Ее можно назвать в одинаковой степени как пропащей, так и оригинальной. По имени? Пусть будет имя. В рассказе. В жизни оно совсем иное. Света.
- Налей мне еще, а? – просит меня Света.
- Зачем, ты итак уже пьяна. Мать твоя когда придет, а? Слышь, мать во сколько придет, спрашиваю? – у меня не хватает терпения ждать, пока она все осмыслит, переварит, анализирует, еще раз переварит и наконец выдаст ответ. Тормошу ее за плечи.
- Ну, что ты пристала? Не придет она сегодня. И завтра. Она уехала, дня на три. Ты можешь у меня переночевать?
- Мне нужно скоро идти, меня родители ждут. Ложись спать, совсем никакая.
Света ворчит что-то себе под нос, поднимается со стула, берет в руки нож и… Нет, не пытается перерезать себе вены. Пытается отрезать ломоть от буханки хлеба. И вот так всегда. Какая ты сумасбродная, странная, Света. Ты любишь укорять меня за порой неадекватные поступки, за некоторую наивность, и в то же время сама умудряешься вляпаться в очередную нелицеприятную историю. Мне звонит твоя мать, когда ты пропадаешь в очередной раз. Я не могу тебе «вставить мозги», поскольку права не имею. Да и слушать ты меня не станешь – такую простую и банальную? Ты умеешь увлечь за собой. Ты умеешь окружить себя положительной аурой. Но… Я ее иногда не чувствую. До меня доходит та боль, которая в тебе. Глубоко. Иногда ты срываешься. Иногда ты перестаешь играть ту или иную роль. Иногда я вижу в тебе себя. Мы отражаемся в кривых зеркалах и не хотим друг друга больше видеть. Помню твои вопросы «Считаешь ли ты меня подругой?». Я отводила взгляд и отвечала, что да, что Света – моя подруга.