерала Ренненкампфа, поспешно отступают, взрывая за собой мосты. Перед вами противник оставил, по-видимому, незначительные силы. Поэтому, оставив один корпус у Сольдау и обеспечив левый фланг надлежащим уступом, всеми остальными корпусами сами энергично наступайте». Вместе с тем о положении и составе 2-й русской армии в штабе германского командования имелись точные сведения, найденные в сумке убитого офицера, и затем из перехваченных незашифрованных радиопередач штаба 2-й армии в ставку фронта. Надо отметить, что у немцев с разведкой дело обстояло хорошо, добропорядочные местные бюргеры разными способами сообщали подробности о наступающих русских войсках, часто просто по телефону и телеграфу. Зная расположение и точные задачи корпусам 2-й армии, германское командование в распределении войск действовало наверняка. Вместе с тем, телефонная связь между русскими штабами, ввиду порчи проводов местным населением, не действовала. 15 и 13 корпуса глубоко продвинулись вперед, не имея между собой и штабом армии телефонной связи. В результате оба корпуса были обойдены немцами и окружены, связь между частями была нарушена, руководство частями было утеряно, и бои распались на отдельные участки. К тому же в тыл русским батальонам ударили ещё недавно «мирные немецкие горожане». Русским корпусам был отдан приказ отходить на юг, но было уже поздно. Окружающее кольцо германскими частями замкнулось, и части 15 и 13 корпусов были уничтожены или попали в плен. В плену оказались оба командира корпусов генералы Мартос и Клюев. Германское кольцо окружения было слабым, его вполне можно было пройти. Немцы перекрывали наиболее важные пути небольшими заслонами. Однако генералы решили «во избежание ненужного кровопролития» сдаться. В окружение попали также 6-й, 21–й и 40-й Донские казачьи полки. Командир 40-го полка отказался выполнить приказ командира 13-го корпуса о сдаче в плен и совместно с пехотными полками казаки прорвали кольцо немецких войск у Валендорфа, но понесли при этом очень большие потери. При прорыве полк потерял отважного командира, 20 офицеров и половину личного состава, но пробился к своим и вывел за собой большое количество пехоты. Подъесаул Пушкарёв и полковой знаменщик старший урядник Арженовсков сумели спасти полковое знамя и на себе вынести его. 6-й Донской казачий полк под командой полковника А.Н.Исаева наголову разбил немцев из кольца оцепления в лесах у города Вилленберга и захватил переправу у деревни Хоржеле. Это позволило выйти из окружения большей части 23 армейского корпуса. Из расположения 15 корпуса с тяжёлыми боями удалось пробиться к своим только 4 офицерам и 312 казакам 21-го Донского казачьего полка. Урядник этого полка Соловьёв, раненым попал в плен, но сумел спасти полковое знамя. Из плена он сумел передать весть о месте нахождения знамени. Казаки реже всех других, даже гвардейцев, сдавались в плен, а которые попали в плен к германцам, не могли долго мириться с подобной участью. </p><p>Существует множество документальных свидетельств о смелых побегах казаков из плена. В этой связи в ноябре 1916 года было принято специальное постановление Военного Совета, согласно которому все нижние чины, бежавшие из плена, после тщательной проверки, направлялись в Петроград, где им торжественно вручались Георгиевские медали «За смелый побег». Причём казакам медали вручал лично император, а всем остальным начальник Генерального штаба. Всего у Мазурских озёр смогли прорваться и выйти из окружения только 170 офицеров и 10 300 человек рядовых. Командующий армией генерал Самсонов, видя гибель армии и своих тщеславных иллюзий, справедливо опасаясь возможного плена и жестоких разборок в Ставке и у Императора, застрелился. А между тем, русскому высшему командованию до командиров корпусов включительно была известна игра германского Генерального штаба в 1912 году и решение провести окружение наступающей со стороны Варшава-Млава русской армии. В 1914 году германцами был проведён в действие фактически тот же план против 2-й армии, разгром её фланговых частей и окружение в лесных болотах. Несмотря на наличие этих сведений, ни в одном высшем штабе русского командования, и даже у командующего 2-й армией генерала Самсонова, не появилась мысль о действительном замысле противника. В то время как 1-я русская армия направлялась в пустое пространство, имея соблазнительную цель прямого движения на Кенигсберг, 2-я армия подталкивалась на быстрое движение, географически исключавшее возможность для действия крупных вооруженных сил. Влезая в болота, части 2-й армии сами облегчали германской армии свое уничтожение. Тяжелое положение на фронте 2-й армии вскоре стало настолько очевидным, что главнокомандующий Юго-Западным фронтом послал в штаб 1-й армии телеграмму, сообщавшую, что «части, отступавшие перед Вами, перевезены по железной дороге на фронт 2-й армии и упорно атакуют у Бишофсдорфа, Гогенштейна и Сольдау. Алленштайн занят германцами». Германское командование, покончив с частями 2-й армии, решило аналогично произвести разгром корпусов 1-й армии. К этому времени к немцам на Восточный фронт уже прибыли корпуса с Западного фронта и вступили в дело. Удар они направили на левый фланг и тылы 1-й армии. Командующий армией генерал Ренненкампф при первых признаках наступления германцев на фланг и тыл его армии понял намерение германцев и усиленными переходами вывел 20 корпус в район угрожаемого прорыва и, парировав эти атаки германцев, спас свою армию от участи армии генерала Самсонова. В результате этих неудач командующий Северо-Западным фронтом генерал Жилинский был отстранён, и на его место назначен генерал Рузский, ранее командовавший 3-й армией в Галиции. 4 сентября он приказал 1-й русской армии отходить за Неман. Следует также сказать, что Верховное русское командование, узнав, что границу с Польшей на берлинском направлении защищает только одни корпус ландвера, параллельно с наступлением в Галиции и Восточной Пруссии решило подготовить ещё один удар в направлении на Берлин. Северо-Западный и Юго-Западный фронты должны были наступать на флангах, связав немецкие и австро-венгерские войска, а в районе Варшавы решили создать ещё одну ударную группировку, которая будет угрожать Берлину. В результате этого решения войска, которые должны были усиливать 1-ю и 2-ю армии, стали направлять к Варшаве на формирование новой 10-й армии. Из-за этого ударная сила и резервы армий Ренненкампфа и Самсонова были ослаблены. Вместе с тем, судя по тому, как готовилась и развивалась в августе 1914 года Восточно-Прусская операция, невозможно сказать, что командование действительно опасалось поражения. Оно твёрдо рассчитывало на победу, и для этого было много оснований. Иначе бы оно не стало выдергивать уже с началом операции части из 1-й и 2-й армий. Иначе бы оно не стало оставлять в крепостях, в т.ч. и в Варшаве, крупные силы. Иначе бы оно не стало начинать наступление, полностью не подготовив войска. Иначе бы оно не стало останавливать 1-ю армию после победы под Гумбинненом. Иначе бы оно не стало параллельно формировать 10-ю армию для прямого удара на Берлин. И наконец, иначе бы оно не было так уверено, что после первого же поражения немцы захотят оставить всю Восточную Пруссию. Здесь мы имеем дело с излишней самоуверенностью, граничившей чуть ли не с безрассудством и легкомыслием. Имеем дело со стремлением осуществить грандиозные планы, с тщеславным и горячившем кровь желанием окутать себя славой спасителей Парижа и еще раз получить ключи от Берлина, что, безусловно, переплеталось и с чувством долга перед союзниками. Сказывались и старые представления о слабости немецких солдат, сложившиеся ещё в давние времена Семилетней и Наполеоновских войн. Победа Германии над французами во франко-прусской войне 1870-1871 годов была воспринята в России с откровенным удивлением, и даже в начале Первой мировой войны немцев все еще считали слабыми противниками. Лишь когда русским войскам пришлось отступать под их натиском, это привычное представление о немцах, как трусоватых и неумелых вояках, начало меняться. Но не стоит благородством прикрывать безграмотность, снобизм, глупость и ошибки командования 2-й армии и Северо-Западного фронта. А миф о «самоотверженности русских войск, приносящих себя в жертву во имя спасения Франции», был придуман постфактум для оправдания в глазах общественности поражения русских армий в Восточной Пруссии. А потом из газетных статей это быстро перекочевало в исследования как эмигрантских, так и советских историков. Не следует забывать, что разгром немцами корпусов могучей 2-й армии Самсонова состоялся ещё до прибытия пополнения с бельгийского фронта. И состоялся он силами бегущих из под Кенигсберга корпусов 8-й немецкой армии и частями прусского ландвера (ополчения). Они были остановлены и воодушевлёны новым командованием в лице Гинденбурга и Людендорфа. Но эти же части, уже окрылённые победой и усиленные крупными подкреплениями, не смогли одолеть менее мощную 1-ю армию, потому, что её командованием были приняты своевременные и адекватные меры.

Первые сражения и два последующих крупнейших сражения Варшавско-Ивангородское и Лодзинское показали, что казачьи кавалерийские части являются одними из лучших в русской армии. Казачьи части направлялись на наиболее опасные участки фронта для выполнения сложнейших боевых задач. Это объяснялось тем, что казачьи части были наиболее подготовленными в военном отношении, с высокоразвитым чувством патриотизма. Традиционное постаничное комплектование казачьих частей позволяло обеспечивать не только прочную социально-психологическую общность воинских коллективов, но и их высокую боеспособность. Кроме того бывалые казаки и офицеры считали войну весьма полезным делом, так как она приносила славу войску, закаляла молодёжь, развивала в них лучшие воинские качества. Казачьи войска на протяжении всей войны отличались высочайшей в Русской императорской армии моральной упругостью (соотношение количества пленных к количеству убитых и раненых), даже в сравнении с гвардией. Они стояли насмерть и имели наименьшие среди всех родов войск потери от сдавшихся в плен. 
 

 Моральная упругость Русской императорской армии в ПМВ.

За все годы войны среди казаков не оказалось ни одного дезертира. Данное обстоятельство не имеет аналогов в мировой военной истории. Казачьи войска давали примеры как массового, так и индивидуального героизма. Первым Георгиевским кавалером этой войны, получившим крест 4-ой степени, стал донской казак Козьма Крючков. Это случилось ещё в начале августа 1914 года в Восточной Пруссии. Находясь вместе с 3 своими товарищами в разведке, он атаковал немецкий разъезд из 27 кавалеристов. Обладая громадной физической силой, гвардейским ростом, необычайным мастерством владения холодным оружием и конём, безумной храбростью и лихостью, вертясь волчком среди врагов, он лично заколол пикой и зарубил шашкой одиннадцать врагов. Подоспевшие товарищи после непродолжительного боя обратили оставшихся в живых неприятелей в бегство и доставили в сотню сильно израненного товарища. В ходе войны Козьма Крючков стал полным Георгиевским кавалером.

[500x353]

Казак Козьма Крючков в бою.

Источник: http://s30116489994.mirtesen.ru/blog/43718524659/K...vaya-voyna.-CHast-II,-1914-god  </p>