Я не могу с полной уверенностью причислить себя к детям Перестройки. Мне было слишком мало лет, чтобы понимать, что происходило в стране, поэтому я помню лишь малую толику того, что было. И одно из самых ярких воспоминаний – это горбачёвские деньги: синенькие сотки, розовенькие купюры в двести рублей, зелёные пятисотки и не менее зелёные тысячи. Пять тысяч были красными. И все они стремительно обесценивались. Но были времена, когда на купюру в тысячу рублей можно было купить буханку хлеба. А ещё когда-то хлеб не упаковывали в целлофановые пакеты, а даже резали на половинки. Более того, на четвертинки. И мне довелось покупать хлеб по четвертинкам. Так получилось, что считать деньги я научилась раньше, чем считать яблоки в задачках по арифметике.
Я помню такие вещи, как подвязанные манжеты на куртках и свитерах, подогнутые штанины и подолы юбок “на вырост”, вязаные повязки на голову, пока ещё не совсем холодно и можно без шапки.
Всей семьёй замучивали два или три тетриса. Причём играл даже мой отец. Потом появилась первая и единственная “Денди”. Обмены картриджами с друзьями, “Марио”, многочасовые обсуждения, как пройти очередной уровень.
Тамагочи. Как сейчас учителя приходят в бешенство, когда на уроке начинает трезвонить мобильный, так тогда учителя выходили из себя от бесконечных писков этих электронных зверушек. А у некоторых их было два и больше, и все они гордо носились в школу.
VHS-кассеты и видеомагнитофоны тоже считались своего рода роскошью. Ходили смотреть друг к другу всем скопом. Это всё почти хорошие воспоминания.
Намного позже я узнала о такой вещи как “район на район”. Девочек не трогали. А мальчикам не везло, если они появлялись одни, без девочек. И даже став совсем взрослой, я не смогла сдержать слёз, когда узнала, что давным-давно в один прекрасный вечер семь мальчиков-страшеклассников остались лежать в лесу. Всё из-за этого проклятого “район на район”. К счастью ли или к сожалению, я была далека от всего этого ужаса. Ещё дальше я была от группировок и бандитов, поэтому вряд ли могу сказать что-то внятное о них.
Люди жили как жили. Боролись за выживание как могли. Бились, разбивались, вставали и начинали вновь. Подчас с нуля.
Именно поэтому, когда какое-то непонятное существо начинает пищать, что он(а) пользуется новым мобильником уже целых три месяца и пора бы уже купить новый, а родители, нехорошие такие, жалеют каких-то двадцать тысяч, хочется… Мало ли чего хочется. Другое поколение, другие ценности. Нам говорили, что мы беспринципны, что ничего не ценим. А время показывает, что и похуже будет.