Настроение сейчас -

4 года. Я впервые дотянулась до массивной крышки фортепиано и сумела поднять ее, даже не прищемив пальцы. Мама невероятно обрадовалась, заявив: "Будущая пианистка растет!". Играть на пианино я не хотела, я хотела петь. Мама и тут не пала духом: усадив четырехлетнюю меня к себе на колени, принялась наигрывать элементарное "до-ре-ми-фа-соль-ля-си". Вердикт удручающий - у юного дарования напрочь отсутствует музыкальный слух. Печальная новость для семьи, где не поют только аквариумные рыбки.

6 лет. В отсутствии родителей дома, маленькая Алевтина трудится изо всех сил: сдвигает рядом четыре стула и несколько табуреток. Импровизированная сцена, но она же самая важная, ведь в качестве зрителей любимые игрушки, которые не будут с содроганием затыкать уши ладонями, и умолять мелкую «артистку» заткнуться.
Наконец-то, «сцена» готова! Я, кряхтя, забираюсь на верх, открываю песенник, и торжественно завожу «Во поле березка стояла». Потом  «Черный кот», следом «Валенки», затем «На недельку в Комарово». На «Ой мороз, мороз!» , уже успевшая вернуться из булочной бабушка, вбегает в комнату в кличем: «Не пугай соседей, Лина!» От обиды, Лина кубарем падает со «сцены» и набивает себе вооооот такую шишку на затылке. Кстати, шишка у меня осталась до сих пор.

8 лет. Грядет конец учебного года, вся школа в торжественной суете перед заключительным концертом. Во  2 «А» классе творится что-то неописуемое:  в тесном помещении, заставленном партами, висят гирлянды и шары, нарядные дети вертятся под ногами у не менее нарядных взрослых. Сияющая от счастья я, сижу на парте, болтая ногами, пока мама завязывает мне белые банты. Накануне Алинка горячо доказывала «нуничегонепонимающей» маме, что должны быть белые банты, только белые, и никакие другие.  Ну и что, что они маркие! Ведь завтра дебют! Неужели могут быть какие-то другие банты, если не белые?
И вот, в торжественный момент, вся красивая и нарядная Алевтина выходит на сцену с микрофоном , начинает играть музыка и… милейший ребятенок выдает такоооооого петуха, что, казалось, даже стулья в зале заскрипели от огорчения.  Кое-как допев песню, ребятенок летит со сцены весь в слезах.  Остаток концерта я просидела с мамой в коридоре, которая успокаивала меня, как могла: «Ну и что, что не умеешь петь! Подумаешь! Зато какие у тебя были банты…»
Наревевшись вдоволь, я вернулась в класс. Где удивленные одноклассники обступили меня полукругом. «У меня еще все впереди!» - гордо произнесла я, заплаканным голосом и принялась стаскивать эти дуратские банты…

13 лет.  Школьный подвал. В углу стоит старая барабанная установка, парень с забранными в хвост волосами прикручивает «тарелки».  Еще один парень настаивает гитару и параллельно подпевает работающему радио. В центре стою я, регулируя под свой рост микрофонную стойку. В подвал врывается  еще один парень, с ног до головы обвешанный разнокалиберными проводами, и принимается обходить всех нас, бормоча что-то типа: «Этому дал, этому дал, ей тоже дал…»
Кучка авантюрных подростков, с гордостью обозванных рок-группой и красиво названных Whisper of Butterfly. Они не думают о том, что кардан у барабанщика скоро погибнет смертью храбрых, не замечают, что гитарист не настроил последнюю струну, забывают, что у вокалиста ломается голос, а у вокалистки творческий кризис. Они сами осваивают инструменты, учатся на своих ошибках, подгоняемые желанием и амбициями. Живут музыкой. И не подозревают, что недели через две этому музыкальному микро-мирку придет конец.

Наши дни. То самое пианино. Те самые стулья. Тот самый песенник. Та самая девочка. Уже почти совсем взрослая девочка. Ей уже не нужно прикладывать усилия, чтобы достать и до педалей, и до клавиатуры.
Девочка сидит, задумчиво вглядываясь в ноты, про себя прогоняя мелодию и слова. Осторожно, чтобы не ошибиться, начинает наигрывать гамму. Сейчас пошла распевка, потом будут упражнения, затем вокализы… Теперь родители не затыкают уши ладонями, а делают звук у телевизора потише. Чтобы не мешать. И чтобы послушать. Теперь ни один дружеский, семейный, школьный праздник не обходится без этой девочки. Ее уже знают, с ней здороваются незнакомые люди. Теперь она не допускает ни одной оплошности. Теперь оплошностей не может быть вообще. Какие оплошности, о чем вы? "Алевтина, давшая петуха или не попавшая в ноты может быть только во сне. В кошмарном сне"(с)
Но до сих пор, когда друзья и родные поздравляют и радуются вместе с ней, она задумчиво, но задорно отвечает: «У меня еще все впереди!»