О типе мышления.
Витгенштейн сформулировал: “Границы нашего сознания определяются границами нашего языка”. Это высказывание очень важно для понимания мышления. В целом, через язык и речь можно за короткое время понять, в какой стадии познания и области знания находится человек. Через речь, т.е. дискурс, мы также познаем весь окружающий мир. Крайне важное из Гегеля: он определяет раскрытие Бытия через Мышление (Denken) и Язык (Logos, т.е. дискурс). Хотя Абсолютный Дух гегельянства - всё же совсем далекий идеал, отстранённый от смутной и сумбурной окружающей нас реальности. Чаще всего мы сталкиваемся с непониманием, которое произрастает из несоизмеримости структур. Вспоминая один из принципов физиологии, принцип «шеррингтоновой воронки», можно найти хорошее объяснение недопониманию или столкновению. Принцип гласит: количество поступающих в мозг сигналов всегда превышает количество рефлекторных ответов на эти сигналы. Я давно уже представляю мышление как матрицу с определенным количеством областей. Основываясь на этом тезисе, можно сделать вывод о том, что матрица 3х3 не поймет 30х30, при этом будет сама понята. Такое сужение и невозможность воспринять текст целиком производит доксу - распространенное представление, удобное в речи но не несущее никакого смысла.
Проблематика ограниченного мышления, в целом, не критична для общества, так как общих представлений о культуре вполне хватает для “суждения”. Проблема в том, что такое ограниченное суждение массированно вырывается наружу, рождая, таким образом, массовое неразумение.

Рефлексия.
Несколько недель меня преследует мысль о том, что окружающее не соответствует истинному. Эта мысль возникла в результате рефлексии о людях, чья речь публична и статусна, причём без каких бы то ни было оснований. Можно сослаться на Бодрияра с его симулякром или на такого модно цитируемого сейчас Гройса. Но лично я не склонен серьезно оценивать этих авторов, чья речь хороша больше тем, что это веселая и злая постмодернистская игра со смыслом (хотя и не такая весёлая, как у Дугина, к примеру).
Я вот совершенно не понимаю современного дискурса искусства или политики. Это же, если трезво посмотреть со стороны, - попурри в буквальном смысле, т.е. запах тухлятины из кастрюли. Такое полное смешение символических и знаковых структур даёт возможность говорить людям, не имеющим речи. Эта парадоксальная ситуация меня крайне раздражает, хотя я понимаю: сделать с ней решительно ничего невозможно. Разве что уничтожить всю речь оглашённых.

Парадокс.
Речь, по сути своей, инвалидов, переполняет и занимает всё окружающее нас пространство. Каждый из них высказываясь приобщается к этому комическому делириуму, при этом стремясь не к знанию или же мышлению, а к высказыванию и доксе.

Пример правильного построения ситуации.
Статья Ролана Барта “Сад I”, посвященная анализу творчества де Сада.
“Господин - это тот, кто говорит, распоряжается языком в его полноте; объект - тот, кто молчит, остается отрезанным от всякого доступа к речам из-за увечья, более абсолютного, нежели всевозможные эротические пытки, потому что объект не имеет права воспринимать речь господина. “

Истина.
Что можно в такой ситуации отнести к истине? Любое высказывание двойственно - и истинно и ложно одновременно. Говорящий глаголет истинно до тех пор, пока не столкнется с диалектикой, которая в большинстве случаев не работает и формирует доксу. “Я разбираюсь в кино”, “Я разбираюсь в современном искусстве”, “Я разбираюсь в философии”. “Я разбираюсь” - что говорит нам это высказывание? Может лишь о виртуальности этого тезиса?

Игра с запахом (пример).
Опыт с кусочком хлеба, на который нанесли ароматизатор из смеси говяжьего бульона и жареной говядины, представляющий запах гамбургера.



Игра с запахом (анализ).
Большинство высказываний искренни, с точки зрения ощущения, но, в то же время, могут не соответствовать реальности. Когда наблюдается речь, ограниченная рамками языка, всегда можно заменить говорящего на эту немую героиню видеоролика, попавшую в ловушку внутренреннего мира.