Мы все его знаем. Это Дживс, тот самый, который подает кофе со сливками Вустеру и помогает ему выходить сухим из воды в любых ситуациях. Стивен Фрай – актер, сценарист, шоумен, писатель. Его считают продолжателем традиций Оскара Уайльда. Именно Стивен Фрай играет его в нашумевшем фильме.
Я бы назвал его самым традиционным хранителем и продолжателем в веках английского остроумия. Лорд и слуга – слуга и лорд, обе роли ему присущи.
«Я всего лишь хочу, чтобы люди поняли и приняли простую истину: мужчинам секс нравится, а женщинам нет. сей факт надлежит признать и без страха уставиться ему в лицо». Гиппопотам – это просто мужчина глазами женщины в тех случаях, когда он не маскируется, не дожидается и не ухаживает. «Если вы человек порядочный, ну хоть наполовину, вас, вероятно, откуда-то да выгоняли…» И только? У Торо круче: «Нельзя быть порядочным человеком, не отсидев в тюрьме». Но в том-то и дело, что Стивен Фрай никогда не пересечет черту, как Уайльд или Берроуз. В нем всегда сидит осторожный Дживс, который вовремя удержит за шиворот опрометчивого Вустера. Вот за это мы его и любим.
Стивен не пафосен, не героичен. Все на полтона ниже. Проще говоря, он до мозга костей буржуазен в самом лучшем и самом худшем смысле этого слова.
Вот и в этом язвительном романе на потребу публике есть детективный сюжет. Он здесь вообще, что называется, пришей кобыле хвост, но иначе читать не будут. Он никогда не скажет «на расстоянии вытянуто руки», заменив пресно выражение пряным «на расстоянии струи мочи». Вот это и настораживает. Золотая, слишком золотая середина между опочивальней лорда и лакейской. На расстоянии струи.
Читая Фрая, я лишний раз убедился, что в искусстве хорошо только то, что чересчур. Вернее, только чересчур может стать хорошим. Серединный путь ведет в ад попсы. В ней, строго говоря, Стивен и пребывает. Все, кто желает погрузиться в полубогемную среду Британии, читайте «Гиппопотама». А кто не желает, тоже читайте, чтобы все это осуждать или отвергать. Надо же с чем-то бороться в себе или в других, чтобы окончательно не уснуть в смерть.
Герой Фрая не просто живой, он живчик. Он один из мириадов сперматозоидов, выпущенных на свободу вовсе не для того, чтобы кого-то оплодотворить. Хотя, случись такое, пожалуй, еще и лениво вломиться в яйцеклетку, как гиппопотам в пруд. Медитативно это выглядит так: «Он представил себе круг, внутри этого круга другой, и еще, и еще, и отправил внутреннее зрение стремительно пронизывать бесконечное кольцо колец». Уже и мистикой запахло. Да нет, ничего особенного. Через секунду Фрай забудет про этот пассаж и снова начнут мелькать выпивка, закуска, преступление, расследование.
Писатели не зря завидуют актерам в их протеизме. Актеру все равно, что и кого изображать, будь то купец, Гамлет, гиппопотам, Дживс или Вустер. «Спиртное есть первичный определяющий фактор истории человечества: смещение премьер-министра Британии, борьба за гражданскую свободу в России и крушение целых финансовых структур – если проследить все это вспять до самых истоков, то непременно упрешься в бутылку». Одним словом, здоровье позволяет, поэтому Стивен Фрай пьет и пишет. Пишет и пьет. Вместе со своими героями, которые, слава богу, ничего не пишут, а только пьют.
Ему повезло. В 27 лет он проснулся знаменитым адаптатором мюзикла «Я и моя девушка». Не автором – адаптатором. Это было в 1984 году. Прошло 20 лет. Теперь ему все 47. Он знаменитый, цветущий и процветающий, адаптатор литературы и жизни, жизни и литературы.
Что в Стивене Фрае подлинное, так это здоровое мужское начало. «По временам мне грезится мир, в котором женщины испытывают удовольствие от секса. Мир гетеросексуальных баров с гетеросексуальными задними комнатами».
Ему удалось достичь золотой серединки во всем, кроме этого. Никакого компромисса между женским и мужским миром не существует даже в литературе.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[580x324]