К сожалению, это не моё,но ощущения и мысли мои.
> *
> Совсем недавно я получил письмо от своей американской знакомой Филлис
> Шлоссберг. Впрочем, она больше чем знакомая, ведь мы встретились лет
> пятнадцать тому назад. Дружил же я с ее мужем Джеком, ветераном Второй
> мировой. Он пошел воевать семнадцати лет, бежал от бедности, от приютов, где
> его оставили родители-алкоголики, бежал, чтобы участвовать в "хорошей
> войне". Стал летчиком-истребителем, полетал славно, потом служил во Франции,
> где научился понимать в винах и женщинах. Вернулся в Нью-Йорк,
> воспользовался законом, который давал большие льготы ветеранам, желавшим
> учиться, стал дипломированным бухгалтером, затем и адвокатом. Он был
> типичным продуктом Нью-Йорка: чуть жестковатым, чуть нагловатым, любителем
> хороших сигар, красивых женщин и вовремя выпитой стопочки виски. Но, кроме
> того, у Джека был врожденный вкус он точно и тонко чувствовал живопись
> и театр, читал много и глубоко. Невысокого роста, на совсем худых ногах,
> с щелочками почти всегда смеющихся голубых глаз и чуть рыжеватыми волосами
> (он красил их по настоянию жены), Джек Шлоссберг был человеком необыкновенно
> уютным. Пишу "был", потому что в августе прошлого года он внезапно
> скончался, оставив дыру в моем сердце. Но дело не в этом, а в письме,
> которое прислала мне Филлис. Она пишет:
>
> "Моя давняя подруга написала мне о своей старости, и я задумалась: стара ли
> я? Тело мое иногда говорит: да, стара+ но сердце не соглашается!!! И я бы
> тоже не хотела вернуться в свои молодые годы. По-моему, это ее письмо очень
> точно подводит итог жизни".
>
> Вот оно, это письмо:
>
> "На днях одно юное существо спросило меня, каково быть старой. Я несколько
> растерялась, поскольку не считаю себя старой. Увидев мою реакцию, существо
> страшно смутилось, но я сказала, что вопрос интересный, что я обдумаю его
> и сообщу свои выводы.
>
> Старость, решила я, это дар. Сегодня я, пожалуй, впервые в жизни стала тем
> человеком, которым всегда хотела быть. Нет, речь не о моем теле, конечно!
> Иногда это тело вызывает у меня отчаяние морщины, мешки под глазами, пятна
> на коже, отвислый зад. Часто меня шокирует старуха, которая обосновалась
> в моем зеркале, но переживаю я недолго.
>
> Я бы никогда не согласилась обменять моих удивительных друзей, мою
> замечательную жизнь, мою обожаемую семью на меньшее количество седых волос
> и на плоский подтянутый живот. По мере того как я старею, я стала к себе
> добрее, менее критичной. Я стала себе другом. Я себя не корю за то, что
> съела лишнее печеньице, за то, что не убрала постель, за то, что купила эту
> идиотскую цементную ящерицу, в которой я абсолютно не нуждаюсь, но которая
> придает такой авангардный оттенок моему саду. Я имею право переедать,
> не убирать за собой, быть экстравагантной. Я была свидетелем того, как
> многие слишком многие дорогие друзья слишком рано покинули этот мир, еще
> не поняв, не испытав великую свободу, которую дарует старость.
>
> Кому какое дело, если я читаю до четырех часов утра и сплю до полудня?
> Я сама с собой танцую, слушая замечательные мелодии пятидесятых годов, и,
> если мне иногда хочется поплакать над ушедшей любовью, что ж, поплачу.
> Я пройдусь по пляжу в купальнике, который еле удерживает располневшее тело,
> если захочу, я кинусь в океанскую волну, несмотря на полные жалости взгляды
> со стороны юных существ, одетых (раздетых?) в бикини. Они тоже состарятся.
>
> Иногда я бываю забывчивой, это правда. Впрочем, не все в жизни достойно
> запоминания а о важном я вспомню. Конечно, за эти годы мое сердце было
> разбито не раз. Как может не разбиться сердце, если ты потерял любимого, или
> когда страдает ребенок, или даже когда любимую собаку сбивает машина?
> Но разбитые сердца и есть источник нашей силы, нашего понимания, нашего
> сострадания. Сердце, которое никогда не было разбито, стерильно и чисто, оно
> никогда не познает радости несовершенства.
>
> Судьба благословила меня, дав мне дожить до седых волос, до времени, когда
> мой юный смех навсегда отпечатался глубокими бороздами на моем лице. Ведь
> сколько же людей никогда не смеялось, сколько умерло раньше, чем смогли
> покрыться инеем их волосы? Я могу сказать "нет" абсолютно искренне. Я могу
> сказать "да" абсолютно искренне. По мере того как ты стареешь, все легче
> быть искренним. Ты меньше заботишься о том, что другие думают о тебе.
> Я больше не сомневаюсь в себе. Я даже заработала право ошибаться.
>
> Итак, в ответ на твой вопрос, могу сказать: мне нравится быть старой.
> Старость освободила меня. Мне нравится тот человек, которым я стала.
> Я не буду жить вечно, но, пока я здесь, я не стану терять времени
> на переживания по поводу того, что могло случиться, но не случилось,
> я не стану переживать по поводу того, что может еще случиться.
>
> И я буду есть сладкое на третье каждый божий день".*
>
>
>
>
>
>
>
>