"Кого бы сегодня сделать счастливым?" - подумал я, задумчиво вертя Землю в своих руках. И вдруг я услышал плач ребенка - негромкое всхлипывание откуда-то из центра Европы.
Я приблизился и увидел на балконе обычного пражского дома на углу улицы Чапека на третьем этаже бледного сероглазого мальчика лет восьми в инвалидной коляске. Он молился.
- Боженька, дай мне здоровые ножки! Сейчас тепло, каникулы, светит солнышко, я хочу купаться во Влтаве вместе с другими детьми, хочу играть в футбол с братом Ежи, с Яном и Карелом со второго этажа! - слезы катились по его лицу, как маленькие жемчужинки, и мальчик размазывал их слабым кулачком по худеньким щекам, едва тронутым веснушками.
- Что ж, будь по-твоему, Вацлав, - улыбнулся я, оставаясь незамеченным.
Я отдалился и стал наблюдать за мальчиком, новым, здоровым Вацлавом. Сначала он купался в речке, смеясь, осыпая друзей мириадами брызг и пуская изо рта фонтанчики, воображая себя огромным синим китом. Потом веселая ватага вылезла на берег, вытерлась разноцветными полотенцами и жадно набросилась на кнедлики с фруктами, заботливо припасенные толстеньким Карелом.
Когда с кнедликами было покончено, четверо друзей решили поиграть в футбол. Тугой кожаный мяч, спрятанный неподалеку в кустах специально для такого случая, то и дело взлетал и подпрыгивал. На воротах стояли Ежи и Карел, а Ян с Вацлавом с удовольствием носились по полю, пиная свою любимую игрушку, что было сил.
Вредина-Ян подставил Вацлаву подножку, и тот растянулся на поле, ободрав колено.
- Ах, так? - закричал Вацлав, поднимаясь. - Сейчас ты у меня получишь, мелкий вонючка!
- Не догонишь, не догонишь! - Ян показал язык и принялся удирать во все лопатки.
Остальные ребята тоже погнались за ним, чтобы как следует проучить забияку. Ян то и дело оборачивался, показывая мальчикам "длинный нос". Это раззадоривало их еще больше, особенно обиженного Вацлава. Он схватил с земли шероховатый камень размером с куриное яйцо, и, выждав момент, когда Ян снова остановится и покажет "нос", запустил камень в него.
Ян упал и больше не двигался. Мальчики загалдели:
- Хитрый лис Ян, хитрый лис Ян, хватит притворяться!
Но Ян не тронулся с места, даже когда они подбежали вплотную. Он лежал на боку, полусогнув руку, совсем как живой. А на его виске была маленькая капелька крови, похожая на спелую ягоду костянику.
Вацлав вздрогнул и - ему показалось - проснулся. Рядом с ним стояла его старшая сестра Ванда и улыбалась.
- Ты что-то шептал во сне про какого-то лиса. Поешь кнедликов с утиной печенкой и грибами, время обедать, - девушка протянула Вацлаву тарелку с едой и ушла с балкона, ласково взъерошив брату волосы не по-женски сильной ладонью.
- Боженька, спасибо тебе, что это был сон! Как хорошо, что я сижу здесь, а Ян жив! Боженька, мне не нужны ножки, я не хочу убивать Яна! Спасибо тебе! - повторял потрясенный мальчик.
- Не за что, Вацлав, - ответил я, снова никем не замеченный и не услышанный. - Главное, что ты счастлив.
- Я счастлив, Боженька, - мальчик смотрел куда-то наверх, мимо меня, на большое белое облако, наверное, представляя его раем. И тут я заметил, что глаза у Вацлава не серые. Они голубые в коричневую крапинку.