Это началось, когда мне было не так уж много лет, я была примером несовместимого - мечтательного романтизма и убийственного цинизма. Я была влюблена. Это были счастливые годы, наполненные светом, счастьем и радостью. мы идеально подходили друг другу и у нас была одна общая страсть - экстрим. Мы не представляли своей жизни без дозы адреналина.

Но это все второстепенно. Моя война началась в осенний день, расцвеченный золотым светом солнца и наполненный холодным, свойственным только сентябрю запахом. Она началась на крутом повороте шоссе, под визг тормозов и его крик: "Держись!". Потом были безумные кувыркания вниз с крутого склона, ветки и куски металла, сорванные с мотоцикла, и вонзающиеся глубоко в тело, попытки сделать первый вздох и вид его изломанного тела, повисшего на ветвях деревьев, словно приношение какому-то кровожадному божеству. Он был жив, и я была жива, но это было временно, и стоило мне это понять, как начался отсчет - первое сражение.

Сначала борьба за жизнь. Я существовала на желании жить и мечтах о том дне, когда вновь увижу его. Не знала, что единственное, что еще осталось - фотографии. Потом мне сказали...

Начался второй бой - я не могла, не хотела, не желала жить! Ночами мне снился он, таким, каким был при жизни, и звал... звал с собой, туда где не было боли и тоски, где был он. И я шла, делала первый шаг, второй... и оборачивалась на звуки своего имени, на голос матери, плачущий, зовущий голос. И отца, сестры, родных. Мне было так плохо и так больно, жизнь была невыносима - полубессознательное существование в килограммах гипса и бинтов, на обезболивающих, с осознанием, что как прежде уже не будет никогда - но я пересиливала себя, каждый день выигрывала бой с желанием навсегда уйти, погрузиться во мрак, избавиться от боли.

Потом был период затишья. Все стало как бы и хорошо, я научилась улыбаться и делать вид, что мне хорошо. Но каждую ночь видела во снах его, и себя - девушку в белом платье, не знаю почему, но всегда в белом, - а потом начинался кошмар: смесь воспоминаний настоящих и фантазий, столь страшных, что это трудно описать.
Каждое пробуждение было победой.

Моя война длится до сих. Сейчас можно сказать, что окончательный триумф близок, но, нет-нет, да придет во сне ко мне кто-то из прошлого, кто-то пугающий... и только усилием воли я сдерживаюсь, каждый раз загоняю все темное и опасное обратно в глубины сознания.

Это война - каждый день помнить и находить в себе силы жить. И чувствовать ежедневно, ежечасно, ежесекундно тот запах, навсегда въевшийся в меня - холодного сентябрьского воздуха, смешанного с тяжелой густой вонью остывающей крови.