Глава шестая «Белые глаза, бирюзовые волосы…»

Ты нежна и легка, облака выдоха…

 Прижималась лицом к стеклу,

 Смотрела в ночную глушь,

Скомканная рубашка,

Стук каблуков

 След от помады на чашке…

Запах твоих духов. 

Группа «Fleur» - «На мягких лапах»

 

Несколько километров под землёй, так глубоко ещё не успели просверлить ходы вагоны метро, так глубоко попытались забраться только шахты «золотодобытчиков». И именно так глубоко находилась эта гробница, даже скорее усыпальница, ведь сейчас в ней спала одна очень спонтанная особа, от которой зависит продолжение этой книги.

В середине этого обширного зала, среди чопорных, немного обветшалых, бархатных штор, якобы укрывающих стены, среди плохо освещающих канделябров и уже совершенно немодной мебели находилась старая кровать. На кровати лежала девушка, её фигура казалось прекрасной, хрупкой и какой-то эфемерной. Медленно и бесшумно поднималась грудь девушки, вдыхая прогнивший воздух. Она была всё так же свежа и молода, хотя на её мраморной коже скопился немалый слой пыли, будто невидимый щит она показывала, как давно было последнее пробуждение.

Настало время осмотреться: в помещении помимо старой кровати, было крайне мало мебели – укрытое полинявшими шторами зеркало, маленький «журнальный» столик, много старинных подсвечников с потухшими свечами, по углам были разбросаны свернутые в рулоны папирусы,  но больше всего настораживали большие песочные часы, стоявшие поодаль от зеркала, позади кровати, золотые песчинки в часах почти иссякли и падали вниз всё медленнее, будто отсчитывая конец света. Сейчас это сравнение больше всего подходило, ведь фактически так оно и было.

Монотонный треск, источаемый часами, когда очередная песчинка касалась груды других внизу, разносился по помещению с непривычным скрипом и как когтями по стеклу отдавался по непривыкшим к шуму ушам. Но всё равно тишина в зале казалась фантастической – она давила на уши и разрывала их из нутрии, такой она казалась не привычной в этом современном, полным звуков, мире. Хотя,  здесь нет никакого  дела до верхнего мира, здесь некому об этом думать…

Последняя песчинка коснулась нижней ниши часов, этот звук прозвенел как нельзя громко, разрезая тишину на части, последняя песчинка отличалась от других, в ней не было того чопорного блеска – она была матового серебряного цвета и несла в себе больше значения, чем другие.

Эта последняя секунда вдохнула жизнь и толику пробуждения в это заброшенное людьми место.  В помещении волной стал нарастать посторонний гул, сравнимый с тем звуком, который доносится из туннеля перед приходом поезда. Не зажигаемые столетиями свечи вспыхнули, будто по мановению волшебной палочки, придавая усыпальнице совсем другой вид. Многовековая пыль начала исчезать, сгорая в волшебном свете, серебряной пыльцой маленькой феи.  Вокруг всё сеяло неистовым светом, обновляясь и начиная жить заново, как в сказке о Спящей Красавице после поцелуя Прекрасного Принца.

И вот, почувствовав на губах поцелуй невидимого принца, а может, ощутив вкус пробуждения, блестящие ресницы девушки дрогнули, на лице появилась тонкая улыбка ярко-малиновых губ. Вдох перед пробуждением был самым глубоким и необходимым, казалось корсет, который сковывал белую грудь, разойдётся по швам. Глаза распахнулись, выныривая из темноты на встречу этому новому миру.

Несколько раз моргнув, лицо девушки приобрело новое смешанное с испугом и радостью выражение лица. 

«Я проснулась…» - неуверенно подумала девушка, так бывает, когда долгое время спишь и мысли в голове слишком вязкие и неуверенные, чтобы думать ясно. Медленно девушка поднялась, белоснежное платье на хрупкой фигуре напоминало невесомое полотно перистых облаков. Глубокий вырез платья обнажал белоснежную, будто из фарфора, грудь и плечи, тугой корсет сковывал тело бардовым шнурком, белоснежная атласная юбка была короткая, а длинный её подол из полупрозрачного шёлка сзади доставал, чуть ли не до пяток девушки. Волосы, некогда спрятанные под платком, теперь красовались в полном своём всесилии: длинные пшенично-рыжие кудри, вперемешку с ярко-бирюзовыми прядками ниспадали на плечи и отдавали золотую тень на фарфоровую кожу. Радужка глаз была такая же белая, как и кожа, лишь чернильно-чёрный зрачок развеивал сомнения в слепоте незнакомки.

Девушка поднесла маленькую ладонь к ярким губам и лихорадочно откашлялась, при кашле вся её  тоненькая фигура так сотрясалась, что казалось она, будто кукла развалится на маленькие детальки. Как только кашель стих, девушка медленно направилась к зеркалу, занавешенному шторой.

- Тяжело…непривычно… - осторожно сказала она, с какой-то детской вопросительно-неуверенной интонацией. И удивившись звучанию собственного голоса, снова откашлялась. Голос её дрожал, как дрожит пламя свечи под напором ветра.

Её хрупкая фигурка приблизилась к зеркалу в плотную: маленькая ладонь осторожно сняла ткань с зеркала. Хотя зеркалом это было сложно назвать, огромный «во весь рост» чёрный камень был на столько гладок, что в неровном свете огня отражались все детали помещения. Гладкость камня обусловливалась много вековым ожиданием, и казалось огонь, отражающийся в нём, вылизывал чёрнь до приобретения столь неповторимой гладкости…

Девушка провела холодными пальцами по чернеющей глади, нащупав маленькое углубление в поверхности.

«Вот оно» - подумала девушка, всё так же неуверенно и осторожно она сняла со своей шеи кулон в форме извивающейся в знаке бесконечности змеи. Кулон точно проходил в углубление камня.

«Хоть бы получилось» - подумала она и произнесла как можно отчетливее:

- Я, Вайпра, взываю к Вечности, прошу, открой мне «окно» в мир без времени! – голос девушки пронёсся по всему помещению, проникая во все щели и сотрясая землю, где-то на поверхности поднялся ветер и прогремел гром, как это обычно бывает в фильмах ужаса.

По камню будто пошла лёгкая рябь, и изнутри камень стал наливаться неистовым светом. Ещё не много и камень бы совсем побелел, но в последний момент всё прекратилось и на белеющем полотне стали проявляться очертания уже известной нам Вейджи:

-Надо же, не опоздала… - взревел голос из ниоткуда и на лице в зеркале появилась улыбка.

-Да, сестра, - и Вайпра поклонилась отражению.

-Ты не меняешься… - скрестив руки на груди, продолжила Вейджа.

-Но, сестра! – постаралась, как можно вежливее возразить девушка.

Стены стали сотрясаться от неистового смеха демоницы.

 

- Дорогая моя сестра, ты должна мне помочь... Иначе бы я тебя не будила сегодня, ты почти всегда бесполезна…- пробурчала Вейдж так, что бедная Вайра сжалась от испуга. – Ладно, ладно не волнуйся ты так. Я прошу тебя найти вот этих детей и…

- Уничтожить? – спросила Вайпра, и тут в её глазах промелькнула какая-то неуправляемая жажда крови, что она сама этого испугалась и тут же попыталась прогнать хищные мысли.

-Зачем так строго! Просто попробовать их на нашу сторону перевести, насколько я помню, ты очень хорошо владеешь даром убеждения! – лукавая улыбка уколола сердце.

- Ладно, я займусь этим... Это всё? – с ноткой нетерпение спросила девушка.

-Пока что всё, и ещё… - демоница немного замешкалась, и это очень удивило Вайпру. - …будь осторожна, - продолжила Вейджа, её голос был не привычно серьёзным и грустным, глаза искаженные светом огня, приобрели  горький и больной оттенок.

-Сестра… - только и смогла сказать девушка.

-Ты у меня единственный «человек», кто мне дорог, - нерешительно призналась Вейджа, в помещении повисла тишина, такая же едкая, как и раньше, но уже более приятная. Разрушить её решилась Вейджа, она не хотела вгонять сестру в состояние меланхолии, это сейчас было совершенно не нужно.

-В общем, - начала она уже громким металлическим голосом, которыми обычно говорят полководцы перед битвой. – Я возлагаю на тебя надежды, сестра, не подведи меня... На этом всё, до…следующей встречи…- сказала рыжая, улыбнулась и как приведение растворилась в молочно-белом мареве. На месте девушки в отражении появилась группа из восьми человек:  подростки лет 18, они о чём-то оживлённо беседовали, не подозревая, что за ними следят. 

-Милые ребятишки, - как-то по-детски промурлыкала Вайпра и, дождавшись пока картинка развеется, отправилась к старому маленькому столику, по современному его величали «журнальным», на нём была собрана груда старых манускриптов. Достав из них совершенно не подобающий остальным относительно новенький конверт, запечатанный восковой печатью с изысканным семейным гербом.

Распечатав его, девушка достала изветшалую бумагу и пробежалась по неровному почерку:

«Дорогая,  Жизельмина де`Ивуар.

Это письмо тебе видимо не суждено получить вовремя, но с сегодняшнего дня (а сегодня 15 сентября 1645 года от сотворения мира…ладно, ладно - рождества Христова) в общем с сегодняшнего дня я становлюсь главным хранителем Храма Феникса в мире под названием Аллария, и видимо мы больше никогда не увидимся, я отправляюсь туда через два дня, а ты уже наверное исчезла из города. В общем, Жизель, прощайте!

Всегда ваш, послужной нефилим  его Высочества, Франциск Лебуа.»

Вайпра тяжело вздохнула…

«Ах, Франц, Франц... Когда-то я его любила... Такой милый парнишка: полу ангел, получеловек… жаль, что ему пришлось отправиться на службу…» - подумала девушка и села на пол. Перед глазами появился давно забытый образ молодого француза – длинные до плеч блондинистые кудри, голубые-голубые глаза, ангельская улыбка – в него были влюблены все придворные дамы, а он был королевским целителем, добродушным и невыносимо милым. Тогда Вайпра жила в Париже под именем Жизельмина, ей нужно было найти одного очень талантливого предсказателя, у которого она должна была забрать пророчество раньше, чем о нём узнают Наставники. Проблема была в том, что дата рождения не была известна, а лишь век… XVII век. Прожив 40 лет якобы Жизельминой I, затем 17 лет её дочерью Жизельминой II (придворной любовницей короля, которая была очень в хороших отношениях с королевой), она встретила его – Франциска Лебуа, и сразу узнала в нём нефилима. Они влюбились вдруг друга, тайно встречались долгое время, а потом он отправился на службу к Наставникам, как они его нашли (или он их) Вайпра так и не смогла разузнать.

1644 год оказался крайне болезненным для Франции – много мятежей и восстаний волной пронеслось по стране. Франц всячески пытался помочь истощенному народу, а Вайпра продолжала искать своего провидца. В начале 1645 года Жизель удалось его найти, тогда то она и осмелилась поведать Франциску кто она такая, он это принял на удивление легко:

«-Я люблю тебя, и мне всё равно кто ты, главное, чтобы ты была со мной…»- сказал он тогда.

«Мне надо уходить... Уходить навсегда …» - прошептала она тогда. А он просто сказал:

«Я всё равно буду ждать» -  и она ушла, погрузилась в сон, пускай не вечный, но встретится в XVII веке, им уже не было суждено.

 

-Смешно…- промурлыкала она. - Его направили в тот же мир, куда нужно отправиться мне с сестрой... надеюсь, мы встретимся…

 В душе промелькнули какие-то забытые чувства, сердце закололо, неистово захотелось вернуться в тот никчемный век, в ту никому уже не нужную древнюю Францию.

-Всё! Баста! – затем последовало несколько нецензурных выражений на французском языке. – Они думают, я проиграю только из-за того, что они смогли завербовать самого дорого мне человека? Не дождутся... Я ещё отыграюсь на их драгоценных детишках! – на лице Вайпры просияла злорадная улыбка, глаза стали приобретать голубой оттенок, волосы темнеть, становясь приятно-каштановыми.

Глубоко вздохнув ещё раз, девушка сделала несколько незадачливых пасов руками и, можно сказать, достала  из воздуха совершенно новый деловой костюм.

Собрав совсем потемневшие волосы в хвост, Вайпра переоделась. Взмахнув руками, Вайпра материализовала себе бейджик, который гласил: «Преподаватель иностранных языков - Жизельмина де`Ивуар»

 

-Ох, ну что ж устроим этим Хранителям отборочный тур… - всё так же мило сказала новоиспечённая Жизель. Её тело стало покрываться темно-фиолетовыми огоньками, а вскоре вообще исчезло среди тёмных светлячков. Эта масса молекул устремилась куда-то вверх, пролетая сквозь толщи земной поверхности.

 * * *

- Ненавижу английский, - честно признался Скам, вертя в руках самолётик из клетчатого листика, на котором было записано домашнее задание по выше упомянутому предмету.

- Саша, английский это международный язык, он необходим в жизни, - парадируя гнусавый голос старой учительницы по иностранному, сказала Наташа и игриво пригрозила Саше пальцем.

- Да пошёл этот английский знаешь куда!? – крикнул Саша.

Они сидели в аудитории иностранного языка, и ждали учительницу. Старая уже всем надоевшая Ирина Ивановна всегда опаздывала, но сегодня её не было уже слишком долго. Лена с Полиной в школу не пришли – они готовились к Лизиному дню рождения, поэтому Саша сегодня сидел с Наташей, а Ваня оживлённо беседовал с Антоном (высоким брюнетом, игравшим в команде по футболу вместе со Скамиком).

Тут дверь аудитории открылась и вошла Мария Фёдоровна (декан), все тут же замолчали.

-Ирина Ивановна заболела, заменить её охотно вызвалась стажёрка из КИВ – Жизельмина д`Ивуар. – имя нового преподавателя декан произнесла по слогам, боясь что-либо перепутать. В зале появилась Вайпра, в руках она держала не маленькую стопку учебников, а на её переносице для солидности красовались очки в тоненькой серебряной оправе.

-Здравствуйте, дорогие студенты, - проговорила добродушно Жизель и улыбнулась, кто-то из присутствующих одобрительно присвистнул, за что позже получил от декана выговор. – Я буду вести у вас некоторое время уроки английского, у некоторых и французского, а то и немецкого. Кому трудно выговаривать моё имя, можете звать меня просто Евгения Максимовна, - Жизель положила книги на стол.

-А почему именно так? – спросил вдруг футболист Антон, который вообще неизвестно что забыл на этой паре.

-Потому что моего отца зовут Максимильян д`Ивуар, а Евгения потому, что это моё любимое имя, - на лице учительницы вновь просияла обворожительная улыбка, такая тёплая и добрая, что казалось последующие вопросы задавались только ради того, чтобы увидеть эту улыбку вновь.

 

Урок прошел, куда веселее обычного английского языка, несмотря на то, что Жизель говорила всё оставшееся время на английском, её понимали все. Говорили о политики, обсуждали новый институт, не раз задавали вопросы стажёрке, касающиеся  информации личного характера, на которые Жизель отвечала на удивление легко и добродушно.

 

Когда занятие подошло к концу и девушка уже записывала домашнее задание на доске в аудиторию влетела Маргарита Ангелиновна, та самая представительница КИВ`а.

-Ты что тут делаешь!? – взревела она, казалось, её взгляд может прожечь любого, благо стёкла очков как-то защищали от ожогов окружающих.

- Я здесь преподаю, - легко ответила Вайпра.

«Надо же, я не думала, что она так отреагирует на моё присутствие... Реата... когда мы с тобой виделись в последний раз, мы были почти лучшими подругами…» - подумала мимолётно Вайпра и лицемерно улыбнулась.

-Вай...! – блондинка осеклась, прочитав имя на бейджике, - Жизельмина! – быстро исправилась она. – Как тебе не стыдно?!

- Я всего лишь заменяю у студентов преподавателя иностранного языка, это, на сколько я помню, на запрещено Женевской конвенцией (так обычно Вайпра называла Новый Завет).

- Ты не должна быть здесь… - прошипела Реата с неистовым напором. Все подростки были поражены этим, никогда они ещё не видели, как ссорились несколько учителей, да ещё таких молодых. Студенты следили за происходящим с открытым ртом.

-Догорая…Рита, я прошу тебя не лезть в мои дела – я не мешаю вам, вы не мешаете мне – ясно?!                                                                                            

-Ясно, но ты мне мешаешь! – заключила Реата, но, почувствовав на своей спине горячий взгляд студентов, налилась краской и попыталась смягчиться:

-Я не могу на тебя положиться, ты всего лишь стажёр, а нам нужны профессионалы. Жизель извини, но…- Маргарита не знала, как ещё вежливее послать Вайпру туда, от куда она пришла.

- Ничего Маргарита, я постараюсь быть как можно ответственнее обычного, да и давай спросим у детей, нравлюсь ли я им как учитель, – легко парировала Вайпра и повернулась к аудитории.                                                                                                                                                                                                                                   

Студенты в один голос начали расхваливать стажёрку, и уже стало казаться, что Реата сдалась. Но, как говорится: «русские не сдаются!», в этом случае ангелы. Реата схватила Жизель за руку и вывела из аудитории, ей были не к чему свидетели новых разборок. Они вышли в коридор, по случайности там никого не было.

- Вайпра, если я узнаю, что предыдущая учительница по твоей вине отсутствует в школе, я не знаю, что с тобой сделаю! И мне будет наплевать. Что земля нейтральная территория! – сказала как можно тише, но очень напористо и грозно Реата. Она так сжимала руку Вайпры, что она стала белее обычного, и даже начала синеть.

-Может, ты меня отпустишь? – сказала, игнорируя угрозу, Вайпра.

Реата ослабила хватку, но не отпустила:

-Запомни! Если что-нибудь здесь случится – я буду подозревать только тебя, – кинула Наставница в последний раз и отпустила руку демоницы.

-А как же презумпция невиновности? – промурлыкала Жизель.

-Она касается только людей, - выделила Маргарита.

-Вот именно – людей! Так что если что я могу подозревать и тебя? – Вайпра тихо прищурилась.

С трудом, сдерживая ярость, выдавила из себя Реата:

-Ещё одно слово, и я буду вынуждена нарушить законы этого мира. И, Вайпра – преподавай здесь на здоровье, только не попадайся мне на глаза. Терпение у меня хоть и ангельское, но ему тоже приходит конец… - сказала блондинка, развернулась и  уже собралась уходить. Вайпра улыбнулась и вдогонку Реате крикнула:

-До завтра!

Та лишь мотнула головой, пытаясь усыпить в себе все отрицательные чувства.

 

В аудиторию Вайпра вошла, как ни в чём не бывало. Добродушно оглядела класс, стоило одному из подростков открыть рот, чтобы задать ненужный вопрос, как прозвенел звонок.

-Дорогие мои, спешу вас обрадовать – занятие закончено. Жду некоторых из вас завтра на немецком, - за её словами последовал гул глупых вопросов, которые Жизель предпочла проигнорировать.

 

Когда класс опустел, Вайпра опустилась за учительский стол, и, закрыв лицо руками, тихо прошептала:

-Как же я устала.

-Мисс Жизельмина, можно? – Вайпра подняла глаза и увидела высокого русого парнишку, одного из тех, кто смотрел на неё сегодня из зеркала.

-Да, слушаю, - хрипло отозвалась она.

- Я – Максим Марковски. Раньше я учился в КИВ`е на филологическом факультете, но меня перевели сюда, в общем сказали чтобы я вам передал вот это, - и Макс протянул ей конверт. – А ещё мне сказали найти Маргариту Ангелинову, которая является ректором нашей группы.

- Её ты можешь найти в… аудитории К13, она там часто восседает, - с насмешкой проговорила Вайпра. – А теперь можно мне побыть одной, письмо я прочитаю немного позже – ладно? – девушка постаралась быть как можно вежливее.

-Да, конечно, ещё раз извините, что помешал вам, - и парнишка выскочил из аудитории, по мраморному полу коридора отдавался гулкий стук его отдаляющихся шагов.

«Ох, хорошо, что на сегодня у меня была только одна пара... можно отправиться... домой. Завтра займусь всем остальным. Что же это за письмо?» - за этот день уставшая Вайпра уже получала письмо, с не очень весёлыми известиями, она осторожно распечатал конверт, и стала быстро читать, изредка глотая слова:

«Дорогая Вайпра…» - это обращение насторожило девушку, к ней никто не мог так обращаться, кроме Наставников и сестры. Нервно сглотнув, она продолжила читать: «Прошу тебя проследить за моим внуком, он чувствует себя немного дискомфортно в этом мире. Максимельян милый мальчик – наверное, ты уже заметила, что он не совсем тот, за кого себя выдаёт, но не злись, он сам ещё не знает, кто он. Ты одна из немногих, кто может понять его природу и помочь ему. Такое же письмо я отправляю Реате – только не злись на меня. Таковы здесь правила, я не хочу, чтобы моего единственного наследника забрали к вам в Нижнее Межмирье.

Ещё раз прошу проследить за ним, я буду рад, если он будет находиться под твоим покровительством, и под покровительством твоей сестры.

Ваш, любезнейший Ивалор – последний из рода драконьего».

Письмо заканчивалось печатью и пожеланиями всего наилучшего.

«Он в своём репертуаре! Какой же он последний из рода, если у него ещё внук есть? Драматизировать он очень любит... Ну ладно, я, наконец, свободна и могу отдохнуть…» - Реата смяла лист бумаги. И кинула его в урну, пока письмо летело в урну, оно вдруг вспыхнуло голубоватым огнём, и, моментально сгорев, не долетела до урны и развеялась пеплом по аудитории.

-А если бы я её держала в этот момент? Ивалор - шутник хренов… - сказала в слух Вайпра и стала покрываться уже знакомыми фиолетовыми огоньками. Уходить «по-человечески» у демонесы не было настроения и времени.

Оказавшись у себя в подземелье, Вайпра довольная скинула с себя деловые «лохмотья» и улеглась в кровать.

«Нужно будет организовать себе квартирку на поверхности, а то мне уже надоел этот сгнивший воздух…»