Сербский писатель и поэт Милорад Павич скончался 30 ноября в Белграде, сообщает радиостанция B92 со ссылкой на родственников покойного. Причиной смерти назван инфаркт миокарда; Павичу было 80 лет.

Писателя считают одним из наиболее ярких представителей постмодернизма и магического реализма XX века. Свой самый знаменитый роман - "Хазарский словарь", написанный в форме лексикона, - Павич выпустил в 1984 году. Среди других его произведений - "Пейзаж, нарисованный чаем", "Ящик для письменных принадлежностей", "Звездная мантия" и другие.

Свою последнюю книгу, "Мушка", писатель издал в 2009 году; она, как и многие другие, уже переведена на русский язык. В 2004 году Павича номинировали на Нобелевскую премию по литературе.

Мы с ним встречались несколько раз. С ним действительно было интересно, несмотря на некоторую звездность и любовь к мистике. А на презентацию "Мушки" он осенью в Москву уже не приехал... Земля пухом.

[340x255]

Московский комсомолец 08.09.2001
Автор: Елена Скворцова-Ардабацкая Олег Фочкин
СЕРБСКИЙ ДАЛИ
Милорад ПАВИЧ: "Не верьте косметике"

В Москву из Белграда прилетел Милорад Павич. В аэропорту "Шереметьево-2"
кроме российских издателей и переводчицы Ларисы Савельевой его встречали
только корреспонденты "МК". Один из самых популярных в мире писателей
прибыл специально на Московскую международную книжную ярмарку по
приглашению издательства "Азбука".

Имя Павича стало широко известно в России всего 10 лет назад, когда и у нас
наконец-то вышло его главное произведение - "Хазарский словарь". С тех пор
в России издано уже десять новых книжек писателя.

Самолет из Белграда опаздывал. Переводчица Лариса Савельева, благодаря
которой мы и читаем сегодня Павича по-русски, стала вспоминать, как она
впервые его увидела. Ее "роман" с великим сербом начался еще в 1984 году.
Тогда она стала победительницей какого-то конкурса на белградском радио и в
качестве приза (можно было выбрать любую из книжных новинок) взяла
абсолютно неизвестный в СССР "Хазарский словарь", о котором сколько она
гостила в Югославии, столько слышала - по радио, по телевидению, от
знакомых. Лариса села в поезд, открыла от нечего делать книжку и до сих пор
не помнит, как она добралась до Москвы, сколько часов длилось путешествие.

Приехав в столицу, она поспешила поделиться радостью с редакциями толстых
журналов - предлагала перевести и опубликовать роман-словарь Павича. В
лучшем случае "добрые коллеги" сочувствующе крутили пальцем у виска: "Кому
это у нас нужно, кто нам даст это напечатать?"

Дали ровно через семь лет. И Лариса Савельева с замирающим от предстоящей
встречи сердцем снова поехала в Белград. Нагло, как она сама говорит,
набрала номер телефона и без обиняков заявила: "Я хочу вас перевести".
Павич на удивление сразу назначил дату встречи. И тут он уже себя показал -
не за красивые же глаза он получил, как она потом узнала, прозвище
сербского Сальвадора Дали!

Тогда Павич жил на окраине Белграда в красивом белом доме возле кладбища,
напротив белой церквушки с золотыми куполами. Господин писатель назначил
русской переводчице встречу именно на тот час, когда в церкви началась
служба и зазвонили колокола. И между белым-белым домом и белой-белой
церковью появился человек в белых-белых одеждах, ведущий на поводке двух
русских борзых. Конечно, это был он, сам Милорад Павич. Но на том
представление не окончилось. Весь дом писателя оказался наполнен предметами
из его романов: на вешалке висел звездный плащ, на комоде лежали
пожелтевшие от времени карты, обеденный стол украшал старинный глобус...
Писатель и переводчица проговорили целый час, Павич был безумно рад, что
его роман наконец выйдет и на русском языке. Ведь к тому времени его читала
уже вся Европа.

...Мы проводили Милорада Павича и Ясмину Михайлович до "Шератона", где он
пожелал поселиться, и расстались на некоторое время. Интервью господин
писатель нам назначил на вечер, через час его уже ждали во МХАТе им.
Чехова, где Олег Табаков ставит спектакль по виртуальной пьесе Павича
"Вечность и еще один день". Проговорив с главрежем МХАТа часа четыре,
сербские гости приехали в известный столичной богеме ресторан - книжный
магазин, где продается очень много Павича. Тут под кофе ("Я давно уже не
пью крепких напитков", - сказал Павич) и состоялся наш разговор.

- Неужели вы так верите в гороскопы, придаете им такое значение, что
столько о них пишете?

- Я думаю, что это не только со мной такой случай. Ну вот спросите воду,
верит ли она? Вода же реагирует на движение небес. Неужели вы думаете, что
человеческий организм так сильно отличается от воды? Ведь в нашем организме
90 с чем-то процентов воды. Так что я думаю, что приливы и отливы
существуют и в моих органах, и у моих читателей, - Павич лукаво улыбается,
видно, что ему доставляет удовольствие "плести" свой ответ, нанизывать
словечко на словечко.

- И вы составляли свой гороскоп, вы знаете свое будущее?

- Нет, этого нельзя делать. Моя супруга Ясмина Михайлович и я однажды
помимо своей воли выполнили такую просьбу. Когда вышел мой роман "Последняя
любовь в Царьграде" (русский вариант названия "Последняя любовь в
Константинополе". - Авт.), на книжной белградской ярмарке к нам подошел
молодой человек, у него в руках были карты Таро. И он сунул нам колоду и
сказал: "Вытащите карты". Так не делают, потому что тогда это будет карта
на всю жизнь. Но отказать тоже нельзя было. Сначала я вытащил, потом
Ясмина. Моя карта была Царь (Лариса перевела "император". - Авт.), а у
Ясмины - Царица (императрица. - Авт.), - и тут Павич засмеялся, довольный
произведенным эффектом. - Ну, разумеется, эти карты в картах - Царь и
Царица - не имеют того значения, которое имеют эти слова в современном
языке.

- Нам говорили, что вы затворник, но сейчас мы видим перед собой человека
общительного, который людьми отнюдь не тяготится. Что правда?

- Не верьте косметике.

- Вы читали переводы своих книг на русском языке?

- Конечно. Я устрашился, испугался, читая себя, - как будто я русский
классик...

Полностью эксклюзивное интервью писателя будет опубликовано в ближайшем
номере журнала "МК-Бульвар". Милорада Павича ждет в Москве насыщенная
программа. Он встретится на "круглом столе" с переводчиками и критиками,
раздаст автографы в нескольких книжных магазинах, выступит на радио и
телевидении. На Московской книжной ярмарке, проходящей на ВВЦ, его можно
будет увидеть сегодня в три часа дня.

Да, кстати, Милорад Павич не раз возвращался к своему бестселлеру,
неустанно переписывая и дополняя "Хазарский словарь". Как знать, может,
посещение Москвы добавит туда и русские страницы...


12.09.2001

Елена Скворцова-Ардабацкая Олег Фочкин

МИЛОРАД ПАВИЧ: "Я ЖЕНАТ НА ВЕДЬМЕ"
 Это было настолько нереально: придя в известный а-ля богемный кабан плюс
книжный магазин (вот она, сбывшаяся мечта интеллектуала всех времен и
народов - пить и читать одновременно!), взять с полки его новую книжку и
знать, что еще минута-две - и он войдет сюда сам. Таи не бывает и так вышло
- тот, чье имя вызывает трепет у всех читающих, запросто протянул руку, сел
рядом за столик и спросил: "Ну что же вы не начинаете?" - "Ждем команды", -
оторопело попытались пошутить мы. "Никогда не надо ждать команды!" - сказал
глубокий старик, вечно молодой Милорад Павич - 72-летний писатель с мировым
именем. Русская любовь к Павичу насчитывает ровно 10 лет - с тех пор как
журнал "Иностранная литература" в год кончины СССР напечатал главный роман
его жизни, его "Хазарский словарь".
Литературная династия Павичей известна в Сербии с XVIII века. Павич Милорад
родился в 1929 году в Белграде, ребенком выучился немецкому у солдат
вермахта, русскому у эмигранта-белогвардейца, французскому и английскому -
самостоятельно. Поступил на философский факультет, но стал все-таки
филологом. Перевел на сербский "Евгения Онегина", академически исследовал
поэзию барокко и символизма, писал для газет, оставаясь поэтом. Автор
тридцати книг, из которых одна - роман "Хазарский словарь" (1984) - стала
всемирно знаменитой. Номинирован на Нобелевскую премию, переведен на 73
языка, не состоит в политических партиях, живет в Белграде. Женат на
литературоведе Ясмине Михайлович.
***
ИЗ АВТОБИОГРАФИИ МИЛОРАДА ПАВИЧА:
Я стал писателем двести лет назад, давным-давно, в 1766-м, Павич
опубликовал сборник стихов... Я родился в 1929-м на берегу одной из райских
рек, в 8.30 утра, под знаком Весов... Я думаю, что изучение языков сродни
волшебному превращению в разных зверей... Я любил двух Иоаннов - Дамаскина
и Златоуста...
В любви мне везло больше на страницах моих книг, чем в жизни, за
единственным исключением, которое длится и по сей день... До 1984 года я
был самым нечитаемым писателем своей страны, пока не стал самым читаемым...
Я написал один роман в форме словаря, второй - в форме кроссворда, третий -
в форме клепсидры (водяные часы. - "ПК-Бульвар") и четвертый - в виде
колоды карт Таро... Я верю, что повествование подобно раку - оно живет
своими метастазами... У меня нет биографии - есть только библиография...
Критики заметили, что я первый писатель XXI века, но я жил в XX, когда
доказывать нужно было не вину, а невиновность...
Я никого не убивал. Но меня убивали. Задолго до моей смерти. Я самый
известный писатель самого ненавидимого народа - сербского народа... XXI век
начался для меня в 1999-м, когда натовская авиаций бомбила Белград...
Он прилетел в минувший четверг днем, вместе со своей ученицей, ставшей
второй женой, Ясминой Михайлович - жгучей брюнеткой с громким
жизнерадостным смехом, одетой в черный костюм, на шее - старинное украшение
- маленькие бронзовые чеканки неровными полукружиями на кожаном шнурке
вперемешку с гранатовыми бусами.
Господин писатель заказал кофе ("Днем он пил белое вино", - шепнул
издатель), сказал, что да, ракия и сливовица - очень хорошо, но он давно не
пьет крепких напитков. Ясмина выпила красного вина, потом мы вспомнили
пивницу "Александр" в центре старого Белграда, прикрепленную одной своей
стеной прямо к большому пивному заводу, где подают свежайшее в мире пиво, и
мы наконец решились добавить к нашему разговору диктофон.
- Неужели вы так верите в гороскопы, придаете им такое значение, что
столько о них пишете?
- Я думаю, что это не только со мной такой случай. Ну вот спросите воду:
"Верит ли она?" Вода же реагирует на движение небес, неужели вы думаете,
что человеческий организм так сильно отличается от воды? Ведь в нашем
организме 90 с чем-то процентов воды. И я думаю, что приливы и отливы
существуют и в моих органах, и у моих читателей, - Павич лукаво улыбается,
видно, что ему доставляет удовольствие "плести" свой ответ, нанизывая
словечко на словечко.
- И вы составляли свой гороскоп, вы знаете свое будущее?
- Э... э... Это нельзя. (Дальше разговор все чаще переходит на русский,
потом на сербский, потом слова в предложении стоят вместе - сербские и
русские, - и уже никто не думает, на каком языке мы говорим, и в какой-то
момент становится ясно, что превосходный переводчик большинства книг Павича
на русский. Лариса Савельева, которая взялась помочь нам понимать друг
друга, скорее собеседник, чем толмач.)
- Нет, этого нельзя делать, - продолжает после паузы Павич. - Моя супруга
Ясмина Михайлович и я однажды помимо своей воли сделали такую пробу, когда
вышел мой роман "Последняя любовь в Царьграде" (русский вариант названия -
"Последняя любовь в Константинополе".
- Авт.). На книжной ярмарке в Белграде к нам подошел молодой человек, у
него в руках были карты Таро. И он сунул нам колоду и сказал: "Вытащите
карты". Так не делают, потому что тогда это будет карта на всю жизнь. Но
отказать тоже нельзя было. Естественно, это нужно делать левой рукой.
Сначала я вытащил, потом Ясмина. Моя карта была Царь (Лариса перевела
"император"), а у Ясмины - Царица ("императрица"), - и тут Павич засмеялся,
довольный произведенным эффектом.
Лариса говорила нам, что он любит немножко шокировать, но мы все равно
оказались не готовы.
- Ну разумеется, эти карты в Таро не имеют того значения, которое есть у
них в современном языке.
- Вы сказали, что нужно брать карты обязательно левой рукой, откуда вы
знаете, среди ваших друзей есть гадалки?
- Я женился на ведьме. (Ясмина смеется, Лариса, издатель, мы - все смеются.
Писатель доволен, очень доволен.) Она здесь, - добавляет он. - Осторожно!
- Она летает на метле?
- Это нескромный вопрос.
- А что вы делаете, если Ясмине вдруг не понравилось ваше произведение?
- Но тот же самый вопрос можно поставить Ясмине, она тоже писатель.
- Это был следующий вопрос.
- До сих пор не было такого случая.
- А когда вы читаете рассказы Ясмины, вы их критикуете?
- Нет. По-моему, пользы от критики никакой нет.
- То есть вы только хвалите?
- Э-э... Нет... Ну например, как было дело. Сейчас печатается моя новая
книга... Когда я был "млад писец" (молодым писателем), я всегда мечтал о
том, чтобы мне кто-то заказал рассказ, так же, как любому мастеру
заказывают сделать дверь или обувь. Но этого все никак не случалось. Ну
вот. Ясмина опубликовала свою новую книгу рассказов, книга понравилась и
два раза за год переиздавалась. Когда Ясмина получила деньги от второго
издания, она мне сказала: "Я хочу заказать тебе рассказ. Я заплачу тебе, но
у меня есть условия. Во-первых, рассказ мне должен понравиться. Второе,
героиней рассказа должна быть я, Ясмина, и это должно быть абсолютно ясно,
не то чтобы какие-то догадки". Я думал-думал... и написал рассказ.
Тут активно жестикулирующая во время всей речи мужа Ясмина не выдерживает,
хохочет и вмешивается:
- Было еще третье условие! Я сама найду тот дом, в котором я хотела бы жить
в этом рассказе, и он должен быть обставлен по моему вкусу.
- И мы пошли искать дом, - продолжает, нисколько не смущаясь, Павич. - Мы
ходили по старой части Белграда, очень красивой, которую мы очень любим, и
нашли дом, когда уже стемнело, ночь наступала. Мы постучали, открыли
какие-то цыгане. Они нам показали двор, лестницу, крыльцо... И наступил тот
день, когда я сказал Ясмине: "Садись, я буду читать свой рассказ". Она
вынула деньги, положила их на стол и приготовилась слушать. И когда я
прочитал, мой рассказ ей очень понравился, и она заплатила мне. Потом я
отдал издателю книгу рассказов, среди которых был и этот. Он называется
"Страшная любовная притча".
- Он уже опубликован в России?
- Вот у него спросите, - хитро ответил Павич, кивая в сторону
присутствовавшего здесь же его русского издателя, на что издатель тут же
парировал: "В октябре выйдет".
- И много вам Ясмина заплатила?
- Что касается этого вопроса, вот ответ. Она сказала: "Ты получил деньги за
этот рассказ два раза - от меня и от издателя, ты хитрый". Вот вам притча о
притче.
- Господин Павич, вы всегда читаете Ясмине вслух свои произведения?
- Нет, она тоже должна работать, это не дело тогда будет.
- Не бывает таких вечеров, когда вы собираете близких и читаете им вслух?
- Конечно, но не часто. Дело в том, что я пишу долго, очень трудно. И
Ясмина так тоже.
- Сколько вы писали эту книгу? (Мы протягивает Павичу последний вышедший у
нас сборник его рассказов "Кони святого Марка".)
- Я так давно это написал, что это уже неправда, - снова чуть-чуть
эпатирует господин писатель. - Но обычно я пишу за одну ночь одну фразу. Я
ее составляю в постели и в темноте - и если к утру не забуду, тогда я ее
записываю. Но вы знаете, никогда не нужно жалеть, если вы забудете. Потому
что это все равно уходит к Богу. Половина человеческих замыслов уходит к
Богу, а половина остается с человеком. И я считаю даже, что лучше бы больше
человеческих замыслов уходило к Богу, а не оставалось на земле. Да и у
людей часто бывают такие замыслы нехорошие.
- Нам говорили, что вы затворник, но сейчас мы видим перед собой человека
общительного, который людьми отнюдь не тяготится. Что правда?
- Не верьте косметике.
- Вы читали переводы своих книг на русском языке?
- Конечно. Я устрашился, испугался, читая себя - как будто я русский
классик. (Переводчик Лариса Савельева, поскольку реплика обращена явно к
ней, смущенно восклицает: "Ну знаете ли!")
- На каких еще языках вы читали свою прозу?
- Кроме китайского, почти на всех. Все свои переводы на французский,
английский, немецкий я тоже контролирую.
- Они вам нравятся?
- Я их обычно исправляю, чтобы они мне нравились. Каждый мой контракт
предусматривает, что я имею право исправлять и добавлять.
- Вы работаете на компьютере или на пишущей машинке?
- Ка-ран-да-шом. Карандашом в постели. А потом пишу это на компьютере и
исправляю много раз тоже на компьютере.
- Как вы, тонкий ценитель языка, приверженец традиций в литературе и жизни,
относитесь к тому, что вашими текстами полон Интернет, ваши произведения
выходят на мультимедийных носителях - с иллюстрациями, музыкой,
мультипликацией?
- Дело в том, что я в своих романах применял интерактивный принцип еще
задолго до того, как появились компьютеры и Интернет. И надо сказать, что
компьютеры и Интернет, они очень хорошо приспособились к моим романам.
- Не ссорятся?
- Нет.
- Вы так любите играть формой - то у вас роман в виде словаря, то пособие
по гаданию, то романкроссворд. Старый спор о том, что важнее: форма или
содержание, вы решает в пользу обоих?
- Для меня важен только читатель. И он должен работать тоже, не только я. В
таких интерактивных произведениях читатель сам может включиться в процесс и
может менять роман так, как он хочет. Я не изменил роман как форму
литературного произведения, я просто изменил способ чтения романа. В конце
концов эти формы давно нам известны - мы все умеем решать кроссворды, мы
пользуемся словарями и так далее. Мы умеем раскладывать карты и
переворачивать песочные часы, просто это никогда не применялось по
отношению к книге. И я это сделал для того, чтобы читатель стал активнее. Я
применил демократический принцип.
- В какой стране мира у вас больше всего читателей?
- Долгое время больше всего читателей было в англо-саксонских государствах.
Во времена Советского Союза Павич не был переведен на русский. Я думаю, что
сейчас настал как раз тот момент, когда больше всего переводов появляется в
России. Вообще, я думаю, я переведен языков на двадцать восемь.
- Мешала ли война творчеству? Вы спускались в бомбоубежище, когда НАТО
бомбила Белград и продолжали работать там или вы вообще не реагировали на
вой сирен?
- В нашем доме нет подвала, поэтому нам просто некуда было бежать
прятаться. Каждую ночь, когда прилетали самолеты, мы стояли в дверном
проеме, я срезал кожуру с яблок и давал яблоки Ясмине и своему сыну Вуку.
- А почему вы не уехали, вы не боялись?
Чисто и отчетливо, по-русски:
- Я никогда не хотел уехать от моих читателей. Я родился и всегда жил
только в Белграде, хотя и много путешествовал по миру. Несколько страниц
"Ящика для письменных принадлежностей" я написал во время натовских
налетов.
- Как вы считаете, сыграла ли политическая обстановка на Балканах какую-то
роль в вашей популярности? Людям в других странах стало интересно, как
живут, что собой представляют те, кто десятилетия уже воюет и воюет...
До того непринужденный Павич весь вдруг подобрался:
- Я бы сказал немного по-другому: в моих книгах нет политики в таком
повседневном значении слова, поэтому они вряд ли могли дополнительно
разжечь интерес к Балканам, я стал популярен не из-за этого. Но есть другой
аспект, который очень важен, и в этом смысле ваш вопрос вполне уместен.
Балканы - такая территория, где очень развита духовность, где соприкасаются
разные религии, культуры, цивилизации, традиции. И это истинный источник
вдохновения и богатства для писателя, просто это нужно увидеть.
- Господин Павич, в вашей прозе у каждого героя обязательно есть большая
семья, вы описываете несколько поколений, текст насыщен описанием народных,
семейных традиций. А какие обычаи существуют в вашей семье?
- В моей семье было два человека, которые умели очень хорошо
рассказывать...
Павич поправляет переводчицу:
- Една жена и една человек. И как ни в чем ни бывало продолжает:
- Это такая традиция, которая далеко-далеко в прошлое уходит. Был такой
Павич, который еще в XVIII веке публиковал свои книги стихов - один из мои
прапрапрадедов. Кроме того, существуют традиции, связанные с культурными
обрядами. Например, я был на святом Афоне и написал роман...
- "Пейзаж, нарисованный чаем", - дружно подсказываем мы.
- Кроме того, у нас очень живые античные традиции - где ни копнешь, всюду
остатки Древнего Рима, остатки Древней Греции, - заканчивает писатель свою
мысль.
- Как-то вы сказали, что в вашей семье писателями становятся через
поколение: ваш дед был писателем, вы...
- Мой сын - художник, мой отец был художником, мой сын нарисовал карты
Таро, которые украшают мои книги, издающиеся во всех странах. Есть и
обратная последовательность - моя мать в 91-м году написала мемуары, и я в
шутку ей сказал: "Вот мой самый лучший ученик".
- Какие фильмы, спектакли поставлены по вашим произведениям?
- Да много всего. В Белграде сняли два фильма по моим рассказам. "Хазарский
речник" ("Хазарский словарь") был адаптирован к постановке на сцене, и его
играли во французских замках - люди путешествовали в автобусах от замка к
замку, и публика переходила из комнаты в комнату, и... как вы знаете,
"Хазарский словарь" имеет две версии - мужскую и женскую... и настал
момент, когда всю публику разделили по половому признаку, - и женщины так
никогда и не узнали, что показывали мужчинам, а мужчины не узнали, что
показывали женщинам. А в Дании по "Хазарскому словарю" поставили балет. Вот
и ваш Олег Табаков ставит во МХАТе мою интерактивную драму "Вечность и еще
один день".
- Вы будете приезжать на репетиции?
- Нет, я на премьеру приеду и выпью "Советское шампанское", оно лучше, чем
французское.
***
После журнального бума перестройки было долгое затишье - казалось, что
вообще никто ничего не читает. Много говорили о вымирании интеллигенции.
Когда же в 1397 году "Словарь" появился здесь покетбуком, неразбериха
девяностых ни много ни мало закончилась. Он стал книгой-ориентиром первого
поколения российской - постсоветской то есть - интеллигенции. Все, кто
Павича тогда прочитал, интеллигенцией и оказались.