В пятницу 13 февраля в квартире Булгакова в Москве состоялся «квартирник» - почти домашний концерт известного украинского певца, композитора и оранжировщика Джанго (Алексея Поддубного). Несмотря на мистику места и даты, разговор получился очень теплый и лиричный, как и музыка самого исполнителя.
После концерта мы встретились с Джанго и задали ему несколько вопросов. Естественно, первым делом мы поинтересовались, почему «квартирник» прошел в этот день и в этом месте, и как Джанго относится к творчеству Михаила Булгакова.
- Ничего мистического не было. Просто так все совпало. К тому же это мой первый в жизни «квартирник». И очень приятно, что он прошел именно в таком месте. Что же касается Булгакова, то конечно я его читал и очень люблю. Хотя должен признаться – читал не все. Надеюсь, он на меня за это не обиделся. Тем более что концерт прошел прекрасно.
- Какие книги вы читаете?
- Читаю, в основном, поэтов Серебряного века. Блока, Маяковского, Хлебникова. В последнее время почитываю Брюсова и подсел на Бродского. Ну, и философские книги, например, книгу самурая «Хагакурэ». Люблю «Сто лет одиночества» и рассказы Маркеса. Мне нравится и то, как он пишет, и то, как его перевели. Занимают достойное место в моей библиотеке и «Упанишады». В свое время они меня очень вдохновили. Интересно, что купил я их, когда искал «Камасутру» в переводе академика Сыркина.
Хочу почитать Эрленда Лу. Мне его очень рекомендовали. Вообще, нужно читать то, что будоражит, а не модную литературу. Многие же книги, которые сейчас хорошо продаются, не вдохновляют, а вызывают депрессию или просто откровенно слабы. Лучше просто самому пофантазировать, чем это читать.
- Как Вы считаете: есть ли кризис в современной литературе?
- Есть кризис поэзии. Она потеряла сакраментальное значение, перейдя только к эстетам и знатокам. Это уже не разговор с людьми, как было раньше. А литература стала подстраиваться под потребности масс. В пример можно привести того же Коэльо – старые, как мир, идеи в популярном изложении.
- Сейчас среди музыкантов стало модным писать книги. Вы об этом еще не задумывались?
- Пока такое желание еще не возникало. Если что-то делать, то делать это хорошо. Я к написанию книги еще не готов. Да и времени нет. Мне хватает сочинения песен. Творить нужно тогда, когда есть желание. Вот если кто-то постучится мне в голову и скажет: «Классно бы книжку написать!». Тогда сделаю. Стилистически я бы, наверное, мог написать неплохо. Может быть, я напишу о стремлении человека к цели, которая, по достижении, оказывается не важной или что-то в этом роде? Это глобальная мысль, но ее нужно выразить, подыскав необычный литературный ход, через осязаемые вещи и сюжет.
Собратьев же музыкантов я не читаю. Хотя недавно пролистал книгу Стинга «Разбитая музыка». Мне она была интересна именно с точки зрения творчества. Оказалось, что это ужасно неинтересно и скучно. Настоящая литературная неудача. То, что он сделал в музыке – гениально, а книга в сравнении с музыкой – макулатура. А вот у Арбениной поэзия мне нравится больше, чем песни.
- Сейчас очень модна аудиокнига и электронные издания. А как читаете Вы?
- К аудиокниге я вплотную не подходил. Когда научусь хорошо ездить на машине по Москве, тогда буду использовать. Шучу – мне кажется, это уже не чтение, скорее – аудио-спектакль. Читаю по старинке, с бумаги. Мне кажется, что только так и можно читать душой. С экрана – тоже не очень, информацию получаешь, никакого удовольствия.
- Если бы вы отправились в далекое путешествие или на необитаемый остров, какие бы книги с собой взяли?
- Художественную литературу брать бы не стал. Взял бы Библию, философские восточные трактаты и самую любимую на этот момент поэзию. Кстати, в Библии, притчи царя Соломона – это тоже поэзия.
- Есть ли на Ваш взгляд проблема с русской литературой на Украине? Недавно проходило сообщение, что учительница поставила двум школьникам двойки за то, что на уроке они продекламировали «Евгения Онегина» на русском языке. А из библиотек изымаются книги Булгакова и других русских авторов.
- Как я могу к этому относиться? С сожалением. В Украине действительно есть проблема с русской литературой. Мой папа тридцать лет был редактором газеты, мама училась в Москве, видела Высоцкого на сцене театра. Я не понимаю, почему, владея языком оригинала, нужно читать Пушкина по-украински. Это искусственно созданная политиками проблема. Путь культурного отдаления от России. Я считаю, что читать нужно оригиналы. На Украине это все могут сделать. Можно владеть и русским и украинским языками. Я хорошо знаю оба еще со школы. Почему эту добрую традицию не продолжить? Я понимаю, когда японец не читает Пушкина в оригинале, но мы-то можем! Это политика государства, а не народа.
- А кого из русских рок-музыкантов Вы любите и знаете?
- Мое безграничное восхищение вызывает Виктор Цой. А недавно я открыл для себя Александра Башлачева. Великолепный поэт! Его в Киеве, к сожалению, мало знают.
- Вы сначала пишете музыку или слова?
- В 90% случаев сначала появляется музыка. Мне хочется находить хорошие мелодии. Для меня, мелодия и слова – как две лошади на ипподроме, идущие нос в нос. Я хотел бы, чтобы победили обе! Несколько песен, например «Метель», появились сразу со словами. Я дня три был абсолютно счастлив. Я тогда понял, что такое вдохновение – жизненной силы столько, что можно с разбегу на Эверест! И я ощутил сострадание к своим персонажам. Спустя некоторое время, я подумал – мне эту песню просто невозможно было написать! Сам не понимаю, как у меня это вообще получилось. Увлекался «Pink Floyd», Бетховеном и Майлсом Дэвисом и вдруг – «Непроглядная метель». Не ожидал от себя такого, честно скажу.
- Как Вы относитесь к конфликту между Украиной и Россией, который возник из-за поставок газа?
- Я где-то посередине. Вообще происходящее очень обидно. Во мне генетически заложена дружба между двумя народами. Мама у меня из Кировской области, а папа - киевлянин. Так что я за Союз Славянских Государств! Что же касается газового конфликта, то здесь действует старая испытанная схема: «Разделяй и властвуй». Тем, у кого есть власть, нужно ее еще и еще больше. Они играют с народами и манипулируют ими, это надо понимать. А физическое проявление конфликта – в Киеве стало холоднее. Я жил на площади Славы в самом центре города, там традиционно отопление неплохое, но в этом году приходилось включать электрический обогреватель. А вообще, думаю, мало кто знает, что происходит на самом деле, кто и о чем договаривается за кулисами.
Когда были выборы, я ходил на майдан, для меня было важно, что народ проснулся, и очень обидно видеть то, что в результате получилось. Мы неделю честно стояли там. Ни о каких деньгах речь не шла, разумеется. Было много людей, было холодно, но мы стояли, а в итоге наш президент – марионетка. Как так получается? Я хочу, чтобы страной управляли те, кто хоть немного болеет душой за свой народ.
- Тем не менее, в Ваших песнях совершенно нет протеста и политики. Почему?
- Для меня более важны человеческие чувства: воля, любовь. Политическая возня меня не трогает. Гораздо больше восхищает неизвестный человек, который кого-то спасает на пожаре. Он вдохновляет. Например, недавно у меня гостил буддистский монах Терасава-сан, из Японии. Вместе на кухне посуду мыли! Он – миротворец, постоянно появляющийся в самых горячих точках, на полях сражений, с молитвами о прекращении кровопролития. Отважный человек, бывал в плену. Правда, в Россию ему теперь въезд запретили, насколько я знаю, из-за проведения марша Материнского Сострадания в Грозном. Я православный, у него другая вера, но когда он говорит о Любви, это вызывает удивительный подъем. Не до политики…
- На какого слушателя Вы больше ориентированы: на российского или украинского?
- Я их не разделяю. Хоть и есть некоторые отличия в восприятии, мне кажется. В Москве мы со зрителями – единое целое. В Киеве же есть некая граница между исполнителем и публикой. Я могу грамотно писать на украинском языке, но основной для меня русский. И дело тут, во многом – в звучании. Между языками есть разница в энергетике и посыле. Вот, например, песня группы «Кино» «Если есть в кармане пачка сигарет» на украинском звучит скорее юмористично. А в русском языке у этой песни есть отчаянная сила. Или – попробуйте передать на русском «Нiч яка мiсячна»!
- На своем официальном сайте вы говорите, что слепое следование западным музыкантам не оправдывает себя, и поэтому вы обратились к славянскому мелодизму. Почему это, на ваш взгляд, происходит, ведь ваши слушатели на этом «западе» и выросли? Да вы и сами выросли на английской рок-музыке, что не раз говорили в интервью.
- Об английском роке я говорил очень давно, я многое переосмыслил и по-другому теперь воспринимаю славянский мелодизм. Это не частушки и хороводы, это дух народа. Киевские музыканты всегда тяготели к западному, прежде всего английскому року. Если взять группу «Океан Эльзы», то, в общем, это английская музыка, просто они поют на украинском языке. И там уже другая фонетика, иногда даже не поймешь, английские это слова или украинские. Хоть я и считаю этот эксперимент интересным и удачным.
Я, например, раньше занимался англоязычной музыкой, даже записал пару альбомов, поэтому просто не понимал, как соединить свою музыку и русское слово. Сейчас мелодии у меня скорее еврейско-цыганско-французские. Иногда использую индийские или арабские звучания. Я ведь еще и аранжировщик. Но слово имеет решающее значение! Вот, собираю в своем личном словарике слова, которые хочу использовать в песнях. Буду и дальше стараться соединять европейскую мелодику с русским словом.
Беседовал Олег ФОЧКИН.