«Газета ПОэзия» № 8, 1998
Константин Кедров
Двери – Царские Врата в Храме. За ними находится Алтарь – Рай на земле. Открываются
они в самый торжественный момент службы, и только самый заслуженный священник, по лучивший и митру, и наперсный крест, получает высшую награду – право служить всю литургию с открытыми вратами. Только настоящий поэт служит в храме поэзии "с открытыми вратами". Не шаманит, никого не пытается обдурить: вот я перед вами в полной незащищенности...
В слове "дверь" есть призыв верить, но в отличие от религии поэзия требует не веры, а доверия. До ВЕРЬ. Поэты в отличие от жрецов не хранят свои тайны, в наоборот всеми силами стремятся передать свои знания "непосвященным".
Если бы люди знали, какие великие тайны богов запросто разглашают поэты, они бы и сегодня выстроились в длинные очереди за стихами, как в 60-х годах. Но, слава Богу, очередей нет. Врата распахнуты. Поэтический рай открыт. Осторожно – Двери Открываются!
Помогай бытию отворяя дверь
Или солнце включая
Херувим летит сквозь земную Твердь
Тверди не замечая
Ангелам нет основания в Тверди
Это заметил Джузеппе Верди
Когда
Сквозь твердыню ада
Вошла и вышла Аида
На слонах на конях фараона
в ад въезжают
фараоны и рабы фараонов
Но ад всегда отдает назад
Ангелов и влюбленных
В нем нет стен потолка и пола
В нем нет возраста и нет пола
Он полон пламени без огня
Ад всегда без меня
* * *
пусть меня обнимает время
невидимыми руками
как море обнимает
уплывающего пловца
пока пловец
обнимает море
уже нет времени
и пространства уже не стало
только бесконечная дверь
в бесконечной комнате
а я все открываю
и открываю
------------------------------------------------------------------------
Андрей Вознесенский
На исходе тысячелетия тянет к вечности. По-иному глядишь на пирамиды. Это треугольные груши вечности, увы, червивые. Над Каиром особый смог. Это пыль песчаника, из которого строились пирамиды. Она заносится в город и мешается с выхлопами бензина. Поэтому першит в горле от вечности. Город подступил к пирамидам и сфинксу с великим вдохновенным безносым лицом сифилитика. По-иному отсюда видится сфинксовая Россия Блока и трагедия самого поэта. Стихи, которые написались там, увы, прозеленели от классики. Но две палиндромных строки остались, перебегая из нашего тысячелетия в будущее и в минувшее.
------------------------------------------------------------------------
Белла Ахмадулина
В Киеве живет мальчик. Его все время просили не писать стихи. Его мать, как она говорит, "мать-одиночка", однажды сказала:
– Мало мне того, что я мать-одиночка. Еще он все время пишет стихи. Учительница жалуется: "Он не отвечает на мои вопросы. Он все время пишет стихи. А однажды вышел в окно и не приходил".
Привожу только две строчки. Мише тогда не исполнилось 8-ми лет:
Вот выпал зуб. Как жаль, что не рука.
Тогда бы не писал наверняка.
Когда его спросили, как он пишет стихи, Миша ответил:
– Я пишу дважды. Один раз политически, а второй раз лирически.
– Что это значит для тебя "политически"?
– Это когда я думаю обо всем мире. Мне жалко всех.
– А когда "лирически"?
– Это когда мне жалко бабочку, собаку, кошку, дерево, цветок и все цветы, и всех животных.
Мне говорят, что кончился интерес к поэзии. Я не думаю.
Когда Пушкин учился в лицее, там был преподаватель математики. Это был замечательный учитель. Иногда он вызывал Пушкина к доске, а потом говорил:
– Господин Пушкин! Садитесь на место и занимайтесь своим делом.
Утром выхожу на балкон. У меня есть знакомая ворона. Ворона меня хорошо знает. Я ей кричу:
– Ворона! Я здесь, не бойся.
Ворона иногда отдыхает на балконе. Когда я выхожу на балкон, чтобы дать вороне еду. Ворона всегда понимает мой голос. Понимает, что я не враг детей, растений и животных.
Борис говорит мне:
– Нельзя кричать с балкона: "ворона, я здесь". Может, на тебя другие смотрят.
В Литинституте учился один очень талантливый мальчик. Его осуждали за то, что он пишет не так, как хотят другие.
Никогда не следует писать так, "как нужно", так, как велят.
Записал Е.Кедров
------------------------------------------------------------------------
Андрей Битов
Письменный стол
(открытие программы)
Skreen пуст и чист
как свет в окошке.
На подоконник села кошка,
eмыла лапкою лицо.
А ты свободен точно птица,
небес пустей твоя страница,
и неподвижно колесо
ума.
Hard disk жужжит впустую.
Вращаясь на казенном стуле,
сидишь и думаешь о вечном
с чего начать...
Хотя, конечно,
пора бы знать, что продолженье
есть лишь непрерванность движенья
туда,
к концу того начала,
где все, что делалось, звучало.
Минуй уныние ума!
Строка строку перекрывая,
расскажет все, как есть, сама,
поскрипывая рифмой рая.
1997 январь
------------------------------------------------------------------------
Генрих Сапгир
Формообразущим элементом ритма, как я заметил у целого ряда поэтов века, является слово под ударением или группа слов. Чтобы выделить это слово или группу слов и отделить их от последующих, Маяковский располагает стихи ступеньками. Таким образом, появляются малые цезуры, которые акцентируют внимание на словах, как на элементах ритма. На мой взгляд, в расположении стихов ступеньками просматривается некая механистичность – сдвиги строк, как рычаги. Я бы сказал, что здесь проявляется понимание страницы, как плакатного листа. Мне гораздо симпатичнее начертание слова, как целой стихотворной строки у более поздних поэтов: у Асеева, у Кирсанова, у Холина. Здесь лично меня не устраивал сам рисунок стиха – ниточкой. Если изредка, довольно оригинально получается, а если сплошь – некий странный Китай. И притом, главное – это ритм: после каждого слова – большая цезура, а я у себя слышу малую. '
Я решил, что возможно в таких случаях записывать стихи и четверостишиями, и строфами. Я стал писать каждое слово с большой буквы и отделять от следующих двойным или тройным интервалом. Таким образом, виден пуантилизм текста – все паузы сохраняются. Ритм звучит наподобие античного метра.
Собака Булка Око Веко
Блюдо Из гипса Прогуливать Яблоками
Разбойники За ними По небу Хобот
Тянется Зацепит Оборвался Нос
Гоголя Диван Собакевич Шарами
Уселся Какая-то девочка Связку
Упустила Летит Камбала Красавица
Красной икрой Любовники Простыни
Смяты Третий Между Просветы
Животом и локтями Сопротивляются
Теснит Разрывает Сам разрывается
Речка и мельница Куча мала
Бедра и ядра Осада крепости
Вид и не только Телефон набираю
А там Из пасти Рука из ящика
Губами Заглатывая Трубку Утроба
Оттуда Из мира Идей и Возможностей
Словом и Мясом Осуществляясь
И вариантами И неизбежностью Снова и снова
Уходит В шары В телефон В Собакевича
Невесна Нетепло Негород Неветер
Немашина Непрохожий Негазета Нечитаю
Непришел Необнял Негубы Неженщина
Не люблю – И на чувстве этом не настаиваю.
Развеялось Нет Ни венка Ни могилы
Ни процессий Ни кладбища Ни рыданий Ни памяти
Ни дома Ни улицы Ни звука Ни атома
Чисто и пусто Форма отсутствия
------------------------------------------------------------------------
Егор Радов
Убить Членса
(фрагмент романа)
ВЖЫВЫХМ
Беззлобность, безбожественность
света восторга рая, любви стая, вот:
Вжучься сюда,
Суу, это – высшее,
это - мисшее,
это – сразу,
это – гимн экстазу!..
Войди в свет,
отбрось обет,
стань Рог или,
на худой конец, Гог.
Нет тьмы, есть да, да, да , да,
да, да, да, да, да, да, да, да,
да, да
СУУ. Мне удряшно, слепит, ужасит, я не могу вынести этого прекрасного совершенства. В моем предыдущем переходе, я был маленькой залупкой казуара, и что же – так сразу?.. Ой-ёй-ёй, мамочка!.. Уберите меня из этой великой высоты, вон там я слышу четыре грозных всхлипа...
ВЖЫВЫХМ
Задрюнься сюда, Суу,
стань с буравчиками зла,
с земляными душами
таинственного орла!
Используй дозу сразу,
это – смерть экстазу!
Будь как мурзик,
круши пустоту!
Шесть отражений грузного сложения,
ужасного духовного расположения,
короли искажений,
ангелы возражения.
Ух, ядрическая!..
Жми, ржи, служи!
Ежи!
СУУ. Ай-яй-яй, папочка, заберите из зла! Они меня выздревывают, выдырчивают, вытрясыва... Я всего лишь навсего попросился на горшок, будучи горошком, и тут же этот вселенский уж, опять же ужас, тот же пыж из ружья... Я бы лучше пожрал бы жита, был бы жук...
ВЖЫВЫХМ
Стань с вечностью, Суу,
накройся святой тряпочкой,
попрыскайся преображающим винцом.
Встань с венцом,
стань женским певцом!
Ты дважды прокакал возможность
увековечиться, а что же сейчас?
Пять женских козлов призывают тебя – зди!
Пять женских козлов желают тебя – зди!
Пять женских козлов молятся о тебе – зди!
Пять женских козлов умоляют тебя – зди!
СУУ. Ай, боюсь, боюсь, боюсь, боюсь... Не могу я, они больше, ласковей, величественней меня... Я еще только прыгал в качестве ножки воробьишки, а тут уже пошли агнцовские дела... Уймите это шествие, что за жмырь, не нужна мне ширь, мне бы сошел просто упырь, обычный дырь...
ВЖЫВЫХМ
Встань в ряд, Суу,
будь там, Суу,
всё милостиво, Суу,
видишь, сколько чудес?
Присоединяйся, или останешься.
Почему, почему ты бежишь пт мдня?!
Новые пучеглазы, поют свою песнюгу. Слышь? Чу!
Едет морозный четвероякий корень мирового воображения.
Стук-стук - стучат коленца с ленцой,
но это не Ланца, это инфлуэнца,
нас четверо, мы у дыры.
СУУ. Я задержусь Присмотреться, прислушаться, приоткрыть для себя мир этих дырявых промежутков.
Вот их мелодическая шепотня:
Усталый мир болит проказой
Не слышно бога меж пространств
Показан будешь ты указкой
Когда твой колокол забьет.
Ханств
Не нужно нам вселенских
Нам только б грешников палить
Ты будешь вместе с нами жарить
Картофель смысла. И любить
Свое блистающее чудо
Свою теперешнюю власть
Уйди, уйди, уйди оттуда
Приди, чтобы сиять и пасть.
СУУ. Тьфу, какашечные вздохи... Я боюсь их вопиющего бездария, их, составленного из душ гербария, я бегу от их лучезария, я мыкаюсь, рвусь, тщусь, никак не проплююсь и не просплюсь.
ВЖЫВЫХМ
Смотри на душков кровяной наживы,
на их медленно-великий свет...
Будь хотя бы с ними,
не пренебрегай, не рождайся,
не возвращайся,
не СУЙСЯ, не СОСТЫКУЙСЯ.
Нас мрак в нас срок нам так врос ток.
Сил тьма мать сна соль льна сосна.
В крест вкис вкось куст краска кисть
кис-кис. Сам сын нас спас
с ним клин с ним лаз.
Суу. Уй-юй-юя! Заберите от теней, внедрите лучше в коней!.. Я – странник утра, втертый торфом, Я - несчастник, прекрасник, здесь брожу, там выхожу, ничего не могу, гу-гу, гу-гу.
ВЖЫВЫХМ
Сочленись со сверканьем отдохновения,
иначе будешь как донце, иль оконце,
бродить в сланце с ранцем без ситца.
Дооо-ооолго тебе еще мастурбировать бытие
ради яиц конца!
Веселья весло слепит слом,
васильки и сливы, весна словно
диво! Сольется вселенная
сластенная сонная с мыслью
о масле, с песнью о сусле.
Жар всезвездный раздвинет
жор межзимний! Жук беззобый
раззявит жуть грузина.
СУУ. Ох! Ох! Ох! Жуть грузина и меня раззявила и уязвила, словно гигантская козявина. Я требую хозяина! Я всего лишь протянул ручку, я ж не сучка! В чем вина, за что столько говна? Это и есть загробность, или это мозговая подробность – дробность? Оказалось, бардо – бурда, дух – в подлых, душа – хуйня, эмпиреи – трипперные реи. Узритесь! Мне ж невмоготу...
------------------------------------------------------------------------
Игорь Холин
* * *
Я к женщине в лесу
Приник
Звенела даль
Журчал
Родник
Синели облака скользя