Когда мне было полтора года и отмечали какой-то праздник, я вышла к гостям и неожиданно объявила о своих планах на жизнь: "Я буду Великим Поэтом". На большее меня уже не хватило, и народ только посмеялся, а я так хотела объяснить, что это ведь прекрасная сказка. Я росла и понимала, что эта сказка куда интереснее, чем варианты с бедными девушками, повыходившими замуж за принцев или с принцессами, которых потом получали в виде приза находчивые Иваны-дураки. Призом не хотелось. Товаром брачного рынка тем более. Хотелось настоящей сказки, и у меня она была - сказка о Великой Поэзии, в которой рано или поздно мне найдется достойное место в роли Великого Поэта, именно так, с двух больших букв...     Шли годы. Я бредила Серебряным Веком, подражала то одному, то другому любимому поэту, писала стихи и ждала, пока оно наконец-то... Потом более опытные и умные просветили меня относительно того, насколько поэзия сейчас не востребована, насколько нет больше профессии поэта, насколько тусовочны фестивали и премии и насколько все это мелко по масштабам-тиражам-качеству и вообще. Сначала было больно, сначала не хотелось верить, сначала я строила разные планы, как все это изменить, а потом как-то остыла. Перегорела. Полегчало. Я стала заниматься издательским делом с другой стороны, с редакторской, потом переквалифицировалась в писатели, и оставалась только крошечная иголочка в сердце - память о несбывшейся сказке, память о мечте стать Великим Поэтом. Она тревожила меня не так уж часто - как правило, когда я писала стихи для кого-то из героев и вспоминала, что когда-то писала их просто так...  Не знаю, чем бы все закончилось в итоге, но в эти выходные я побывала на Первом Поэтическом Фестивале при поддержке РГГУ и премии "Дебют". Приятельница, которая привела меня туда, уверяла, что О.Г.И - это супер богемно-литературное место, что читать будут самые-самые, что это некое сердце поэзии и т.д... Для начала про О.Г.И. Я все понимаю. Стилизация под неформальный подвал - это круто. Стилизация под убожество и грязь - это имеет право на жизнь, тем более, дешево. Но зачем же стилизовать такую вонь в туалете, может быть, его стоит помыть?
Вход отвращает настолько, что идея пить или есть что-то в местном кафе вызывает тошноту. Ничуть не лучше и в зале, где "читают стихи" - поэты, оказывается, не способны прожить без сигареты и пяти минут, поэтому дымят, как уголовники, одну за одной, сидят в сизом дыму, плюют себе под ноги и туда же кидают бычки. Вентиляция не работает. Душно. Воняет дешевыми сигаретами, перегаром, травкой и потом. На сцену выходят юные дарования, тщательно отобранные РГГУ и Дебютом и читают. Каждый второй не выговаривает "р", каждый третий - заика, каждый четвертый не выговаривает больше 3 букв русского алфавита. Кто-то воет, кто-то танцует, кто-то выползает пьяный в стельку. По залу бродят люди с расширенными зрачками, трясущимися руками, запавшими лицами, ярко накрашенные барышни, уже изрядно накурившиеся, какие-то целующиеся по углам лесбиянки, какие-то лысые и бородатые мужики. Бегает мальчик лет четырех, умеющий говорить только "ы-ы-ы-ы-ы", когда ему что-то надо.
И простительно это все было бы в одном случае - звучи в этой помойке со сцены что-то настоящее, что-то талантливое, что-то гениальное...
Цитирую по строчке из разных поэтов (других не было, извините за однообразие)
- спать пора, уснул диван
- сегодня здесь был бог и он ушел с концом
- моя полосатая сумка напомнила мне о молоке
- мне сегодня улыбнулся синий квадратный слон
- мы были пираты, полтора корабля
Очень тронул меня "верлибр" о бедных неграх, которым так холодно в России в ноябре, и они продают полотенца на вьетнамских рынках. И потряс закос под Маяковского на тему Гамлета, которому надоел зануда-отец. Если бы его автор еще не был бы так пьян - я бы поняла больше слов в его стихотворении.
Какое счастье, что я больше не пишу стихи, только если требуется для героев! Какое счастье, что я не поэт! Какое счастье,  что я не окажусь вместе с этими людьми, напыщенными от сознания своей причастности к искусству и всерьез думающими, что они поэты.