Когда мне было 16 лет, мама за успехи в учебе и с целью повышения среднего культурного уровня нашей семьи купила мне абонемент на 5 посещений органного зала. Нужно сказать, что органный зал города Похабинска, в котором я успешно проживаю, заслуживает особого внимания. Дело в том, что он расположен в настоящем католическом соборе – костеле, построенном трудами польских революционеров, сосланных в Сибирь реакционным царизмом. Советская власть после революции этот костел национализировала, но почему-то не стала устраивать в нем конюшен или клубов воинствующих атеистов, как в храмах православных, а показала себя с лучшей стороны и учитывая акустические особенности сооружения приспособило его на потеху пролетариату под органный зал.
Так вот, в один пригожий летний денек, вместо того, чтобы гулять по раёну с важным видом, курить в рукав и выцеплять залетных фраерков, по недоумию попавших на нашу улицу, меня отмыли, парадно одели и за руку отвели в органный зал. Делать нечего, пришлось идти и слушать.
Первая часть представления не произвела на меня большого впечатления, уж очень эта музыка отличалась от любимых мной Фристайла, Ласкового мая, Миража и Любэ. Еле-еле дождавшись начала антракта, я быстро перекурил на улице, а потом пошел в буфет. В буфете я вдоволь наелся мороженого и пироженого и так этим делом увлекся, что совершенно не заметил, что уже прозвучал третий звонок и началось второе отделение. Наскоро вытерев рот, подбородок и руки от остатков сладкого, я поспешил вновь приобщиться к прекрасному. Но не тут-то было – на пути в зрительный зал меня перехватила грозная тетенька-билетер. Наверняка вам всем знаком образ грозной тетеньки-билетера органных залов – этакой женщины не совсем определенного возраста, но уже явно за 40, более чем в теле и, конечно, с весьма заметными усиками над верхней губой, верным признаком всякой интеллигентной женщины.
- Стой, мальчик! – грозно пробасила тетенька-билетер. – Спектакля уже началась!
«Ну и хули!», подумал я, но вслух плаксиво произнес следующее:
- Пустите меня, пожалуйста, тетенька.
Однако билетерша не поверила слезам подростка и каменной стеной встала в проходе в зрительный зал. Я попытался было прорваться мимо нее, совершив несколько обманных движений, но, увы, в результате оказался в цепких руках кондуктора. Неожиданно для меня, она увлекла меня в темный закуток под лестницей, в которой хранился ее нехитрый скарб: мотки билетов, компостеры и спецодежда. Повалив меня на ворох этого барахла, тетенька в одно движение сорвала с меня шорты и припала к моему Органу своими алчными устами. Поблизости играл оргАн, его звучание было прекрасно слышно в тесной и темной каморке. Эта величественная мелодия, принадлежащая перу великого композитора Иоганна-Себастьяна Баха, впечаталась в мое сердце навсегда. Ритм музыки то замедлялся, то ускорялся, стремился к апогею, а потом опять успокаивался. В такт музыке волны наслаждения накатывали на меня вместе с умелыми движениями кондуктора. Вдруг симфония сделала крутой поворот, напряжение достигло экстаза, «ТУРУМ-БУРУМ» - взревел оргАн, а вместе с ним взорвался и мой Орган.
(О, И.-С. Бах! Теперь я понимаю, как пишутся такие шедевры классической музыки. Без опытной домохозяйки дело явно не обошлось. На сухую такого никак не напишешь.).

После приезда домой я хорошенько выстирал шорты, а в течение последующих полутора месяцев я еще 4 раза в томительном ожидании ходил в органный зал. Но то ли на тетеньку-билетера действовал только Бах, то ли были еще какие—то причины, но повторения того волшебного единения оргАна и Органа так и не произошло. Затем абонемент кончился, а новый на следующий год мне купили не в органный зал, а в кунсткамеру. Но ничего, зато в моей жизни органная музыка Иоганна-Себастьяна Баха навсегда останется музыкой оргазма.