12.07.2008: В.В. КВАЧКОВ: ИДЕТ ДРУГАЯ ВОЙНА...

Я с одиннадцати лет, с Суворовского училища воспитан в понимании: честь нельзя отнять, ее можно только потерять самому...
Я - верующий, православный христианин... Крестился уже зрелым, в сорок лет. И если сравнивать: был атеистом, советским офицером, теперь офицер русский, православный, то я не дам твёрдого ответа, вынес бы я всё так же, будучи некрещенным, как вынес это сейчас. Православная вера, понимание того, что Бог дает каждому по силам его, - это то, без чего было бы очень тяжело. Я вдруг понял, что если Господь послал меня на эти испытания, значит, он верит в меня. Что у меня есть силы, должны быть силы вынести это. Пришло осознание, что Господь послал меня на фронт, на борьбу. Я ушел с фронта военных специальных операций и пришел на фронт духовной борьбы...
Если раньше я себя готовил к защите интересов России посредством военных операций, то на этот раз мне пришлось готовиться к духовной борьбе. Выстоять мне помогли, как это ни громко, быть может, звучит, но это правда - Лев Александрович Тихомиров, Иван Александрович Ильин, Михаил Осипович Меньшиков - идеологи русского национализма. А за праздничным столом, когда мы вернулись, первый тост я поднял за Бориса Сергеевича Миронова - за человека, книги и идеи которого и привели меня в тюрьму. Когда мы с ним познакомились, национализм был для меня ругательным словом. Но в ходе совместной работы в Военно-Державном Союзе я стал понимать, что мои убеждения как раз и есть убеждения русского христианского националиста, пришло чёткое понимание расстановки сил на политическом поле, кто свой, кто чужой - все встало на свои места...
Да, для многих людей тюрьма становится громадным стрессом: они попали в клетку, они задавлены, заглушены, унижены. И всё - лепи из них, что хочешь. И лепят из таких опера, следователи, прокуроры всё, что угодно. Люди сдаются, кто через два-три месяца, кто через полгода-год, подписывают, что от них требуют, и уходят на зону, лишь бы кончился ад СИЗО...
Тюрьма - действительно дно общества, брак государства. Я понял, насколько же власть виновата перед собственным народом. Сколько там сидит людей, которые именно социальными и нравственными условиями заброшены в тюрьму! Особо чудовищны преступления власти против молодёжи. После нескольких месяцев для себя вывел такое определение для большинства молодых парней - «СМС-маугли». Они не понимают, ни в каком обществе живут, ни зачем они живут. У них в голове только назойливо вколоченные «Муз-ТВ», «Дом-2» и прочая мерзость...
Я абсолютно убежден, что нынешний разгул преступности вызван утратой у молодых людей нравственных ориентиров. Без религиозного устройства общества мы из этой аморальной трясины не выберемся...
Ходорковский - собеседник интересный. Рассказывал о встречах с Ротшильдом, другими банковскими мафиози мирового масштаба, рассказывал, что делал Чубайс, как делили общенародную собственность, нефть, газ, лес. Спрашиваю: «Михаил Борисович (всё время были на «вы» и по имени-отчеству), ну а как же с ГКО, получается, вас тоже кинули?». «После дефолта звоню Толе, - рассказывает Ходорковский, - спрашиваю: чего ж ты нас-то кинул? За что наказал? «За доверие к государству!» - отвечает»...
Он толковал о свободе человека в правовом государстве. Я говорю: это безнравственная, аморальная система устройства человеческого общества. Люди сами себе могут написать, да и уже написали такие законы, по которым подлецам и мошенникам живется лучше, чем честным людям. По-вашему, либеральному, моя свобода заканчивается там, где начинается ваша свобода. А где заканчивается свобода волка в его отношениях с зайцем? Где заканчивается свобода школьного учителя в его отношениях с олигархом? И вообще, может ли быть написана граница, если её нет в душе?
Впечатление, что Ходорковскому всё это было внове и очень интересно. Он действительно чувствительный к окружающему мнению, к тенденциям, которые прорастают в обществе. Ведь понял же, что нужно поворачивать влево. Как, возможно, и Путин понял, что если не изменить образ воровской ельцинской системы, то она рухнет, а вместе с ней «всё нажитое непосильным трудом». Лучше всего для этого подходила мелодия гимна Советского Союза. Под эту музыку путинский период приватизации прошел как-то полегче. Только Ходорковский предлагал «повернуть влево», а Путин стал строить «вертикаль власти», укреплять государство, за что я двумя руками, кстати. Но сделать-то он мог намного больше. Да, Путин фактически воссоздал государство из кусков. Но если бы он хотел создать русское государство, государство развития, он бы встал и сказал ещё в 2000 году: за мной, русские! И тогда бы мы за восемь лет действительно сделали колоссальный рывок. Но Путин не поднялся до высоты настоящего дела. У него были свои мелкие задачи, которые он для себя, безусловно, решил...
Ходорковский сознаёт: то, что они, ельцинская элита, сделали, аморально, и хотел эту аморальность в какой-то степени компенсировать социальными подачками, переменами, поворотами... Я же пытался ему втолковать, что без духовности никакая экономика не будет справедливой. Искать в финансах или в колбасе основы для формирования общества бессмысленно. Я в этом смысле расхожусь и с коммунистической идеологией, потому что нельзя выводить идеологию из экономики. Идеология диктует политику, а та уже определяет экономику. Да, Ходорковский вполне мог измениться. «Когда я им нужен, я для них еврей, а когда не нужен, они тут же вспоминают, что у меня мать русская». Это его слова.
Другая удивительная встреча у меня была с Кляйном, израильским полковником. Открывается дверь камеры, заходит пожилой человек 65 лет, бритый наголо...
«За что закрыли?» - спрашиваю. Отвечает: готовил в Колумбии полувоенные иррегулярные формирования для борьбы с наркомафией, наступил на хвост ЦРУ, которое полностью контролирует там ситуацию. Американцы его тут же подставили: мол, не лезь не в своё дело. Если верить Кляйну, контрабанда кокаина из Колумбии полностью лежит под американскими спецслужбами. Я говорю: враг ЦРУ - мой друг, иди сюда! И всё, на этой теме мы с ним сошлись...
Обсуждаем ситуацию на Ближнем Востоке. После моих слов, что Израиль - еврейское нацистское государство, неделю со мной не разговаривал. «I'm not Nazi!». А кто же ты, интересно? «Я нормальный человек. Я израильтянин!». Пришлось две недели разъяснять ему разницу между гражданством (израильтянин), национальностью (еврей) и верой (иудей), а то никак не мог понять еврейский вопрос.
Образование у него западное, так что всю эту Болонскую систему я три месяца наблюдал в упор. То, что ему положено знать по специальности, знает. Обо всем остальном самое смутное представление. Но в конце концов договорились до того, что Израиль спасется, если станет христианским православным государством. «I agree!» - согласен.
В мировоззренческих вопросах, кроме своей книжечки Шулхан Арух, которая была с ним, - ноль. Вначале пытался убедить меня, что всплеск антисемитизма в России якобы связан с усилением роли российской исламской общины. Тогда стал показывать ему всех лиц еврейской национальности (кого знаю) на телеэкране. Вначале это ему даже нравилось, наверное, льстило самолюбию. Потом стало доходить, чем может закончиться для простых евреев в России засилье его соплеменников. Мои комментарии, в конце концов, закончились его резонным вопросом, почему русские всё это терпят. Мол, если бы у нас, в Израиле, русские только попытались так себя вести, их сразу же поставили бы на место. Я сослался на то, что русские долго запрягают...
Мой личный опыт позволяет со всей ответственностью утверждать, что существующая российская правоохранительная система - это несовершенная организация, состоящая из зачастую зависимых судей, прокуроров, следователей и оперов, это тесно сплетённый клубок юристоподобных существ.
Сложно даже представить, сколько нарушений было в нашем судебном процессе! И по мелочам, и в принципиальнейших вопросах. Понимаете, когда ты сталкиваешься с системой, ты начинаешь её изучать. Всерьёз штудируешь Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Надеешься, что состязательность обвинения и защиты будет идти по правилам, хотя бы свои собственные правила система должна соблюдать, думаешь ты. Ничего подобного! К примеру, есть статья 241-я УПК. Там сказано про судебную гласность. Черным по белому прописано: разбирательство уголовных дел во всех судах открыто, за исключением четырех случаев: разглашение государственной тайны, когда подсудимым нет 16 лет, когда затрагиваются интимные стороны жизни или необходимо обеспечение безопасности участников. И это всё. Конкретный, исчерпывающий список обстоятельств. Начинается наш суд - и первое, что заявляет судья Н.И. Валикова: заседание будет закрытым, прессу пускать не будут. Это стало первым сигналом начинавшегося в суде беззакония. Все убедительные доводы наших адвокатов о крайне необходимом гласном, открытом судебном разбирательстве, потому что дело имеет громадный общественный резонанс, потому что в ходе предварительного расследования вскрылись факты принуждения свидетелей к даче ложных показаний, потому что множество фальсификаций доказательств, - как глас вопиющего в пустыне...
Требуем: дайте протокол. Читаем - все извращено. Требуем вести официальную аудиозапись процесса, чтобы четко фиксировать, кто что реально говорил. Отказ. Нет необходимости, процесс закрытый, записей делать не надо! Ну и что, что процесс закрытый? Давайте в закрытом режиме пользоваться аудиозаписью. Категорический отказ. Начинаешь возмущаться вопиющим нарушением закона, тебя тут же удаляют из зала суда.
Уловки, передёргивания, откровенное хамство суда, провоцирующее наше возмущение, - не выдержал, возмутился, тут же удаляют из зала - приводят к тому, что доказать что-либо в такой обстановке просто невозможно. Уже после первого заседания стало ясно, что нормального суда не будет. Год прокуратура фальсифицировала доказательства, подкидывала так называемые вещественные доказательства, а теперь ещё и суд закрыли, да ещё без официальной аудиозаписи, - стало ясно, куда мы попали. Вот это тоже испытание: осознать, что предстоит не суд, а судилище.
Нам было отказано в тридцати четырех свидетелях со стороны защиты! Нам было отказано в вызове в суд даже директора ЧОП «Вымпел-ТН» Швеца, давшего охране команду «не стрелять», в допросе второго экипажа охраны Чубайса, в вызове продавщицы тех сотовых телефонов, которые были обнаружены у меня на даче (она на опознании заявила, что телефоны покупал не я, а другой человек), в допросе целого ряда экспертов. Мы подаем ходатайство о привлечении в качестве свидетеля Татьяны Леонидовны Мироновой, матери Ивана Миронова, одного из обвиняемых. Сторона обвинения: «Считаем, что Миронова никакого отношения к делу не имеет!». Судья: «С учетом мнений сторон постановляю: Миронову в качестве свидетеля в зал суда не приглашать, как не имеющую отношения к фактическим обстоятельствам дела». И вот так были отведены все остальные наши свидетели.
Нам отказали в допросе в суде даже тех семерых свидетелей и специалиста, которые уже прибыли в суд и готовы были дать показания. Хотя согласно закону суд не вправе отказать выслушать свидетеля стороны, если тот уже явился в суд. Мы говорим: в суде находится Б.С. Миронов, генерал-полковник Л.Г. Ивашов, генерал-майор А.С. Чубаров... Судья в нарушение УПК ставит вопрос на обсуждение, по сути - на согласование со стороной обвинения. Говорим: чего обсуждать-то, мы уже привели свидетелей... Отказ! Открытое судейское беззаконие!..
Нас обвиняли в посягательстве на жизнь государственного деятеля. Мы говорим: там не было подобного посягательства, наказание за которое оценивается от двенадцати лет до пожизненного заключения. Там было, по нашему мнению, обыкновенное принуждение к совершению сделки. То есть Чубайсу сказали: или ты соглашаешься на наши условия по реорганизации РАО ЕЭС, или вот тебе последнее предупреждение (заметьте, нас посадили, когда начался раздел РАО ЕЭС, и выпустили, когда раздел закончился. Вот такое совпадение.) Мы говорим: такова одна из версий! Давайте зададим этот вопрос присяжным. Мы имеем на это право, и вы не вправе нам отказать. Судья уходит в комнату, возвращается и отказывает.
Я писал в Генпрокуратуру, в Высшую коллегию судей, в ФСБ, в МВД, в Верховный суд и т. д. Либо ответа нет, либо мне растолковывают, что хоть меня и судят с нарушением законов, но жаловаться я всё равно права не имею! Только председатель суда может решать: давать ход моей жалобе или нет. Вот это самое тяжелое. Ты прав - и бессилен. Сделать ничего не можешь. Судьи выведены из-под всякого контроля общества. Суд становится главным инструментом власть имущих, миллиарды имущих в борьбе с неугодными, и никто уже этого не скрывает, наоборот, не стесняясь, демонстрируют это в назидание всем.
Знаете, почему Медведев в самом начале своего президентства заявил о борьбе с коррупцией в правоохранительных органах? Ему потребовался правовой механизм, регулирующий отношения народа с властью и государством. Он понял, что у него такого механизма нет. Унаследованная им правоохранительная система давно вышла из-под контроля государства и живет своей собственной жизнью - коррупционной, клановой, карьеристской и прочей противозаконной. Первое, что мне хотелось сказать журналистам, выйдя из тюрьмы: если власть не возьмется за исправление правоохранительной системы, все её попытки сделать что-либо обречены на провал. Сама себя эта система исправить уже не сможет: необходимо воздействие снаружи. В государстве есть только одна сила, способная исправить нынешние МВД, ФСБ, суды и всевозможные прокуратуры и следственные комитеты. Это - армия.
Вот документы, которые со всей очевидностью доказывают факт инсценировки «покушения на Чубайса»...
Легко установить пределы взрывного устройства в тротиловом эквиваленте: от 266 до 410 граммов! Максимум! Именно такую мощность - около 500 граммов тротила - по сообщениям РИА «Новости» - указывали специалисты ФСБ, прибывшие на место происшествия 17 марта 2005 года. 10 часов 48 минут утра - «500 граммов тротила». 11 часов 30 минут - «500 граммов тротила». 14 часов 49 минут - «500 граммов тротила». Затем вдруг выступление «официальных лиц»: это, мол, не имитация, это настоящее покушение. И мощность заряда в 15 часов 21 минуту сразу подскакивает до килограмма тротила. Но и килограмм, и десять килограммов не могут ничего сделать с бронированной капсулой автомобиля Чубайса. Согласно открытым источникам в интернете, фирма БМВ гарантирует, что её бронированная капсула выдерживает взрыв 15-килограммового заряда в непосредственной близости от машины...
Когда я начал показывать присяжным: «Вот схема расположения машин... Вот расчёт ударной волны... Вот расчёт расстояния... Вот расчёт мощности взрыва...» Какой визг поднялся: «Уберите! Не имеете права! Не давите на присяжных!». Чтобы мы не могли задать профессиональных вопросов экспертам по формуле расчета тротилового эквивалента, нас удалили из зала суда!..
Спрашивают меня: как вы относитесь к Чубайсу. Чубайс для меня - надутая карикатурная личность. Ту же треклятую приватизацию ведь не Чубайс проводил, а Ельцин и Черномырдин. Это они подписывали указы, выпускали распоряжения правительства. Чубайс их лишь исполнял. Фигура важная, но ведь не ключевая, хотя и пыжится выглядеть таковой... Я все это пытался объяснить присяжным; судья тут же обрывала, угрожая удалением: это не политический митинг! Я говорю: вы меня обвиняете в экстремистских взглядах и действиях по отношению к Чубайсу. Но Чубайс - лишь винтик, малая часть системы. На него навесили личину главного злодея, ему она нравится, и он с мазохистским наслаждением её носит...
Мы подошли к самому главному вопросу: почему именно я был арестован и потерял три года жизни, которые мог бы посвятить совсем другому и гораздо более важному делу.
Не три года назад всё началось, а в 1997-м. Я тогда занимал ответственную должность в одной из структур Генерального штаба. Когда вернулся из зарубежной командировки, начал анализировать содержание и формы боевых действий в Чечне. Практически полностью был утрачен афганский опыт подготовки и ведения противопартизанских и противоповстанческих специальных операций. Плюс ужасающее состояние армейской авиации, без которой такие действия успешными быть не могут в принципе.
Тогда же мы с начальником разведки ВДВ полковником П. Я. Поповских при поддержке командующего ВДВ Г. И. Шпака подготовили и провели представительную конференцию о необходимости приоритетного развития теории специальных операций и создания в России войск специального назначения... Но все закончилось более чем плачевно. Немедленно вмешался «вашингтонский обком»: меня, несмотря на имеющееся решение министра обороны о продлении срока службы на пять лет, немедленно уволили из армии, а П.Я. Поповских по ложному обвинению определили на четыре с половиной года в тюрьму. Так провалилась первая попытка действительного реформирования Российской армии. Я расценил это как внешнее противодействие идее создания войск специального назначения в России.
Однако идею о развитии этого перспективного направления теории военного искусства и строительства Вооруженных Сил негласно поддержал тогда еще генерал-лейтенант, заместитель начальника Главного оперативного управления Ю.Н. Балуевский, который помог мне устроиться ведущим научным сотрудником в Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба...
В геополитическом противоборстве, а тем более на войне, в ход идут все средства достижения победы. Советский Союз проиграл «холодную войну» не только и не столько в результате внешнего воздействия, но и в результате «пятой колонны», подорвавшей способность советской системы к геополитическому противоборству. И с нами, с Россией, сегодня проводится такая гигантская многоплановая специальная операция, в которой русскую силу, ее способность к сопротивлению подрывают изнутри, конечная цель которой - расчленение и уничтожение России как субъекта мировой политики.
Применение организационного оружия - тоже один из небоевых видов специальных операций. Скажем, чтобы лишить любую организованную структуру или систему способности воспроизводить ее внешнюю целевую функцию, необходимо внести помехи в порядок ее внутреннего функционирования. Лучше всего для этих целей годится постоянно проводимая реорганизация или реформа, в результате которой система постепенно утрачивает способность к выполнению своей основной функции. Именно это вот уже в течение 20 лет продолжают делать с Вооруженными Силами и с Россией в целом: постоянные реформы как оргоружие в геополитическом противоборстве...
Я по-прежнему член Высшего офицерского совета России и Военно-державного Союза и убежден, что если ты не занимаешься политикой, то политика займется тобой. В общественно-политической сфере меня интересует то, что интересовало всю мою жизнь: я хочу довести военную реформу в области специальных операций и строительства Вооруженных Сил до положительного итога. Хочу, чтобы гадкое слово «реформа» утратило свой нынешний и приобрело, наконец, положительный смысл. Пушки, танки, самолеты - это все правильно, ребята, когда дело до них дойдет. Но оно ведь может и не дойти! Мы так и пропадем с нашими стратегическими ракетами, как пропал Советский Союз. Другая война идет. Нас губят по-другому. Нас по миллиону уничтожают в год - невоенными способами. Я хочу внести свой вклад в эту вторую «холодную войну»...
Мои оппоненты готовят кассацию. Они пытаются склонить общественное мнение к тому, что, мол, в деле суд так и не разобрался, нужно новое разбирательство. И знаете что? Мы предлагаем: давайте повторим процесс! Мы с товарищами согласны выйти еще раз, уже на четвертый процесс. Мы придем на суд, но только при одном условии - откройте его. Чтобы на процессе была пресса. Чтобы люди воочию видели доказательства сторон. Три года они рассказывали одну детективно-дефективную историю о покушении на Чубайса, а нам хватило всего пяти часов, чтобы разбить все доказательства нашей вины перед присяжными. Мы готовы к открытому процессу!

Выдержки из беседы А.А. Проханова и В.В. Квачкова
(газета «Завтра» 25,№ июнь 2008)