Прогулка по вечернему городу затянулась. Пришлось отказаться от того, чтобы зайти к другу в гости покурить кальян, потому что просто захотелось побыть одному... Не хотелось никому нести боль разлуки и мучать кого-либо своим кислым видом. Огни ночного города до боли резали глаза, но приятный чил, а точнее, это даже походило на джаз, нежно ласкал мой слух. Мысли ни о чём уносились вдаль следом за дымом сигарет в бескрайние просторы августовского неба. Высоко задрав голову я шагал по тротуарам, не обращая внимания ни на что вокруг, при этом ни разу не споткнулся и ни на кого не налетел. Меня съедала тоска, словно червь, выжирающий яблоко изнутри, оставляя его гнить на ветке, она бросала меня в таком же подвешенном состоянии. Некуда идти, вернее, не к кому, да ещё и не от кого. Не было в городе Её, Она наполняла эти дома и улицы жизнью, Она позволяла улыбаться, когда не было на то причины, Она давала надежду на светлое будущее и вселяла веру в себя, в то, что я ещё не совсем потерян для этого мира, а главное, для самого себя, что, несомненно, давало повод дышать полной грудью. Уже не первый день я не находил себе места, я стал читать книгу, которую Она мне подарила год назад, я не хотел ни с кем говорить, и лишь сестра оставалась моим зыбким мостиком в мир уравновешенных людей. Я писал регулярные смс, я хотел позвонить, но мог Её этим просто разорить, натравив на Неё этим гнев её отца, я думал только о Ней, снова стал писать стихи, хоть как-то выплёскивая свою боль и тоску. Но Она была далеко, просто отдых с родителями, просто шестнадцать дней одиночества, после которых последует неминуемая встреча, я смогу Её обнять, поцеловать, снова обнять и держать, пока Она просто-напросто не станет задыхаться, потом отпустить и понять, как же это было сладко...

Вдруг сигнал автомобиля, словно ножницы бумагу, разрезал мелодию в моих наушниках и заставил меня обратить внимание на композитора, столь неумело вписавшего такую неуместную ноту в песню, которую я слушал. При этом я не переходил дорогу, напротив, я так же шёл по тротуару, а машина вообще стояла на обочине. Это была девушка на вид лет двадцати - двадцати двух с длинными светлыми волосами, с аккуратным макияжем без лишних намалёвок, в голубых джинсах и белой маечке, весьма скромно прятавших под собой стройное тело с ровным густым загаром. Она что-то сказала из открытого окна машины, но голос её не мог прорваться в мой мир, запечатанный наушниками. Я оглянулся и удостоверился в том, что говорить она пыталась со мной и поставил плеер на паузу...
Она открыла дверцу и вышла из машины:
-Извините, сигареткой не угостите? -обычная просьба. Не зависимо от того, курите вы или нет, вам хоть раз, но приходилось слышать её на улице.
-Да, конечно, -я протянул ей руку с почти полной пачкой "Davidoff",-а моё лицо не изменило своего выражения, по-прежнему взгляд вникуда, мысли ни о чём, что накладывало на глаза пустые мутные линзы безразличия. Я даже не смотрел на девушку, мне было безразлично, кто стоит передо мной, хоть голая супермодель лежи на постели в самом соблазнительном белье, я бы не стал пользоваться моментом.
-Отличные сигареты, а зажигалку не дадите?
-...
-Спасибо, а вы всегда их курите?
Хотелось спросить, ей то какая разница и сказать пару ласковых, но так воспитан, что не могу оскорбить человека просто так. А она и не грубила, и не шутила надо мной, не хамила. Конечно, она приносила некоторый дискомфорт в мой маленький унылый мир своей разговорчивостью, весёлым настроением и не сходящей с лица улыбкой, но этого мне было мало, чтобы грубо избавиться от её общества.
-Да, предпочитаю именно эти, -ответил я, всем своим видом стараясь донести до собеседницы своё нежелание продолжать разговор.
-Извините, может, это не моё дело, но почему симпатичный видный юноша с угрюмым видом разгуливает по городу в полном одиночестве...
-А ты что, из милиции? Я вызываю подозрения? Это преступление? -резко перебил я.
-Нет-нет, простите, просто у вас, видимо, что-то стряслось, я не хотела вас выводить из себя, я подумала, вам не помешал бы собеседник.
-У меня полно друзей, людей, которым я скорее доверю свою душу, нежели незнакомке с улицы!
-Я всего лишь хотела помочь, -сказала она с обидой и открыла дверцу автомобиля, чтобы сесть, и тут я подумал, что, может, действительно, мне нужно поговорить с незнакомым мне человеком? Просто вылить из себя этот балласт, после чего должно стать легче? Тем более, она вроде и хочет и готова к этому... Она не похожа на извращенку или что-то в этом роде, похоже, она знает, что говорит.
-Прости!.. -первое, что пришло в мою голову, и, как мне кажется, это было уместно, -я не хотел тебя обидеть...
-ТЫ кого-то потерял? -спросила она.
-На время.
-скучаешь, значит?
-Невыносимо. Как ты догадалась?
-Это не трудно было сделать, не бери в голову.
Я потянулся за сигаретой и для себя.
-Садись в машину, дождь начинается. Хотя, если не хочешь говорить, ты можешь идти дальше.
Я молча сел в машину и приготовился к её вопросам... Но она молчала. Начинать мне? - а с чего? Когда на душе тоска, ты не знаешь, как это выразить, это не рассказ, здесь нет сюжета - здесь чувства, эмоции, выброс гормонов в мозг, который не передаваем словами. Для таких случаев и придумали слова: тоска, любовь, ненависть.
-По-большому счёту в моём случае нет ничего трагического и незаурядного. Я один в городе примерно до 7 сентября, без тепла, без радости в душе, без надежд и веры в себя. Я потерян, такое ощущение, что из-под ног выбили почву, такое состояние поганое...
-Мне это незнакомо, жаль...
-Тебе везёт.
-Не потому, что не приходилось скучать, а потому, что не по кому. Я никогда не любила, за мной бегали парни со школы, такое ощущение, что если бы я ходила в детский садик, там бы тоже не было спокойной жизни.
-Особенно, попадись тебе в группу извращенец подобный мне.
-Ты не похож на извращенца.
-Просто уже прошло, а в детском саду имел привычку приставать к девчонке, лежавшей на соседней кровати на тихом часу. Однажды попался, и воспитатель поставила в угол в трусах перед всей группой, неудобно было, кроме того, обидно, ведь соседка то отвечала взаимностью.
-Мда, не зря папа отказался отдавать меня в это заведение. Хотя с нянями тоже не везло хронически. Одна воровала, другая парней водила, третья пила, четвёртая наркоманкой вообще оказалась со СПИДом, повезло, что я не заразилась, а вот маме нет. Эта тварь порезалась маминым бритвенным станком для ног, остальное дело времени. Обидно, видимо, стоило походить в садик.
-Сочувствую.
-Ты не знаешь, что это такое.
-Примерно знаю... Моя мама жива, но при нормальных отношениях мы живём с ней на расстоянии двух тысяч километров.
Неважно общаемся, ездить часто к ней не могу, но, разумеется, люблю.
-Ладно, мы не об этом начинали говорить.
-Да... Вроде седьмое сентября скоро, но как-то не по себе. Кстати, будешь ещё курить?
-Буду, но у меня свои.
Она достала пачку точь-в-точь как у меня, достала две сигареты, одну для меня, протянула мне со словами, что не любит быть в долгу, и дала прикурить. В её улыбке и взгляде отягощённом сотней собственных проблем я увидел понимание, наигранное, но оно было гораздо лучше подлинных соплей, которые не раз уже приходилось видеть за время отъезда любимой. Она не понимала моей ситуации, она понимала меня, а может, просто хорошо притворялась. В любом случае, в них я вдруг увидел свою любимую, смог ей улыбнуться и получить взаимный ответ, я видел её в лучах жгучего солнца Гаити, ветер вместо меня нежно трепал её волосы, мы стояли на берегу белоснежного песчаного пляжа под звуки прибоя, разносящегося от океанских волн, трепетавших где-то рядом, а справа стеной поднимались роскошные пышные пальмы с кокосами, висящими так высоко, что не достать никак. Казалось, я мог вот-вот коснуться её лица, но сознание заставило вернуться в реальность.
-Ты в порядке? ау...
-Да-да, извини, задумался.
-Видимо, это было что-то приятное.
-С чего ты взяла?
-Улыбка не сходит с твоего лица. Такое ощущение, что её ни стереть ничем.
-Ну а ты? Неужели ни разу в жизни ты не встретила человека, которого смогла бы полюбить?
-Возможно, и встречала... Просто часто переезжали, папа военный. Теперь тут обосновались, бизнес у него какой-то.
-А давно ты тут живёшь?
-Полгода. Знаешь, не то, чтобы у меня не было парней, были, с парой спала даже, но не испытывала при этом никаких чувств, ни от отношений, ни от секса. Я даже не знаю ,что такое оргазм!
Тут меня вдавило в сидение. Я был смущён тем, что она незнакомому человеку так спокойно о таком говорит. Я даже пожалел о том, что возобновил эту тему.
-Ну это парни такие. Порядочные тебе не попадались...
-Такие как ты?
-Мне приятно, конечно, я смущён даже...
-Скажи, ты бы занялся со мной сексом?
Тут я потерял дар речи. Челюсть чуть на пол не упала, и глаза по пять копеек.
-Я тебя не привлекаю?
-Послушай, ты сексуальна и привлекательна, я бы и сам уже с радостью начал намекать на секс, если бы не одно большое НО! И ты его знаешь, точнее, Её.
-Твоя любимая...
-Да, она самая.
-Но ведь в сексуальных фантазиях ты Ей всё равно изменял хоть раз?
-Все они давно крепко связаны только с Ней. Даже во снах ни разу не изменял Ей, везде...
-Где ты живёшь? Давай, я тебя подвезу.
-Нет, спасибо, я сам доберусь. Тут недалеко. Честно, спасибо тебе за этот разговор, за то, что позволила переждать дождь, я пойду. Мне пора...
-Я подвезу.
-Не бери в голову, счастливо.
Я вышел из машины и направился к дому, только решил сделать небольшой крюк, чтобы она не выследила меня вдруг. Да, она ненормальная на голову, однако, я непомерно благодарен ей за шанс увидеть свою ненаглядную, за то, что моя тоска, переполнявшая раньше чашу моего сознания, аж за края вытекало, теперь хотя бы на половину осушилась. Тоску можно испить. Она солёная на вкус как слёзы. А эту случайную встречную, а может, и не случайную, мне жалко. Стечение обстоятельств изуродовало её душу, оставив кукольное тело, и забрав все чувства изнутри. Вырвав как боьной зуб из десны всё без остатка. Видимо, её мать забрала её чувства с собой в могилу, желая того или нет. Бедняга.
Перед сном я вдыхал запах своей любимой, оставленный на пледе и подушке. Это было мне приятно. Этой же ночью Она мне приснилась. Но я ещё не скоро забуду те глаза, показавшие мне кусочек моего собственного счастья... когда мне так этого не хватало.