Алиев А. Новая земля. СПб.: Азбука-классика, 2009. - 352 с.

Недавно издательство «Азбука» заявило, что ставит в этом году на своего нового автора — Арифа Алиева. Именно он, по мнению издателей, должен стать настоящим открытием года для читателей. А чутье у «Азбуки» есть. Это она открыла нам Алексея Иванова и Марию Семенову.

Впрочем, и Ариф Алиев в особом представлении не нуждается. Он хорошо известен как сценарист удачных фильмов: «Монгол», «1612», «Мама», «Кавказский пленник». Да и роман «Новая земля» тоже многие из вас наверняка видели в киноварианте.

Роман очень жестокий и спорный. Когда его читаешь, ловишь себя на мысли, что образ мыслей героев — заключенных-пожизненников плотно входит тебе в голову. И очень трудно разделить, где вымысел, а где правда. Где думает персонаж, а где писатель или ты сам. Да и условия выживания на необитаемом острове на севере России настолько похожи на реальность, что как-то забываешь, что это художественное произведение, а действие происходит в 2013 году...

Несомненно, роман вызовет споры и протесты со стороны правозащитников и службы исполнения наказаний. Но проблемы без спора не решить. А то, что она существует, и число преступлений не уменьшается от количества осужденных — факт неоспоримый.

О том, как писалась эта книга и что еще нам ждать от автора, мы решили спросить у него самого.

- В Вашей книге очень много подробностей, которые может знать только человек, испытавший подобное или общавшийся с очевидцами и участниками подобных событий. Откуда Вы все это знаете?

- Мне помогает память и любопытство, то что и отличает настоящих писателей. Недавно на даче я перечитывал Довлатова. Он разделял писателей и рассказчиков, причем себя называл рассказчиком, хотя и лукавил. Я учился не на писателя, а на кинодраматурга. И, прочитав Довлатова, подумал, что есть писатели, которые тонут в мире слов и пишут пухлые книги. Я себя причисляю к рассказчикам, поскольку ничего лишнего ради пустоты не пишу. В сценарии лишнего не бывает. Все необратимо. Я думаю, что в романе при обилии деталей читатель должен понимать, что писатель знает больше, и если читатель захочет, он перечитает уже написанное и, возможно, даже будет хранить книгу. Конечно, на пожизненном заключении я не сидел. Моя задача не бытописательство, но и не постмодернизм. К сожалению, сегодня многие произведения основаны на литературной игре, от которой книжки и пухнут. У меня этого нет. Просто предлагаемые обстоятельства.

Писатели должны понимать, что если они пишут пятьсот страниц, внимательно будет прочитано в лучшем случае половина, но пока этим почему-то никто не озаботился. Это не голословное утверждение. Недавно в Оксфорде было проведено исследование: есть ли люди, которые полностью читают книги. Как оказалось, нет. Тогда исследователи сделали выжимки из текста, и все равно он полностью не читался. Сократили до абзаца, ничего не изменилось. Наверное полностью читают только обвинительное заключение.

Кино – это упрощающие зрительные образы. Если вам не нравится актриса, вы можете уйти с сеанса. В кино постоянно занимаются удержанием зрительского интереса и теоретизируют о зрительском восприятии. Есть четки разработки, когда в фильме должна быть заявка или кульминация, все рассчитано до минут. К сожалению, в российском кино этого не делают, и это одна из проблем, почему нас мало смотрят в мире.

В литературе гораздо меньше рамок грубости и простоты, а в кино – лишнее – это скука, которая гонит зрителя. Книга глубже помогает проникнуть в суть, но в то же время на «Титанике» плачет весь зал. Представить себе такое в книге об этой трагедии довольно сложно.

- Вы пишите сначала сценарий или книгу?

- Я не раздуваю сценарии. Этим заниматься скучно, некоторые для этого специально нанимают беллетриста, но тогда книга получается совсем другой. Поскольку «соавтор» вносит в сценарий что-то свое. Для меня раздувать сценарий не возможно, я просто не представляю, как это можно сделать. Очень много сил уходит в процессе создания сценария. Я три раза писал романы, но это были романы на тему. Просто бывает жалко бросать сюжет, а в результате появляются дополнительные лини, персонажи. Если вы посмотрели фильм «1612», а потом прочтете роман, то сильно удивитесь. Роман писался для детей и юношества. Он прост и доступен.

Сценарий вообще, как правило, пишется гораздо раньше, чем находятся деньги под фильм, без сценария деньги просто никто не дает. Я романы пишу после съемок, но еще до выхода фильма на экран.

- А что Вам вообще нравится в литературе?

- Я пока боюсь лезть со своими оценками в литературу. Мне кажется, что читательские предпочтения, в первую очередь, зависят от характера самого читающего. И я удивляюсь, когда жюри литературных премий оценивает книги не по качеству, а по актуальности и теме. В свое время на меня произвела огромное впечатление книга Отеро Мигеля Сильвы «Когда хочется плакать, не плачу». Сегодня российскую литературу во многом определяет творчество Лимонова. Мне нравится как он раньше фиксировал свои люминации.

Что же касается премий, то раньше я вообще не обращал на них никакого внимания, это теперь смотрю, поскольку «Новую землю» номинировали на «Национальный бестселлер». Я посмотрел, кого выдвигают, прочитал «Асан» Маканина и вспомнил роман Александра Бека «Волоколамское шоссе» и решил перечитать его. В свое время эта книга терялась среди других произведений военных писателей. «Асан» не идет ни в какое сравнение. У Бека – высокая литература, которую в свое время почти никто не заметил и не давал никаких премий. В книге должна быть правдивость, я должен в ней верить всему и даже недоговоренностям. У Бека это есть, у Маканина не веришь.

Видимо что-то произошло с литературой, видимо дело в ее развитии и мастерстве писателей. Мы превратились в литературную провинцию, и после «Асана» я это понял. Дело не в кризисе, а в непрофессионализме. Сейчас очень мало писателей, которые живут писательским трудом, а те что живут – никакие не писатели. Чтобы в стране была литература, должна быть такая профессия, и дело не в гонорарах. Писатель должен пройти огромный путь, он должен идти и не спотыкаться. Противники вспоминают, что Кафка работал на почте. Да и у нас много похожих примеров. Но вот тогда и получайте, то, что имеете.

У нас очень любят сравнивать писателей с западноевропейскими. Да. На западе есть маяки в литературе, вершины, к которым нужно стремиться. А у нас Фазиль Искандер получает Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени. А старший специалист инспекции по налогам из Братска тот же орден II степени. Вот и сравнивайте кого ценят у нас, и кого на Западе.

- Давайте вернемся к «Новой земле». Вы были в тех местах, которые описываете?

- Специально летал на Шпицберген. Я вообще человек любопытный, много путешествую. Недавно с семьей был в Бирме, в джунглях без гидов и туристических агентств. А на остров я летал для того, чтобы понять, как там можно выжить. Туда никто не пустит без ружья с определенными патронами. Медведи и прочая живность. По времени я там был не много, но возможности выживания изучил. Я считаю, что все доступно для читателя и зрителя можно сделать только через переживания, через собственное понимание. Ведь мы же пишем для массового читателя.

- А как относятся зэки и их охранники к Вашей книге?

- Я с ними на эту тему не общался, но на съемках мне рассказывали, что люди из массовки высмеивали режиссера и оператора. Не бывает, чтобы охранник стоял с автоматом рядом с зэками. Это не реально, и в книге я об этом пишу.

Что же касается описанных смертников, то по моему мнению, закон надо ужесточать, потому что страна у нас жестокая. Забил кого-то до смерти – расстрел. И пожизненное заключение здесь не поможет. Убил – должен отвечать. В этом смысле книга непридуманная. А у нас многих освобождают за деньги. Настоящий убийца все равно выйдет на свободу и других рецептов пока нет.

- Вы сейчас что-то пишете?

- Да, делаю книгу из древнерусской истории. Есть давний проект о юных годах Рюрика. Делаю его уже года три-четыре. Писать исторические книги очень сложно, прежде всего из-за языка. Старые слова – это дополнительные ограничения, которые тормозят процесс. Есть люди, которые об этом не заботятся, а вот Алексей Толстой в «Петре I»очень ловко обращался с языком той эпохи.

Мне легко придумать сюжет, а написать нужно время. Книги вообще писать интересно, потому что в них есть открытие нового мира. Но я не хочу быть компилятором, которых у нас немало. Я производитель, мне нужно ощущение, что я первый. И если я даже слышал, какую-то интересную реальную историю, я стараюсь ее забыть, потому что она произошла до меня.

- А что Вы сейчас читаете?

- Недавно перечитал рассказы Лимонова. Я могу это смело назвать западной литературой, все современные писатели моложе сорока лет, вышли из Лимонова, а не из Искандера и даже не из Сорокина. Вообще русская литература не слишком драматургична. Чем лучше русская книга, тем труднее сделать экранизацию.

Беседовал Олег ФОЧКИН