Двенадцать лет.
- Димочка, подержи наушники. Только не выключай, ради Бога.
- Мейка, ты окончательно чокнулась. И что тебе нравится в этой песне?..
Надо мною тишина, небо, полное дождя...
Тринадцать лет.
- Волкова! Хватит петь на уроке!
- А?.. А, ой, простите, Екатерина Александровна!
Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет...
Четырнадцать лет.
- Мы свободны, правда, Кот?
- Угу. У тебя губы припухли, дурашка.
Под холодный шёпот звёзд мы сожгли последний мост...
Пятнадцать лет.
- Что, Мейка, опять у тебя этот старик?
- Ты идиот, Женс? Кипелов - мой царь и бог, молокосос!
И всё в бездну сорвалось, свободным стану я от зла и от добра, в моей душе нет больше места для тебя.
Шестнадцать лет. Теперь.
Холодная, выкрашенная в серый цвет дверь гаража.
Тепло микрофона в руке, металлическая сеточка прямо у губ.
Кот - за ударной установкой, как всегда, потерянный и отстранённый.
Женс хищным взглядом обводит помещение, только на Тали он глядит нежно.
А на меня - дружески-тепло.
Я же обещала играть у них на свадьбе?..
Бал поправляет шнур красной электрухи.
Тали вздыхает за Ямахой.
- Ну что, сестрёнка, твою "Мы"? - оживляется Талька.
- Да ну её. Лучше любимую.
Тонкие пальцы подруги на клавишах, грубые Женса и Бала - на струнах, Кот быстро-быстро крутит палочки...
А я сжимаю микрофон.
Все вместе как один.
Голос и аккорды разрывают железные стены.
- Я свободен! Словно птица в небесах...
Нам шестнадцать, семнадцать и двадцать - и мы свободны...