Не дружите со своими детьми. Не дружите со своими детьми. Не дружите со своими детьми или не умирайте. Пожалейте детей - остаться без родителя уже больно, надо ли множить боль, оставляя ребенка без самого близкого друга? В конце концов, хотя бы не будьте такими... такими умными-талантливыми-понимающими-благородными и т.д. - нам будет легче вас терять. Как же я сейчас мечтаю о ЛЮБОМ непонимании с родителями. Если бы мы хоть раз поссорились... если бы были какие-то "наезды", хоть что-нибудь неприятное - как мне было бы легче... Мой отец умер этим летом. Он был для меня самым близким существом во Вселенной. Единственным по-настоящему близким - я не искала других, когда он был жив, мне просто не приходило это в голову, а теперь, наверное, уже поздно...

Главное? Что главное рассказать об отце? Не знаю. Наверное, главное, что он меня любил - МЕНЯ. Он любил МЕНЯ. Не меня, как свою дочь, не меня, как продолжение рода, не меня, как красавицу-умницу-талант-носителя определенного характера-потенциального подателя воды в старости-выполнителя возложенных надежд и тыр пыр, как родители любят детей в 90% случаев (если не в 99%), а он любил МЕНЯ. Независимо. Ни от чего.
Он любил МЕНЯ. И кроме него никто и никогда меня так не любил.
И, наверное, уже не полюбит... впрочем, я все равно удивительная счастливица - почти никто из окружающих меня людей и прочих существ вообще не был так любим. Я была.

Последние годы отец прожил отдельно от нас - его мама и моя бабушка требовала, чтобы он ухаживал за ней сам, не принимала сиделок. Не буду рассказывать о ней подробно, скажу только, что к ней на похороны не пришел никто - в ее окружении не нашлось желающих. Только отец с его пониманием долга. Отца природа наградила ВСЕМ, что может пожелать мужчина. Высоким ростом - около 190. Могучим телом – без лишнего веса, но плотным, широкоплечим, мускулистым. Приятным лицом – с годами он становился все привлекательнее, примерно в 40-50 на него клевали даже при мне и в общественных местах. Отличным здоровьем - до 2005 года он ни разу не болел и ни разу не обращался к врачу. Крепкой наследственностью - в роду у него мужчины жили минимум до 85, а в среднем по 90-95 лет. Умом один на тысячу – красный диплом Бауманского, работал конструктором, имеет изобретения, многочисленные патенты в одиночестве и соавторстве, занимался уникальными космическими проектами, имеет правительственные награды, звания заслуженного конструктора СССР и заслуженного конструктора РФ, героя труда. Хорошей женой – умной, красивой, любящей, терпеливой. Нормальной дочерью. Обалденной внучкой. Верными друзьями. Широтой кругозора. И вот такой матерью... В 2005 году  он переехал к ней, чтобы работать и обслуживать стокилограммовое тело без единого реально зафиксированного заболевания, в 2006 ушел с работы - не мог ходить, а в 2008 умер.
Отец (я всегда раньше называла его именно так - отец или па) имел дзен. Имел дзен, был просветленным, вел жизнь, приближенную к аскетическому пути и имел свои представления о долге. Он расплатился за них сам и расплатился, думаю, сполна, надеюсь, следующее перерождение будет для него удачным.
Мы с ним всегда понимали друг друга идеально, хотя и не всегда говорили, иногда молчали. Мы очень похожи, и я могла рассказать па ВСЕ. Буквально ВСЕ. Даже то, что у людей не принято рассказывать родителям, а у барышень не принято рассказывать мужчинам. Я могла сказать ВСЕ. И услышать могла ВСЕ. Мы были слишком родными, чтобы иметь стену между...
Коллеги и друзья отца обожали. Удивительно - он не был душой компании, его нелегко разговорить и наоборот легко заставить замкнуться и уйти в себя, он часто говорил непонятными дзенскими категориями или коанами, помогал делами, но никогда не навязывался, не советовал и не пиарился, но...
Но почему-то, когда я звоню и говорю, что он умер, все женщины и многие мужчины плачут и сбивчиво повторяют, какой он был особенный, неповторимый, чуткий и веселый.
Мне это даже странно - мне самой всегда было с ним интересно и весело, но я думала, что для людей он слишком сложный. Оказывается, его ТАК любили...
Что еще? Я звонила ему время от времени, чтобы рассказать всякие жизненные приколы. Просто так не звонила - он никогда не умел и не любил говорить по телефону. Мою кошку он называл "козюкой" и умел общаться с ней, как со взрослой, оставаясь при этом старшим.
Он никогда не повышал на маму голос, никогда не сказал ей грубого слова, терпеливо выслушивая все обоснованные и необоснованные претензии, снося любые скандалы и призывая меня тоже быть терпимее к ее слабостям и признавать за ней право на гнев и обиду, пусть она и не права. Это была его любимая фраза о семейной жизни "Делай, как я - извинись, когда она права и извинись, когда она не права, она же моя жена и твоя мать, другой у нас не будет"
Я никогда не желала себе другого отца. Так уж получилось, что он казался мне идеальным даже, когда я на него злилась и возмущалась его поведением или словами. Неважно. Все равно мне казалось, что лучше него просто нельзя, не бывает.
У него был идеальный аскетичный порядок - вычищенная коллекция трубок с инструментарием, упакованная коллекция ножей, папка бумаг, оставленных им Ивану, папка с документами на квартиру для меня, папка с документами на его родителей, сундучок с фотографиями родственников, пакет со счетами  последних 10 лет, пакет с медкартами и конверт с деньгами, подписанный "на похороны" - вот то, что я нашла в квартире ночью, пока мы с агентом ждали скорую, потом ментов, потом "труповозку". Па был готов уйти и постарался максимально облегчить мою работу по обеспечению его проводов.
Не знаю, что пишут в таких случаях... Он обожал тварей любого вида, к нему липли кошаки, которых он умел по-особенному чесать, что-то нашептывая на ушко, его слушались собаки. Он никем не брезговал, он вообще не был брезглив в принципе, относился к миру с прохладным исследовательским интересом, темпераментом похвастаться не мог, зато все проделывал очень тщательно, вникал в детали дотошно и практически никогда не ошибался. На работе за счет этого считался незаменимым, ибо адское терпение - редкое качество.