Настроение сейчас - Гвоздь - помошник неахти

Пьянство с друзьями привело к тому, что меня подсадили на творчество Макса Покровского. Его сумасшедшие тексты весьма неплохо иллюстрируют мое сумасшедшее мировоззрение.

***
Ты раскрашивала трупы
Акварелями и тушью,
Заливала в рот чернила
И душистую гуашь.

Забинтованные куклы
Обездоленные туши,
Ты их снова оживила
И взяла с собой на пляж.

Заказала им наряды
Из сатина - крепдешина,
Туфли, лифчики, колготы
И дешевые манто.

А когда гвоздей-шурупов
Привезли из магазина,
Ты построила им домик
И умчалась на авто.

В этом ласковом приюте
Замороженные куклы
Будут сохнуть от гуаши
И валяться на полу.

Но настанет воскресенье,
И восторженные трупы
Будут снова кувыркаться
На чудовищном балу.

***
В каменном зале с железною дверью
Мертвая дама лежит на постели.
Голые девушки на каблуках
Делают ей маникюр на руках.

Пять музыкантов сидят на шпагате
Возле холодной печальной кровати.
Тут госпоже надевают колье
И оставляют в нижнем белье.

Юный поэт, поседевший от горя
Должен исполнить последнюю волю.
Рядом с усопшей ложится без слов
И поднимает ажурный покров.

Руки застыли на талии узкой.
Громче маэстро! Вина и закуски!
Холодные губы, но грудь высока.
Выньте у мертвой червей изо рта!

Дайте ей радость последнего вальса!
Бледные ноги, точеные пальцы...
Кружатся пары, и снова раздет
Нежный, застенчивый юный поэт.

***
Бабка скинула утюг
Из окна в ребенка.
А потом его назад
Тянет за веревку

Сволочь, долго упражнялась,
Чтоб кидать пометче,
И попала в малыша
С первого захода.

Время некуда девать
В доме престарелых,
Вот она сидит и ждет
Маленькую жертву.

Бабка десять лет назад
Схоронила деда
И теперь себе нашла
Четкое занятье.

Долго врач ее лечил
От болезни страшной,
Но она не поддалась -
Ей и так нормально.

Хорошо живется ей
В старческом маразме.
Бабке нечего бояться,
Скоро ведь подохнет.